Жертвоприношение
Деревня. Ночь. В избе старик
Вновь занят чем-то странным.
Я тайно в дом его проник
И вижу: полупьяный
Стоит пред русской печью дед,
Дрова кидает в топку.
А говорили - людоед...
От сплетен мало толку.
Уж я собрался уходить
Через окно, как вижу:
Стоит ведро, с него, как нить,
След тёмной алой жижи.
Я, не дыша, сижу, дрожу,
Губу зажав зубами.
Боюсь, что крик свой не сдержу,
Облит семью потами!
Смотрю, а старый из ведра
Выуживает что-то...
О господи! Там голова!
С кулак... Она - ребёнка!
И из неё стекает кровь
На ветхий пол дощатый,
А звук страшнее всяких снов:
Кап, кап... И дед лохматый
Головку эту - прямо в печь
Бросает, и в то время
Читает он... молитву? Речь?
Язык как чужеземный.
Добавил травы он в огонь.
Заполнил избу запах:
Смешалась жжёной плоти вонь
С душком горящих травок.
Он сатанист? Он еретик?
Кому принес он жертву?
Чьего ребенка взял старик?
Кто дедом правит? Черти?
Тут резко ветер за окном
Завыл. Дед рассмеялся,
И эхом над моим селом
Черт деду отозвался.
Безумец носом вдруг повел,
Молитву прерывая.
И из угла он взял топор.
Я понял: пропадаю!
Как обнаружил он меня?
И где же он мухлюет?....
....Была прокушена губа,
Младую кровь почуял.
И тот старик, да с топором,
В глазах его всё черти,
Понёсся, только пол гнилой
Сберег меня от смерти.
И провалился дед под пол,
Ужасный крик раздался:
В башку, как клин, вошел топор!
Должно быть, дед скончался.
Пошевелиться я не мог
От страха, но собрался
И бросился я наутек
Да по пути ругался.
С тех пор живу в другом селе,
Про то - не вспоминаю,
Но вспомню через много лет
Быть может, умирая.