Навсегда Часть 2
Руби кажется, что выхода нет. Отчаяние накрывает её терпкой, удушливой волной. Закрадывается в лёгкие. Кружит голову.
Заставляет забыть о будущем.
А вокруг что-то происходит. Жизнь в Зачарованном Лесу постепенно налаживается. Все требуют её внимания. Предпринимают бесчисленные попытки успокоить, утешить, приободрить.
Шапочка кивает, пытаясь не сорваться. Ведь они её друзья. Ведь они хотят как лучше. И никто из них не знает, что лучше уже не будет.
Никогда.
***
Тинкербелл приходит, как раз вовремя. В тот самый момент, когда Руби уже думает отправиться к Крюку и вместе с ним распить парочку бутылок отменного рома. В конце концов, как бы капитан не храбрился, его жизнь тоже закончилась у той черты.
- Совсем плохо? – зеленая фея присаживается на лавку, которую только вчера смастерил добрый Джеппетто.
Руби заучено улыбается:
- Почему «плохо»? Джеппетто – мастер на все руки. Отличная лавка вышла.
Тинкер отрицательно качает головой:
- Я всё вижу, Руби. Все видят.
- И что? – спокойствие моментально покидает Шапочку, - будешь утешать? Посоветуешь забыть?
Потом спохватившись, девушка понижает голос:
- Я не хочу быть грубой, Тинк. Просто… оставь меня. И всем скажи, чтобы оставили.
Фея молчит и делает вид, что её крайне интересует резьба на входной двери, потом, оторвавшись всё-таки от затейливого рисунка, сообщает:
- Хорошо. Я скажу, чтобы тебя больше не трогали. Но есть человек, Руби, которому сейчас гораздо хуже. И… мы уже несколько дней не можем найти её.
Шапочка останавливается и глубоко вздыхает.
Человек, которому сейчас приходится хуже, чем ей…
Белль.
Руби становится нестерпимо стыдно. Какая же она эгоистка! Нет, конечно, она заходила к Белль пару раз, но подруга была сдержано вежлива и предельно спокойна. Чересчур спокойна.
Поглощённая борьбой с собственным горем, Шапочка утешала себя тем, что у Белль есть Нил. Смерть Тёмного, по мнению большинства, должна была сблизить этих двоих. И, кажется, это действительно произошло.
- Белль пропала?
- Да, - Тинк склоняет голову, будто здесь есть и её вина, - я не заходила к ней дня три или четыре. Сама знаешь, сейчас повсюду восстановительные работы. Многие до сих пор нуждаются в помощи…А сегодня, когда я пришла, мне никто не ответил. И Нил у неё тоже не был всё это время.
Руби откидывает волосы назад и произносит решительно:
- Не волнуйся, Тинк. Я найду её.
- Может быть…
- Не надо, - останавливает фею девушка, догадываясь, что та собирается предложить свою помощь. У Тинкербелл сейчас и без поисков Белль забот хватает.
- Хорошо, - Тинкер кивает.
Прежде чем выйти за дверь, Руби подходит к Тинк и кладёт руку на плечо феи:
- В этом нет твоей вины, милая.
«Если кто-то и виноват, то только я», - добавляет она про себя. На душе у Руби неспокойно.
***
Три месяца прошло с тех пор, как Виктор в последний раз видел свою возлюбленную. Самому доктору Франкенштейну кажется, что минуло три тысячелетия.
Он снова ищет способы оживить своего брата, и с каждой неудачной попыткой убеждается в том, что это невозможно. Впрочем, «невозможность» ещё никогда не была для него большой проблемой.
По вечерам он мысленно беседует с Руби.
Рассказывает ей обо всём, постепенно убеждаясь в том, что порывистая и мудрая волчица необходима ему. И нет никакого значения, где они поселятся в этом мрачном замке-лаборатории или в Зачарованном Лесу. Он готов даже переехать в Страну Чудес, лишь бы рядом была она.
И слово «никогда» постепенно утрачивает свою гнетущую власть, теряет зловещий смысл.
- Я должен вернуть тебя, Руби.
Виктор Франкенштейн начинает новый эксперимент.
***
Руби принюхивается к блузке красавицы, найденной у неё дома, и идёт по следу, стараясь не думать о том, что может найти.
- Пожалуйста-пожалуйста… Будь живой, Белль. Не умирай, слышишь, - шепчет Шапочка вслух и сама не замечает этого.
Она находит Белль у реки. Раздвигает кусты и видит лежащую на золотистом песке красавицу. Лицо Белль сероватого оттенка, руки сбиты в кровь. Она выглядит настолько измождённой и несчастной, что у Руби на глаза наворачиваются слёзы.
Шапочка аккуратно приподнимает подругу. Нести Белль тяжело, но пока Руби слышит её слабое дыхание, на душе у волчицы становится гораздо спокойнее.
Она приносит красавицу к себе домой, и бабушка, испуганно охая, бежит за необходимыми травами.
- Виктор бы мигом привёл тебя в чувство, - произносит Руби, откидывая каштановый локон с щеки подруги.
- Руби… - едва слышно откликается Белль.
Шапочка сжимает её руку и улыбается:
- Не говори ничего. Бабушка тебе поможет.
***
Через неделю Белль уже может передвигаться по комнате и даже рвётся переехать к себе, но вдова Лукас, давно ставшая всеобщей бабушкой, сердито качает головой и в принудительном порядке оставляет красавицу у них на неопределённое время. О поступке, ставшем причиной её критического состояния, бабушка деликатно умалчивает. Впрочем, по негласному соглашению, так поступают все посетители, которые навещают Белль почти каждый день.
В конце концов, вдова Лукас начинает выпроваживать всех гостей и доброжелателей, мотивируя это тем, что из-за них в доме постоянно грязно, и пыль стоит столбом. На самом же деле они с Руби уже не могут смотреть на вымученно милую улыбку Белль, которой она неизменно встречает обеспокоенных её состоянием друзей.
Как-то раз Шапочка застаёт подругу за разглядыванием какой-то картинки. Увидев её, Белль смущённо улыбается и пытается сделать вид, что ничем особенным она тут не занималась. При взгляде на рисунок Руби сразу понимает в чём дело. Это портрет Виктора. Точнее – это попытка Шапочки нарисовать портрет возлюбленного.
- Руби, я так виновата, - произносит Белль. В её голосе столько горечи и раскаяния, что Шапочка на мгновение замирает.
- Ничего страшного… Это не слишком секретно.
- Я не об этом. Руби… я не хотела жить. Понимаешь? Специально пошла к замку Румпеля, ничего не взяв с собой, чтобы умереть по дороге. Я позволила себе сдаться. И… - глаза Белль наполняются слезами, - я совсем забыла о тебе. Прости меня, если сможешь.
Шапочка обнимает подругу, чувствуя слёзы на своих щеках.
- Ты ни в чём не виновата, Белль… Это я. Упивалась своим горем и забыла о твоём.
- Зато все остальные помнили, - грустно улыбается Белль.
Немного успокоившись, они садятся за стол. Красавица разливает чай, вспоминая о своих первых днях в замке любимого. Как жаль, что её чашка осталась в Сторибруке. Впрочем, как и её любовь.
- Никто из них не любил его, - Белль берёт кружку в руки, задумчиво смотрит на безмятежную гладь воды, - впрочем, он никогда не пытался заслужить их любовь. Ему нужен был только Бей. А он… Белфайер привык жить без отца. Он принял его жертву. А я… не смогла. Я оказалась слишком слабой для этого, Руби.
Руби аккуратно накрывает опущенную на стол руку подруги своей узкой ладонью:
- Ты сильная, Белль. Очень сильная. Поэтому он и полюбил тебя.
- Знаешь, сегодня утром я смотрела, как солнце постепенно встаёт из-за гор, и вспомнила, как наблюдала за рассветом из окна своей комнаты в его замке. В первый раз. Я так боялась тогда. Волновалась. Грустила. И даже не догадывалась о том, как всё сложится… И я решила, Руби… - Белль замолкает, но затем продолжает вновь, - я больше не буду жалеть себя и жить прошлым. Я больше никогда не попытаюсь свести счёты с жизнью. Ради Румпеля. Ради того рассвета.
Шапочка улыбается:
- Это правильно. Ты такая молодец, милая…
Лицо Белль неожиданно приобретает немного лукавое выражение:
- Но со мной всё понятно, а ты почему сдалась?
- Что?
Не обращая внимания на удивление подруги, Белль продолжает:
- Ты рано опустила руки, Руби. Перемещение из нашего мира в Чёрно-Белый вполне возможно. Почему ты не испробовала эту возможность?
- Я не умею колдовать, феи не обладают подобной магией, а Румпельштильцхен… - Шапочка неловко замолкает.
- Но ведь у нас всё ещё есть Реджина, - произносит Белль.
- Зачем Реджине помогать нам с Виктором?
- Не знаю, - красавица пожимает плечами, - но ведь никто не мешает тебе попробовать. Королева стала другим человеком, она ведь спасла нас…
- Ага, и начала раздавать детям пряники и конфеты.
- Просто подумай, Руби. Что ты теряешь?
Шапочка делает несколько глотков остывающего напитка.
- Спасибо, Белль. Завтра я пойду к Реджине.
- Я с тобой.
- Нет, - в голосе Шапочки решимость и спокойствие, - это я сделаю сама. Останься дома и жди меня.
***
Построить машину, способную переправлять человека в другие миры, оказалось довольно сложно. Уже тридцатый образец сгорает на полу лаборатории. Виктор вытирает испарину со лба и достаёт бутылку коньяка.
Алкоголь – единственное, что не позволяет ему сорваться окончательно. Не лучшее оправдание для постоянных возлияний, но пока рядом нет Руби, чтобы сделать ему замечание, какая разница?
Чёрно-белый мир создан из тоски и сожалений. Так, по крайней мере, кажется Виктору.
Он закрывает глаза и представляет свою неугомонную Шапочку. За окном полная луна светит преувеличенно ярко.
«Издевается», - думает учёный и ложится неподалёку от своего неудавшегося изобретения.
Пол холодный, но это не имеет значения.
Виктору хочется заснуть и очнуться в Сторибруке.
Очередная стопка отправляет его в мучительное забытье, лишённое света и сновидений.
***
- Помочь тебе попасть в Чёрно-Белый мир… и почему, по-твоему, я должна это делать?
Реджина смотрит на просительницу с нескрываемым любопытством. Её просьба кажется королеве донельзя дерзкой. Почему она должна тратить силы на эту девчонку?
- Не знаю, - в улыбке Руби столько боли, что Реджина невольно вздрагивает, - но я готова заключить любую сделку. Помогите мне… ваше величество.
Шапочке не нравится необходимость называть ведьму «величеством», но иного выхода нет. Она и так потеряла слишком много времени.
Королева надкусывает кроваво-красное яблоко, которое держит в тонких белых пальцах, украшенных каменьями, и произносит куда холоднее, чем хочется:
- Я не заключаю сделок. Но, возможно, мне понадобятся твои услуги. Будь готова.
- Ты мне поможешь? – от радости Руби теряет всё напускное смирение.
Реджина кривится:
- Если перестанешь обращаться ко мне, как к равной, волчица.
Шапочка улыбается. Всё-таки Белль была права.
***
Через неделю Руби получает весточку от Реджины. Стражники приносят конверт, скрепленный королевской печатью, и нечто плоское, завёрнутое в бумагу.
Пока Белль распаковывает неизвестный предмет, Шапочка читает письмо.
«Это зеркало – портал. Воспользоваться им можно всего один раз, так что хорошенько подумай, прежде чем сделать это».
- Тебе придётся оставить Зачарованный Лес, - произносит красавица.
- Да, - кивает Руби, но затем перечитывает записку и улыбается, - однако… я ещё вернусь.
- Почему? Здесь ведь написано, что зеркало можно использовать всего один раз.
- Да, - хитро прищуривается Шапочка, - но здесь не написано, что это зеркало – единственное в своём роде. К тому же я обещала Реджине оказать ей услугу при случае, так что…
- Понимаю. Это вселяет надежду.
- Но попрощаться со всеми всё равно надо, - говорит Руби, размышляя о том, как отнесётся королева к приглашению на банкет.
***
Виктор уверен, что на этот раз всё сработает. Решение задачи кажется ему простым и гениальным одновременно: зеркало. Заряженное с помощью специального аппарата оно сможет стать отличным проходом между мирами.
Мысль о том, что они с Руби скоро увидятся, заставляет его работать с удвоенной скоростью.
И коньяк теперь ни к чему.
Белая луна благосклонно улыбается находчивому учёному.
***
Руки Руби слегка трясутся, когда она освобождает тонкое зеркало в изящной резной раме от ткани, которой на всякий случай обмотала его во время вчерашнего праздника.
Она уже попрощалась с друзьями, и пусть ей всё ещё немного грустно, Красная Шапочка уверена, что в скором времени увидит Белоснежку, Принца, Белль и, прежде всего, любимую бабушку.
Та, как раз заглядывает в комнату, подходит к внучке, крепко обнимает её и шепчет:
- Если сыграете свадьбу без меня, обижусь смертельно.
Руби смеётся и целует бабушку в обе щеки:
- Я так люблю тебя.
- И я, родная.
Вдова Лукас выпускает внучку из объятий и выходит из комнаты, осторожно прикрывая дверь.
Руби достаёт зеркало и, думая о Викторе, как посоветовала ей всё-таки посетившая проводы Реджина, дотрагивается до стекла. Оно начинает мерцать, цветные волны проходят по его глади, и Шапочка протягивает руку дальше.
- Я иду, - шепчет она, прикрывая глаза.
***
Доктор испытывает очередное зеркало, когда один из ещё не использованных образцов начинает светиться.
Виктор смотрит на предмет с подозрением и думает, что же могло вызвать подобную реакцию, когда лаборатория неожиданно заливается цветным мерцанием, и уже через несколько секунд барон Франкенштейн замечает знакомый силуэт.
Чудесное видение подходит к нему и, уткнувшись в испачканный реактивами жилет, произносит:
- Виктор…
Он вздрагивает, постепенно осознавая, что это не сон и не галлюцинация. Лихорадочно гладит её по волосам и пытается произнести хоть что-нибудь, но выходит лишь слабое, прерывистое:
- Ру…би…
Шапочка смеётся так, как не смеялась уже целую вечность, и обвивает его шею руками:
- Мы вместе. Ты веришь?
Вместо ответа он целует её нежно и жадно, будто пытаясь убедиться, что она всё ещё принадлежит ему и больше никому.
Оторвавшись, наконец, от губ возлюбленной, он кружит её по комнате, сбивая на ходу парочку склянок:
- Теперь верю.
***
- Мы смогли, - произносит Руби, доверчиво облокотившись на плечо своего любимого доктора, - ты знаешь… я так счастлива, Виктор. Мне кажется, что моим счастьем можно затопить целый мир.
Он бережно прижимает её к себе:
- А моим – вселенную.
- Я добралась к тебе с помощью зеркала. Мне помогла Реджина. Правда, это странно…
Виктор вспоминает о той роли, которую он когда-то сыграл в судьбе королевы, и ему становится не по себе.
- Реджина сильно изменилась.
- Я знаю.
Они молчат некоторое время, а затем доктор Франкенштейн подхватывает Руби на руки:
- Устрою тебе экскурсию по замку… баронесса.
- Баронесса? – Руби целует его в уголок губ.
- Конечно… И знаешь, я тоже хотел использовать зеркало.
Шапочка долго и внимательно смотрит на того, кто изменил её жизнь бесповоротно и навсегда. Она не знает, что будет дальше. Возможно, ей вскоре придётся вернуться. Может быть, им трудно будет ужиться вместе…
В одном Руби уверена наверняка: сколько бы разлук их не ждало впереди, она всегда будет возвращаться к своему доктору.
И это неизменно.