Это из-за меня
Эйфория от зачисления в резерв команды Слизерина испарилась у Малфоя быстрее, чем ожидалось. Её вытеснило чувство ожидания, которое сидело прямо под рёбрами и сжималось каждый раз, когда он ловил на себе оценивающий взгляд старшекурсников или слышал своё имя в перешёптываниях в коридорах.
Он ждал сову от отца. И когда та птица, величественная и холодная, как сам Люциус, врезалась в окно гостиной, все внутренности Драко по-странному сжались.
Письмо было тяжёлым, на плотном пергаменте с водяными знаками в виде фамильного герба и пахло дорогими чернилами. Там не было поздравления, долгожданной похвалы, которая была важна от отца большего всего на свете.
«Драко, до нас дошло известие, о твоём предварительном зачислении в резервный состав квиддичной команды твоего факультета. Признание твоих базовых способностей со стороны капитана Флинта, безусловно, является шагом в правильном направлении.
Следует, однако, понимать, что место в резерве не является достижением. Это допуск к возможности, не более того. Теперь каждое твоё действие на поле и вне его будет рассматриваться как отражение позиций и репутации семьи, Малфой. Провал, недисциплинированность или недостаточное усердие будут засчитаны как слабость, которую этот дом не потерпит. Успех же, напротив, должен быть безупречным и очевидным для всех.
Для обеспечения условий, соответствующих высоким стандартам, мною было направлено капитану Флинту щедрое пожертвование на обновление спортивного инвентаря команды. В ответ он дал обязательство уделить твоей подготовке повышенное внимание. Ожидаю, что ты проявишь соответствующую отдачу и в кратчайшие сроки докажешь, что достоин не просто числиться в списках, но и представлять факультет в основном составе.
Не подведи нас.
Люциус Малфой.»
Драко перечитывал письмо стоя у камина, и с каждым прочитанным словом по телу растекался ледяной ожог. Не "горжусь тобой", не "молодец".
"Не подведи нас".
Его маленькая, победа была разобрана на части, взвешена и выставлена лёгкой. Отец не видел в ней его стараний, страха, и преодоления. Он видел инвестицию, которая теперь должна была приносить дивиденды.
С того дня тренировки превратились в ад. Флинт, получивший щедрое "пожертвование", воспринял его не как подарок, а как аванс, который нужно отработать через плоть и пот резервиста Малфоя. Внимание капитана, о котором Драко когда-то мечтал, обернулось кошмаром.
— Малфой! Ноги! Ты двигаешься, как моя бабка после зелья для суставов! — гремел над полем голос Флинта, пока парень на пределе сил пытался повторить сложный манёвр уклонения.
— Сильнее рука! Разве твой отец не покупал тебе уроки? Или он платил за то, чтобы ты просто красиво держал метлу?
— Ещё десять кругов! Тот, кто последний, моет душевые всю следующую неделю!
Драко выжимал из себя всё. Он прилетал с тренировок, когда в окнах спален уже горел свет, мышцы горели огнём, а в ушах стоял непрекращающийся гул от криков и свиста ветра. Появились частые головные боли, это тупая, давящая боль в висках, которая приходила к вечеру и мешала уснуть.
Он почти не замечал Джоану в эти дни. Видел её мельком, то в классе, в библиотеке, но мир слизеринца сузился до размеров поля, голоса Флинта и ноющей боли в черепе.
Пока однажды после особенно изматывающей тренировки по зельевареню, когда Снейп в который раз с язвительным удовольствием указал на его неидеально измельчённый корень мандрагоры, он, выходя из подземелья, не наткнулся на подругу в коридоре.
Она стояла, прислонившись к каменному косяку, и её лицо было необычно бледным.
— Джани? — хрипло позвал он, удивляясь хрипоте в собственном голосе.
Она медленно перевела на него глаза, и через секунду в них появилось осознание.
— Малфой.
— Ты в порядке? — Он сделал шаг ближе, забыв о собственной усталости. Она выглядела слишком хрупкой что-ли. Такой он её не видел никогда.
— Да, — ответила слишком быстро, отстраняясь от стены и выпрямляясь. — Просто так душно, в этих подземельях.
Он смотрел на неё, на тонкую линию сжатых губ, и странное беспокойство кольнуло где-то глубоко.
— Тебя точно не плохо? Может, к Помфри?
— Нет, всё нормально, просто устала. Ты как? Как тренировка?
Только он махнул рукой, снова чувствуя, как боль в висках пульсирует в такт сердцебиению.
Через несколько дней должна была состояться первая контрольная игра резерва против основного состава. Для Драко это был шанс, о котором говорил отец - показать себя. Накануне игры парень не спал вовсе, ворочаясь в постели и представляя себе все возможные провалы.
На самой игре он был собран, как струна, но эта собранность была недостаточной, а хрупкой. Он видел знакомые усмешки на лицах старшекурсников, непроницаемое лицо Флинта на тренерской скамье и где-то на краю сознания чувствовал ту самую, непонятную тревогу, связанную с Джоаной. Которая сидела на трибунах, в самом низу, одна.
Он мельком поймал её взгляд перед началом и коротко кивнул, в ответ получив лишь слегка поднятый подбородок.
Игра началась и всё пошло наперекосяк с первых минут. Пропущенная передача, неудачный заход, звонкий свист с поля, когда он не успел перехватить бладжер. Каждая ошибка отзывалась в висках новым ударом пульсирующей боли, а потом случилось то, чего он боялся больше всего.
Капитан основной команды, мощный шестикурсник, намеренно пошёл на жёсткий, подкат, выбивая ключ у Малфоя. Они столкнулись, Драко кувыркнулся в воздухе, едва удержавшись на метле, а вокруг раздался смех. Который будто напоминал, из-за кого он еще здесь.
В этот момент что-то щёлкнуло. Давление отца, изматывающие тренировки, боль, унижение, эта невыносимая тяжесть ожиданий слилось в единую вспышку ярости. Драко, с искажённым от гнева лицом, рванул свою метлу вверх и на полной скорости направил её прямо на того шестикурсника, забыв и про ключ, и про правила, и про всё на свете.
И в тот же миг, на трибунах, Джоана Джани, сидевшая неподвижно и наблюдавшая за игрой с каменным лицом, вдруг резко вскрикнула, больше похоже на выдох. Её глаза закатились, и та рухнула со скамьи на холодный каменный пол трибуны.
Крик, который тут же поднялся со стороны наблюдавших слизеринцев, был громче, чем все свистки и смех. Драко, уже готовый врезаться в обидчика, замер, услышав его и обернулся, увидев суету на трибунах, склонившиеся чужие спины. И заметил мелькнувшую между ними прядь русых волос и бледную кисть руки.
Парень рухнул вниз, бросив метлу на лету и расталкивая однокурсников, примчался к ней.
— Джоана! — голос сорвался на крик. Малфой опустился на колени, бессмысленно тряся её за плечо. Она не открывала глаза, а лицо словно неживое. — Джоана, слышишь? Это я! Что с тобой?
Кто-то кричал, что нужно позвать мадам Помфри, но Драко уже ничего не слышал. На ощупь проверил, дышит ли она и потом, не раздумывая, подхватил её на руки и понёс, срываясь на бег, в сторону замка, не обращая внимания на зов Флинта и ошарашенные взгляды.
До больничного крыла он добежал, не помня как. Собственная голова кружилась, в груди кололо, но он не отпускал её.
— Мадам Помфри! — крик эхом разнёсся по белому коридору. — Помогите!
Последующие два дня стали для Драко Малфоя самым страшным временем в Хогвартсе. Джоану не отпускали. Мадам Помфри, хмурясь, говорила что-то про необъяснимый упадок сил, истощение нервной системы и проводила кучу тестов.
Драко дежурил у дверей, не в силах зайти внутрь, потому что Помфри выгоняла всех, кроме самых близких родственников. Малфой почти не спал, головная боль, мучившая так долго, исчезла в момент её падения, и теперь он чувствовалась лишь пустота и тревога.
К нему подходили: Пэнси с притворным сочувствием, Крэбб и Гойл с тупым любопытством, даже Амелия Нотт тихо спросила, есть ли новости. Он отмахивался ото всех, ответы были резкими и отрывистыми. Мальчик часто ловил себя на том, что теребит манжет или смотрит на свои руки, которые держали еë.
На вторые сутки приехали родители Джоаны. Кассиан Джани вошёл в больничное крыло абсолютно с тем же самым видом, с каким входил в свой кабинет, не глядя по сторонам.
Его жена, Элейн, шла чуть сзади, её лицо было бледной маской, на которой невозможно было прочесть ничего, кроме беспокойства.
Драко, сидевший на скамье в коридоре, вскочил при их виде. Кассиан остановился перед ним, своим пронзительным взглядом скользнул по растрёпанному, бледному мальчику.
— Малфой, — произнёс он, и в его голосе не было ни капли тепла. — Расскажи, что произошло, со всеми подробностями.
Драко, запинаясь, рассказал. Про игру, про свой срыв, про то, как увидел, что она падает. Когда блондин упомянул о своей вспышке ярости, Кассиан замер, и в его глазах что-то изменилось.
— И в тот самый момент, когда ты потерял контроль, моя дочь потеряла сознание, — не спрашивая, а утверждая, произнёс Джани. Он обменялся взглядом с женой, и та заметно отвела глаза.
— Я..я не знаю, — пробормотал Драко, чувствуя, как подступает странная волна вины. — Может, она просто плохо себя чувствовала до этого? У неё голова кружилась
— Обычно проблем со здоровьем у Джо не наблюдалось, — отрезал Кассиан. Его взгляд стал тяжёлым, — Ты много времени проводишь с Джоаной, Малфой?
— Мы же однокурсники. Слизеринцы.
— Однокурсники, — повторил Джани, и в его тоне прозвучала тонкая усмешка. — Разумеется. Вы — дети уважаемых семей, и вокруг всегда много желающих приблизиться. Но настоящая близость, — он сделал паузу,— настоящая, глубокая связь это редкость. Особенно для таких, как вы. Особенно когда она возникает не по выбору, а по... скажем, обстоятельствам.
Мужчина больше ничего не сказал, просто кивнул и прошёл к палате дочери, оставив Драко в полном смятении. Эти слова, произнесённые с ледяной точностью «Не по выбору. По...скажем, обстоятельствам.» Отец Джоаны знал что-то. И это что-то, казалось, было причиной её падения.
Его вина, уже огромная, разрослась до невероятных размеров.
Вечером, когда Джани уже уехали, Драко наконец пустили к ней на пять минут. Джо лежала на белой подушке, всё ещё бледная, но уже с открытыми глазами. Увидев друга, она слабо улыбнулась.
— Запугал там всех? — голос был тихим, хрипловатым.
Он не мог вымолвить ни слова. Просто стоял у койки, сжимая и разжимая кулаки.
— Драко, со мной всё в порядке
— Почему? — вырвалось у него наконец. — Почему ты упала? Что случилось?
Она посмотрела на него, и в взгляде, всегда таком ясном, промелькнуло то же непонимания.
— Не знаю, всё поплыло перед глазами. Как будто меня выключили. Мадам Помфри говорит, что просто переутомление.
— Ты не переутомлялась! — он почти крикнул, понизив голос в последний момент. — Ты была как обычно! Это я, это в тот момент, когда я..
Он не договорил. Она молча смотрела на него, и в тишине палаты его невысказанная мысль повисла между ними:
—Это из-за меня
— Глупости, — тихо сказала она, отводя взгляд к окну. — Совпадение, не надумывай себе.
Но он не верил. И, судя по её слишком спокойному, застывшему лицу, она тоже не верила.
Когда Малфой вышел из больничного крыла, в гостиной Слизерина его встретили по-разному. Кто-то с показным участием, кто-то с любопытством. Но общее мнение, которое он уловил по обрывкам фраз, сводилось к одному: Джоана Джани, та самая сдержанная, сильная Джоана, сломалась под грузом учёбы и стресса.
Это была самая непринуждённая,простая версия, но Драко видел, как на него смотрят некоторые старшекурсники, те, что были на поле и там уже не читались насмешки. В них читалось нечто иное: настороженное уважение, все же прекрасно знали, что они очень близки и как тяжело Малфой переносит этот случай.
Мальчик поднялся в свою спальню, лёг на кровать и уставился в балдахин.
Вина, страх, непонимание и странные слова её отца сплелись в какой-то бред. Они с Джоаной всегда были близки , словно якоря, готовые помочь друг другу в любую секунду. И эта необыкновенная связь, похоже, могла не только поддерживать, но и калечить.
Внизу, в стерильной тишине больничной палаты, Джоана лежала без сна, прислушиваясь к странной, непривычной тишине внутри себя. Той самой тишине, которая обычно заполнялась фоновым гуломм его присутствия, его эмоций. Сейчас гула не было, зато была пустота. И она боялась этой пустоты почти так же сильно, как в детстве боялась тёмного входа в пещеру в их саду.