Глава 32. Придвидие родов
Девятый месяц принес с собой странное затишье. Время в нашем доме у моря словно загустело, превратившись в тягучий мед. Всё было готово: в детской, выкрашенной в цвет утреннего тумана, ждала та самая колыбель из бука, о которой мечтала Катя. Вещи были собраны в сумку у входа, а номер врача был записан на всех видных местах.
Катя последние недели пребывала в состоянии «боевой готовности». Она отменила все занятия в студии, доверив их своим помощникам, и не отходила от меня ни на шаг. Если раньше она была просто заботливой, то теперь её внимание стало почти осязаемым щитом.
— Алёна, ты слишком быстро встала, — доносился её голос, стоило мне просто шевельнуться на диване.
— Кать, я беременна, а не сделана из хрусталя, — смеялась я, хотя в глубине души эта опека грела меня.
В один из вечеров, когда солнце уже почти коснулось воды, а воздух стал прохладным и соленым, я почувствовала первую тянущую боль. Она была слабой, почти незаметной, но внутри что-то щелкнуло: пора.
Я стояла на террасе, глядя на горизонт. Катя подошла сзади, накинув мне на плечи теплый кардиган, и замерла, почувствовав, как я напряглась под её руками.
— Началось? — её голос, обычно такой уверенный и звучный, дрогнул.
— Кажется, да. Но пока совсем по чуть-чуть.
Катя мгновенно преобразилась. Исчезла суета, включился режим «режиссера», управляющего сложнейшей постановкой. Она медленно развернула меня к себе, заглядывая в глаза. Её ладони, теплые и сухие, легли на мои щеки.
— Дыши. Просто дыши, — прошептала она. — Я рядом. Мы пройдем через это вместе, шаг за шагом. Ты самая сильная женщина, которую я знаю.
Боль вернулась через полчаса, уже более отчетливая. Мы решили не спешить в больницу сразу, а прожить первые часы дома, в нашей крепости. Катя включила тихую музыку — звуки виолончели, которые всегда успокаивали меня во время работы. Она зажгла свечи, превратив гостиную в храм ожидания.
Кристина прибежала через десять минут после звонка. Она была бледной, в руках сжимала какую-то нелепую мягкую игрушку и банку домашнего варенья от Марка.
— Я здесь! Я готова! Что делать? Кипятить воду? В кино всегда кипятят воду! — тараторила она, пока Марк мягко не придержал её за плечи.
— Крис, просто побудь с сестрой, — спокойно сказал Марк. — Катя знает, что делать.
Вечер перешел в ночь. Схватки становились чаще и сильнее. Каждый раз, когда волна боли накатывала, Катя оказывалась рядом. Она держала меня за руки, позволяя сжимать свои пальцы до хруста, и тихим, ровным голосом рассказывала мне истории. Она говорила о нашем будущем, о том, как мы будем гулять по этому самому берегу втроем, как наш малыш будет впервые трогать морскую пену. Её голос стал моим якорем.
— Ты справляешься, Алёнка. Ты молодец. Еще немного, — шептала она, вытирая холодный пот с моего лба.
В какой-то момент, когда боль стала почти невыносимой, я посмотрела на неё и увидела в её глазах не страх, а бесконечную любовь и готовность разделить со мной каждую секунду этих мучений.
— Я люблю тебя, — выдохнула я между схватками.
— А я люблю тебя больше жизни. И наше чудо уже совсем близко.
Когда интервал между схватками стал совсем коротким, Катя решительно взяла сумку.
— Пора. Марк, машину к дверям. Кристина, оставайся на связи.
Мы вышли из дома под звездное небо. Море шумело так же, как в ту ночь, когда мы только приехали сюда — испуганные и бегущие от прошлого. Но теперь мы не бежали. Мы ехали навстречу самому главному событию в нашей жизни.
В машине Катя сидела на заднем сиденье рядом со мной, прижимая мою голову к своему плечу.
— Скоро ты его увидишь, — сказала она, глядя на огни приближающегося города. — Наш самый лучший сценарий.
Я закрыла глаза, концентрируясь на её тепле и на новой жизни, которая требовала выхода. Я больше не боялась. Потому что знала: за дверью родовой палаты, в коридоре или прямо рядом со мной, Катя будет стоять стеной, охраняя наш мир