Глава 29. Возвращение
Если первый приезд Кристины был похож на стихийное бедствие, то её второе появление напоминало скорее финал драматической пьесы. Я как раз заканчивала заполнять отчеты после приема, когда услышала в коридоре нашего общего с Катей здания знакомый цокот каблуков. Но на этот раз он был не уверенным и дерзким, а каким-то рваным, поспешным.
Дверь моего кабинета распахнулась без стука. На пороге стояла Кристина. Её тушь потекла, волосы, которые она обычно укладывала с маниакальной тщательностью, спутались от ветра, а в руках она сжимала свой неизменный чемодан, будто это был единственный плот в открытом океане.
— Алёнка... — она всхлипнула и тут же бросилась ко мне, утыкаясь носом в плечо. — Ты была права. Ты была чертовски права насчет Максима.
Я обняла её, чувствуя, как её бьет мелкая дрожь. Из соседнего зала, услышав шум, вышла Катя. Она замерла в дверях, мгновенно оценив ситуацию. Её взгляд стал мягким и сочувствующим; она без слов подошла к чайнику и включила его, давая нам с сестрой пространство для этого горького момента.
— Что случилось, маленькая? — тихо спросила я, усаживая Кристину в кресло для клиентов. То самое кресло, где еще час назад сидела женщина с похожими слезами.
— Я попробовала... — Кристина вытирала лицо рукавом, размазывая косметику еще сильнее. — Я попробовала быть «не сияющей». Перестала шутить через силу, перестала наряжаться в клуб каждые выходные. Просто предложила ему остаться дома и посмотреть кино. И знаешь, что он сказал? Он сказал, что я «стала скучной» и что «та Кристина, которая ему нравилась, куда-то делась».
Она шмыгнула носом и посмотрела на меня глазами, полными боли.
— Я собрала вещи в тот же вечер. Я поняла, что он любил не меня, а то шоу, которое я для него устраивала.
Катя подошла к ней, протягивая кружку горячего травяного чая.
— Это больно, Кристина, — спокойно произнесла она, присаживаясь на край стола. — Но это — твоя самая большая победа. Ты только что освободила место для того, кто влюбится в твою тишину. Поверь мне, это стоит всех разбитых сердец мира.
Кристина подняла глаза на Катю, и в них промелькнуло то самое обожание, но теперь оно было смешано с пониманием.
— Ты ведь тоже через это проходила, да? До Алёнки?
Катя едва заметно улыбнулась, глядя на меня.
— Всю жизнь. Я строила из себя богиню сцены, пока не встретила человека, который разрешил мне быть просто Катей, которая устает, ошибается и хочет молчать.
Вечером мы все вместе вернулись в наш домик у моря. Возвращение Кристины в этот раз не разрушило наш уют, а органично в него вписалось. Мы не зажигали яркий свет, не включали громкую музыку. Мы сидели на террасе, завернувшись в пледы, и слушали, как Кристина потихоньку успокаивается, вдыхая соленый воздух.
— Можно я останусь у вас подольше? — спросила она, глядя на темную воду. — Я хочу научиться быть... ну, такой, как вы. Чтобы мне не было страшно быть «просто собой».
— Оставайся столько, сколько нужно, — ответила я, беря Катю за руку.
В эту ночь близость между мной и Катей была особенной. Мы лежали в своей комнате, прислушиваясь к мерному дыханию Кристины за стеной.
— Ты видела, как она на нас смотрела? — прошептала я.
— Видела, — Катя притянула меня к себе. — Мы для неё теперь не просто «влюбленные». Мы для неё — доказательство того, что любовь не требует жертв и масок.
Катя целовала меня медленно, нежно, словно закрепляя этот урок жизни. В её ласках не было спешки, только бесконечная благодарность за то, что у нас есть этот тихий берег, куда могут причалить даже такие разбитые штормом корабли, как Кристина.
— Завтра будет новый день, — выдохнула Катя мне в волосы. — И завтра ты снова будешь лечить души. А я — учить детей мечтать.
Я засыпала, чувствуя, как наш дом окончательно превращается в место силы. Мы больше не были одинокими беглецами. Мы стали теми, к кому приходят за светом. И теми кому можно доверять.