Между вдохом и выстрелом

— Десять минут, — выдохнул Чонгук, глядя на мигающий таймер на экране.
Тэхён резко поднялся, игнорируя боль в боку. Он схватил Чонгука за руку, притягивая к себе, и начал быстро собирать флешки и жесткие диски. В подвале типографии стало невыносимо тесно. Стены словно сжимались, а запах старой бумаги смешивался с едким предчувствием гари.

— Мы не успеем вынести всё оборудование, — Тэхён схватил сумку, его движения были рваными, лихорадочными. — Чонгук, посмотри на меня!
Чонгук обернулся. Его зрачки были расширены, дыхание сбито. В этом подвале, на грани взрыва, всё, что копилось внутри него — ярость, горе, привязанность к этому опасному человеку — вспыхнуло единым пожаром.

Он не стал ничего отвечать. Вместо этого он сократил расстояние и с силой толкнул Тэхёна назад, прижимая его спиной к стеллажу с тяжелыми рулонами бумаги. Стеллаж протестующе заскрипел.

— Чонгук, нам надо... — начал было Тэхён, но Чонгук заткнул его поцелуем.

Это был уже не тот нежный шепот, что в лодке. Это была яростная, голодная схватка. Чонгук впился в его губы с такой силой, будто хотел присвоить себе каждую крупицу его жизни, прежде чем их обоих разнесет в щепки. Тэхён на мгновение замер, пораженный этой внезапной агрессией, но в следующую секунду его руки, привыкшие к оружию, с такой же силой обхватили талию Чонгука.

Тэхён перехватил инициативу, разворачивая их и прижимая Чонгука к холодной стене. Его пальцы вплелись в волосы на затылке парня, оттягивая их назад, заставляя Чонгука выгнуть шею.

— Ты с ума сошел... — прохрипел Тэхён в самые губы, обжигая их своим дыханием. — Мы сейчас взлетим на воздух.

— Тогда пусть это будет последнее, что я почувствую, — ответил Чонгук, тяжело дыша и впиваясь ногтями в плечи Тэхёна сквозь разорванную рубашку. — Не твоего дядю. Не его пули. А тебя.

Страсть была их единственным способом протеста против системы, которая превратила их в пешки. Тэхён сорвал с Чонгука куртку, его ладони, грубые и горячие, скользнули под футболку, обжигая кожу. Чонгук застонал, запрокинув голову, когда зубы Тэхёна сомкнулись на его ключице, оставляя яркую метку владения.

Это было безумие. Таймер на мониторе безжалостно отсчитывал секунды: 06:42... 06:41...
Каждое прикосновение казалось последним. Тэхён прижался всем телом к Чонгуку, чувствуя, как бешено бьются их сердца — в одном ритме, на одной частоте. В этой тесноте, среди пыли и теней, они наконец-то принадлежали друг другу, а не «Архитектору» или «Чистильщику».

Тэхён отстранился всего на секунду, глядя Чонгуку в глаза. В его взгляде больше не было льда — только расплавленное золото и обещание.

— Ты не умрешь сегодня. Я тебе не позволю.
Он резко подхватил Чонгука под бедра, заставляя того обхватить его ногами. Короткий, отчаянный момент близости, когда мир за пределами этого подвала перестал существовать. Только жар кожи, запах пота и отчаянное желание жить.

— Пять минут! — Чонгук выдохнул это в шею Тэхёна, чувствуя, как его собственные силы возвращаются через этот контакт.

Тэхён нехотя опустил его на пол. Его лицо было раскрасневшимся, губы припухли, а взгляд стал предельно сфокусированным.

— Хватай ноутбук. Бежим через вентиляционную шахту, она выходит на крышу соседнего склада.
Они рванули с места. На бегу Чонгук застегивал одежду, а Тэхён, перепрыгивая через ящики, вышиб решетку в стене.

Когда они оказались на крыше соседнего здания, ночной воздух показался им самым сладким лекарством. Они пробежали по парапету и прыгнули на пожарную лестницу как раз в тот момент, когда подвал за их спинами превратился в огненный ад.

Ударная волна толкнула их в спины. Грохот взрыва разорвал ночную тишину района, превращая типографию в груду обломков.

Чонгук и Тэхён лежали на крыше следующего здания, присыпанные пеплом и пылью. Тэхён тяжело навалился сверху на Чонгука, закрывая его своим телом от летящих осколков.

Когда всё стихло, Тэхён приподнялся на локтях, глядя на догорающее здание.

— Он думает, что мы внутри, — прошептал он.
Чонгук потянулся к нему, стирая сажу с его щеки. Его рука всё еще дрожала от недавнего всплеска страсти.

— Теперь мы — призраки, Тэ. А призраков невозможно убить дважды.

Тэхён наклонился и коротко, но властно поцеловал его в губы.

— Теперь мы начинаем охоту.

Огонь за их спинами ревел, пожирая остатки типографии. На крыше соседнего склада пахло гарью и плавленой резиной. Тэхён всё еще прижимал Чонгука к битумному покрытию крыши, их дыхание было синхронным — рваным и тяжелым.

Адреналин, смешанный с недавней вспышкой страсти, не давал им пошевелиться. Чонгук чувствовал, как бешено колотится сердце Тэхёна прямо под его ладонью.

Тэхён медленно отстранился, его глаза лихорадочно осматривали лицо Чонгука.

— Ты цел? Не задело? — голос Тэхёна вибрировал от скрытого напряжения.

Чонгук кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он потянулся к Тэхёну, хватая его за ворот разорванной рубашки, и притянул обратно к себе. Ему было мало. Взрыв только что чуть не стер их с лица земли, и эта близость была единственным доказательством того, что они всё еще здесь.
Он снова впился в губы Тэхёна, но на этот раз поцелуй был не яростным, а глубоким, почти отчаянным. Тэхён ответил с такой же силой, его руки скользнули под футболку Чонгука, сжимая его талию до синяков. В этом жесте было всё: страх потери, облегчение и нарастающее желание.

— Мы должны уходить, — прохрипел Тэхён в губы Чонгука, едва отстранившись. — Сюда уже едут все службы города. Пак пришлет «зачистку», чтобы убедиться, что от нас остался только пепел.
Чонгук прижал лоб к его лбу. Его глаза лихорадочно блестели.

— Дай мне еще минуту. Только одну. Чтобы я запомнил, что мы живы не благодаря чуду, а благодаря тебе.

Тэхён посмотрел на него — в его взгляде больше не было профессионального холода Чистильщика. Там была только неприкрытая, пугающая преданность. Он коснулся губами кончика носа Чонгука, затем — виска.

— Ты теперь моя единственная миссия, Чонгук. Понял? Весь мир может сгореть, но ты выйдешь из этого огня.

Он помог Чонгуку подняться. Они быстро пересекли крышу и спустились по пожарной лестнице в узкий переулок, где в тени стоял старый мотоцикл, заранее спрятанный Тэхёном «на всякий случай».

Они мчались по ночным улицам Сеула. Чонгук сидел сзади, намертво вцепившись в куртку Тэхёна и прижимаясь щекой к его спине. Ветер бил в лицо, вымывая запах дыма, но внутри у Чонгука всё еще полыхало.

Они остановились у неприметного мотеля «для свиданий» в районе, где никто не задает вопросов. Тэхён снял номер на самом верхнем этаже, расплатившись наличными.

Как только дверь номера захлопнулась, Чонгук навалился на неё спиной, глядя на Тэхёна. В комнате горела тусклая неоновая вывеска снаружи, заливая всё розовым и синим светом.

Тэхён подошел к нему. Он выглядел изможденным: пыль, кровь, копоть. Он медленно протянул руку и коснулся шеи Чонгука, там, где пульсировала жилка.

— Теперь нас официально нет, — тихо сказал он. — Для Системы мы мертвы.
— Это дает нам преимущество? — спросил Чонгук, переплетая свои пальцы с пальцами Тэхёна.
— Это дает нам время. Неделю. Может, две. Пока Пак не начнет подозревать, что я слишком чисто сработал.

Чонгук потянул Тэхёна на себя, заставляя его склониться ниже.

— Тэхён... то, что было в подвале. Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Я не хочу быть просто «объектом охраны».

Тэхён усмехнулся, и эта улыбка была самой искренней из всех, что Чонгук видел. Он взял лицо Чонгука в ладони, его большие пальцы нежно погладили скулы.

— Ты никогда не был для меня объектом. Ты был моей совестью, Чонгук. А теперь ты стал моим домом.

Он наклонился и поцеловал его — медленно, властно, забирая всё внимание себе. В этом маленьком номере, под гул кондиционера, они наконец-то позволили себе на мгновение забыть о флешках, дяде и предательствах.

Тэхён подхватил Чонгука на руки и перенес на кровать. В неоновом свете его татуировки на руках казались живыми, а шрамы — знаками отличия.

— Сегодня — только мы, — прошептал Тэхён, снимая с себя остатки рубашки. — Завтра мы начнем войну.
Но сегодня... сегодня я хочу чувствовать, как ты дышишь рядом со мной.