я чудовище-одиночка
Окровавленный, обескровленный, я смотрю на твою ладонь, в ней трепещет угольно-черное, огрубевшее сердце мое, не ищи в нем добра, Красавица, ты его там вовек не найдешь, и злодей никогда не исправится, пусть ты сотни земель обойдешь, пусть искать будешь днями и нóчами, пусть ладони изрежешь в кровь, я чудовище-одиночка, я не верю в твою любовь.
Я на свете живу столетия, я внушаю ужас и страх, не ищи во мне человечьего, не смотри на меня вот так, и не смей хоть на миг поверить, что возможно мне стать другим, до конца я останусь зверем, своей темной властью томим, и чудовищу не согреться, не затеплится во мне жизнь, отпусти же скорей мое сердце, не тебе его сторожить.
Я властитель печали и мрака, я создатель боли и зла, почему же не вижу страха в васильковых твоих глазах?
Отчего же дрожат ресницы, когда я к тебе делаю шаг? сердце бьется разбитой птицей в твоих тонких, нежных руках, я как будто прозрел, поверил, когда ты - неземное дитя - моего темнейшего зверя приручила почти шутя, что за сила в твоих ладонях, что за пламя в твоей крови? ты совсем не принцесса - воин, воин чистой, светлой любви.
Обессиленный, обесточенный, исцелённый твоим теплом, я срываю тяжесть пророчества, что в душе моей стыла льдом, он теперь крошится и тает, в моем сердце звенит капель и оно - смотри - расцветает, потому что
люблю тебя, Белль!