Глава IX. Последние штрихи.
- Тогда слушай! -
Сказала колдунья. Девушка, несмотря на усталость, мгновенно вскочила с пола. Ее глаза горели азартом.
- Сегодня Надежда устроит празднество в честь своего дня рождения... -
Но не успела женщина закончить, как огненнокудрая жестом руки велела ей замолчать. Кажется, она уже уловила коварный замысел волшебницы. Ее губы расплылись в ужасающей ухмылке, словно ангел уже представляла свою сладкую расправу. Еще раз переглянувшись, Гроза и Медея начали усердную подготовку к мести...
Колдунья помогла девушке незаметно покинуть казематы и укрыла ее в полуразрушенном, заброшенном замке на окраине небесного города. После чего, достала все необходимое для ее задумки. Огненнокудрая, тем временем, уже приготовила зелье в котле.
Сначала, в саду неподалеку от замка она посадила зерна винограда и окрапила их своей кровью. Потом, ковшиком зачерпнула немного зелья и полила будущие плоды, благодаря чему за считанные секунды вырос небольшой куст, с которого свисали сочные ягоды, но не привычного синего цвета, а алого.
- Тисками сожмите ее грязные руки... -
Доносились до ушей Медеи обрывки заклятий Грозы. А та, тем временем, фанатично продолжала. Рядом с кустиком девушка посадила белые розы, вырастив их идентичным образом, от чего стебли их стали алыми.
- Вы же станьте венцом острым на ее голове! -
Заклинала Гроза нежные цветы, на что женщина лишь улыбнулась. Она явно была довольна своей ученицей. Наконец закончив приготовления, огненнокудрая с гордым видом повернулась к Медее.
- Веди меня к ней! -
Сказала она.
- Как! В таком виде? -
Изумилась волшебница, оглядев испачканное в земле платье и стертые сандалии своей избранницы. Не успела девушка сказать и слова, как она взяла ее за руку и повела к ближайшему ручью.
Отмыв Грозу от грязи, Медея одела ее в свое красное платье (откуда?), которое носила исключительно в храме Гекаты и надела на нее свои украшения, сделанные из колхидского золота.
- Вот теперь ты готова! -
Сказала колдунья, с гордостью глядя на девушку.
- Нет... -
Вдруг возразила она, внезапно выхватив у женщины кинжал, всегда хранившейся на поисе, и без колебаний отрезав свои прекрасные рыжие кудри. Они мгновенно потемнели, словно отражая внутренний настрой своей хозяйки.
- Зачем? -
Изумилась Медея.
- В знак траура по моей маме... -
Ответила огненно... нет, теперь темнокудрая. В ее голосе уже не было дерзости и строгости, а лишь боль и щемящая тоска... А тем временем, празднество уже началось.