Вспышка | 18+

Воспоминания Романа. День, когда Маркан был обречён на смерть

- Где ты таскался, щенок? - с самого порога рявкнул Маркан, окинув мальчика пренебрежительным взглядом.
Ботинки по самые щиколотки были перепачканы грязью, она же кривыми пятнами засохла на штанинах. Ранее синяя куртка была пропитана кровью вперемешку с грязью. Торчащие местами в разные стороны смоляные волосы прядями прилипали к блестящему от пота лбу мальчика. На щеках застыла тонкая корка слёз.
Только переступив порог дома Роман понял, насколько он устал и вымотался за этот день. Безмерные силы и его бойкий энтузиазм иссякли, словно их никогда и не было.
- Фигня, - измученно отмахнулся мальчик глядя в пол, - После школы с ребятами подрался, вот и задержался..
Кое-как сняв ботинки одной рукой он поплёлся вдоль стены по коридору. Каждый шаг давались ему с трудом, колени дрожали. Глядя на эту пояснительную гримасу на роже Маркана было просто невыносимо. Ярость ледяными иглами пронзала межпозвоночные диски, мурашки волнами пробегали по коже.
- С рукой что? - спросил мужчина глядя в спину ребёнку.
- Тебе-то какое дело? - он спросил это с большим нажимом, нежели требовалось, но Романа это сейчас не волновало.
"Мама. Нужно проверить, как она", - подумал мальчик остановившись, - "Нельзя, чтобы она увидела это".
Он только сейчас обратил внимание на пульсирующую боль в плече. Как её можно было раньше не чувствовать? Может, если выйти на улицу, то всё прекратится? Вернётся прежняя храбрость, а боль и усталость канут в небытие?
"Бред", - про себя усмехнулся мальчик, всё ещё стоя на месте, - "Спать хочу.."
"До что это с ним?" - нахмурившись Маркан подошёл к Роману.
Окинув его цепким взглядом чёрных глаз он наклонился ближе - мальчик всё также стоял и немного дрожа пялился в одну точку.
- Что с рукой? - отчеканив каждое слово спросил мужчина, в нос которого тут же ударил металлический запах, от чего тот брезгливо поморщился, но не отстранился.
Мальчик, словно не слыша его молча поднял глаза. Гнев внутри разрастался с новой силой, грозясь вырваться наружу, подобно разьярённому зверю.
"Не сейчас. Дыши", - мальчик на коротком поводке пытался удержать тёмную сущность - свою ярость, которая норовила в это самое мгновение впиться острыми, как лезвие, когтями в лицо Маркана, прижать его к полу и разорвать его широкое тело, врызться в смуглую шею и вырвать его поганые голосовые связки, за то, какими ужасными словами он называл маму, а после - пробить чёрными лапами его грудь и вытянуть от туда каменное сердце, если оно там вообще есть.
- Ты оглох что-ли? - мужчина щёлкнул пальцами прямо перед носом Романа, от чего тот резко вздрогнул, словно только что очнулся ото сна, - Я задал тебе вопрос.
Сжав зубы мальчик молчал, глядя в чёрные глаза Маркана. Смуглая кожа казалась светлее по сравнению с тьмой волос мужчины.
"Злится", - подметил мальчик, видя как дёргается уголок верхней губы и нелепо двигаются ноздри, делая его чем-то похожим на перекормленную свинью или ожиревшего старого быка, которого даже на скотобойню не отправят.
Видя, что ответа не будет, Маркан грубо и неосторожно сорвал рукав куртки, который заменял мальчику повязку. Рома тихо заскулил, а после прикусил внутреннюю сторону щеки, желая переключится эту боль.
- Твою ж мать.. - мужчина изумлённо вскинул брови глядя на открывшуюся его взору глубокую рваную рану.
По его лицу было очевидно - он понял кто нанёс эти увечья.
- Как? - прошептал Маркан переведя взгляд на спокойное лицо Романа.
Ох, если бы он знал, каких усилий стоило мальчику держать эту маску чёртового спокойствия и срывать желание расплакаться от боли..
- Я спрашиваю тебя! Как это произошло? - голос мужчины, как и ожидалось, перешёл на крик, - Где, чёрт тебя дери, ты таскался?!
Ответом ему было ненавистное молчание, что раздражало ещё больше.
- Хорошо, - Маркан грубовато схватил мальчишку за шиворот и потащил к выходу из дома.
"Изобьёт на улице?" - подумал Роман, едва успевая переставлять ватные ноги, чтобы поспеть за расмашистым шагом мужчины, который волок его за собой, как маленького котёнка.
К своему изумлению они вошли в гараж и приблизились к машине Маркана.
- Садись, - ощутив, что его отпустили, Рома, чуть не грохнулся наземь, но Маркан вовремя его подхватил, - Не испачкай сиденье своей кровью. Я понятия не имею заражён ты или нет.
Поймав на себе вопросительный взгляд холодных голубых глаз мужчина вздохнул.
- Не хочу, чтобы в моём доме шатался заражённый мальчишка, который может убить меня, поэтому поедем в больницу..
"Не уж-то жалость проснулась?" - ледяная волна злости вновь окатила Рому с ног до головы, - "Маму ты в больницу не повёз".
Машина тронулась, а Маркан, словно прочитав мысли мальчика усмехнулся.
- Тёплых чувств я к тебе не питаю, не надейся. Я делаю это исключительно со своих соображений, - не желая сидеть в тишине он продолжил, - И ради твоей матери. Она уйдёт, если ты сдохнешь.
Рома фыркнул, глядя в окно. Взгляд его блуждал по багровому небу - завтра будет ветряно, лучи клонящегося к закату солнца окрашивали всё вокруг в розовые и оранжевые тона.
"Словно смотришь на мир сквозь необычное стекло", - подумал Рома, неотрывно глядя на солнце, пока в глазах не защипало и не появились прыгающие тёмные пятна.
- Ты - залог того, что Лили останется со мной. Я это понимаю и это меня злит.. Мы могли бы стать семьёй, если бы ты и твой паршивый папаша не появились в её жизни. Я бы любил её, как никто другой.. Весь мир лежал бы у её ног, если бы она позволила.. Но нет, эта сучка ещё любит твоего ненаглядного папулю. И даже смерть этого отребья не заставила её пересмотреть её отношение ко мне.
- Не смей так говорить про моего отца, - сквозь зубы прорычал Рома, чувствуя, что ещё капля - и ему сорвёт крышу.
Белые вспышки уже вспыхивали перед глазами, а кровь в висках стучала настолько громко, что мальчику казалось, что его барабанные перепонки вот-вот порвутся не выдержав этого напряжения.
- Или что, щенок? - ухмылка сменилась плотно сжатыми губами, брови сместились к переносице, образовывая гармошку глубоких морщин.
Маркан со злобой замахнулся, грозясь влепить мальчику сильную пощечину. Рома, сам того не желая, сжался на пассажирском сиденьи, подняв здоровую руку вверх, чтобы защититься от удара.
- Молодец, - оскалился Маркан, опуская руку, - Страх - лучший способ заработать послушание и смирение. Запомни это, может быть что-то путное из тебя и выйдет. Хотя.. навряд ли.
"Я его убью.. Убью..", - сжав зубы мальчик опустил руку, ненавидя себя за проявленную перед мужчиной слабость и за возникший на долю секунды внутри противный страх, - "Ему не долго осталось".
Эта мысль пугала Рому, но он убеждал себя, что выбора у него попросту нет - убийство - единственный возможный выбор.
"Папа поступил бы также", - что-то внутри подсказывало, что это не так, но мальчик запер это "что-то" в ящик и запрятал его настолько глубоко, насколько это было возможно.

В этот вечер маленький Роман Разумовский впервые познакомился с девочкой Амалой, которая не только обшарила каждую клеточку его организма вдоль и в попёрек с целью обнаружить следы заражения после стычки мальчишки с падшим, но и исцелила его боевое ранение - даже шрама не осталось.
Это "исцеление" было адской пыткой для обоих детей.
- Прости, прости пожалуйста.. - давясь слезами шептала девочка.
- Всё.. в.. в порядке.. - прорычал мальчик и громко взвыл от новой волны разрывающей боли.
Мокрыми дрожащими руками он сжал железные бортики койки, к которым были прикреплены широкие и грубые прорезиненные ремни фиксирующие запястья ребёнка. Такие же ремни раз за разом со скрипом натягивались, впиваясь в кожу до багровых рубцов, не только на руках, но и на ногах Ромы, когда тот выгибался дугой, не в силах совладать с собственным телом от боли. Казалось, словно его плечо снова и снова разрывают тонкие и костлявые руки падшеге, впиваясь чёрными пальцами в мягкое тело до самых костей.
От каждого истошного крика Амала вздрагивала и жмурилась, словно это могло заставить лежащего перед ней мальчишку замолчать.
- Господин Реймонд, - поправив дрожащей рукой начал сбивчиво говорить главврач, - Думаю, будет лучше дать мальчику дозу обезболивающего.. Это же просто издевательство над..
- Не стоит, - не отводя взгляда от стекла, отделявшего Маркана от хрипящего Романа, над которым хлопотала плачущая Амала, произнёс мужчина, подняв руку, тем самым прервав врача, - не стоит.
Новый истошный вопль мальчика вынудил пожилого врача вздрогнуть и сжаться, словно от хлёсткого удара плетью. Маркан же наоборот только оскалился, словно мучения Романа доставляли ему садистическое удовольствие. На его лице отразилось то выражение, которое бывает на лицах детей, которые только что оторвали бабочке крылья и усики, а теперь любуются собственным "творением", упиваясь беспомощностью трепыхающегося существа в их руках.
- Господин, вы уверены? Это не лучшее решение, - начал снова доктор, но Маркан резким жестом вновь остановил его.
- Я же сказал нет, - проговорил он с нескрываемым раздражением всё также на отрывая взгляда от страданий мальчика.
Этот вечер был последним, когда Маркан Реймонд видел слёзы Романа, когда слышал его крики. И самое главное - последним, когда он посмел поднять руку на Лили.
По приезду домой мальчика и его "отца" встретила женщина, которую нанял Маркан для уборки-готовки, пока не оклемается его супруга. Лиз, а именно так звали эту горничную, уже накрыла на стол. Рома надеялся, что там будет такое блюдо в которое можно будет незаметно добавить кровь падшего. Важно не только, чтобы это было незаметно внешне, но и чтобы по вкусу невозможно было определить наличие крови в еде. Мальчик не хотел думать, что будет, если вдруг Маркан увидит, как тот наливает чёрную вязкую жидкость в одно из блюд, или догадается по мерзкому металлическому привкусу? У крови падших ведь металлический привкус, да? В любом случае, если он догадается – Роман труп, и Лили тоже. "Мама не справится с утратой", – подумал мальчик.
К нему только сейчас пришло полное осознание того, что он намерен сделать и как сильно он рискует, не только своей шкурой, но и мамой, желая провернуть это дело.
"Поздно отступать", – с этой мыслью он не моя руки направился на кухню, бросив на ходу что-то на подобии "я так устал и проголодался.."
Руки, как и всё тело немного дрожали от переизбытка адреналина. Мысли настолько быстро сменяли одна другую, что за них попросту невозможно было зацепиться.
"Господи, хоть бы мне повезло сейчас.. Пожалуйста.." – окинув стол быстрым и внимательным взглядом он не смог сдержать облегчённого вздоха, который почти беззвучно сорвался с его губ.
В пиале стоял салат, заправленный соевым соусом, к которому Маркан испытывал сильную слабость. Спецефический солёноватый соус наверняка сумеет перебить металлический привкус крови, а тёмно-коричневый хорошо соединится с чёрным, словно так и было! Радость изнутри тёплой покалывающей волной разлилась по всему телу.
– Давненько не было у вас такого фуршета, – с улыбкой сказала Лиз, которая, как оказалось, всё это время стояла в дверном проёме и истолковала радостный вздох мальчика как реакцию на множество разных блюд.
От неожиданности Рома подскочил на месте и резко развернулся, испуганно уставившись на горничную.
– Прости, не хотела напугать, – засмеявшись она в примирительном жесте подняла руки, – Вижу, слюнки у тебя уже потекли. Не мог определиться, что же выбрать из этого многообразия? Садись, сейчас я тебе насыплю всего понемногу. Выберем самое вкусное!
"Нет, нет, нет", – страх на несколько секунд полностью парализовал мальчика.
Он понимал, что до появления Маркана остались считанные минуты: он помоет руки, переоденется, а после спустится на кухню, если перед этим не навестит Лили.. Лиз всё портит своим присутствием. Нужно убрать её как можно скорее.
– Да, конечно, – усилием воли Роман кое-как выдавил из себя улыбку, – Не могли бы вы позвать.. отца? – эти слова чуть ли не застряли в глотке мальчика, а когда вышли наружу – больно полоснули его по губам и языку, точно он облизал острое лезвие ножа.
– Думаю, он скоро спустится, – Лиз подняла голову вверх, прислушавшись к шагам Маркана, – Давайте пока накладём тебе еду? Что ты хотел бы попробовать сперва? Как насчёт запечённой картошки с куриными ножками в рукаве?
– Я сам себе всё положу, – всё больше поддаваясь страху проговорил мальчик, а после, чуть ли не с мольбой прошептал, – Позовите его пожалуйста.. Я.. я не могу начать есть, пока он не прийдёт. У нас так принято в семье.
Роман сказал первое, что пришло ему в голову, надеясь, что Лиз наконец-то уйдёт хоть на минуту и он сможет довести дело до конца. Он понимал, что если не сделает это сегодня, то завтра точно не сможет. Мальчика уже подмывало дать заднюю, но он со всех сил старался не поддаваться страху и панике. С каждым мгновением у него получалось всё хуже и хуже.
– Хорошо, – немного нахмурившись кивнула Лиз, – Сейчас позову..
Стоило ей скрыться на втором этаже, как мальчик тут же сорвался с места, беззвучно подбегая к столу. Дрожащими руками он спеша пытался открыть бутылочку в которой была чёрная кровь падшего – смерть Маркана. Потные ладони скользили по гладкой холодной поверхности баночки, воруя драгоценное время.
"Чтоб тебя", – закусив губу Рома небрежным быстрым жестом вытер руку о штаны и снова попробовал открутить крышку, та, к счастью, поддалась.
Кровь гулко отбивалась в висках, вены противно пульсировали, отвлекая мальчика и мешая ему сосредоточиться на звуках сверху и на его деле. Дыхание сбивалось от каждого едва ли уловимого шороха. Рома уже не знал, какие звуки слышны на самом деле, а какие придумывает его загнанный испуганный мозг, поэтому на любой шум вынуждал его тело содрогаться, а сердце панически замирать, пропуская несколько ударов.
Шаги вдоль коридора. Идут. Несколько секунд и они будут на лестнице. Через ещё пару секунд мальчик будет в их поле видимости.
"Почти", – наклонив бутылочку над пиалой он облегчённо выдохнул.
Сейчас кровь выльется в салат ,потом быстренько всё перемешать и готово.
Но Рома не учёл одно крошечное но: кровь падшего сама по себе вязкая, а так она ещё и подсохла немного.. Сейчас по консистенции она походила на очень густую карамель.
"Нет.." – мальчик нервно потряс бутылочкой над пиалой – ни одна капля не упала в салат.
Паника и страх с новой силой пронзили его тело. У него от силы осталось секунд пять.. Не больше.. Было ясно одно вылить содержимое за несколько секунд – невозможно.. Нужно больше времени, чтобы вязкая кровь стекла по стенкам бутылочки, а после плавно заструилась поверх креветок, кубиков сыра фета и прочих составляющих салата.
Импровизация. Мальчик, сжимая рукой злополучную бутылочку, пулей ринулся к кухонной полочке, на которой стояли различные баночки и пакетики со специями, флаконы с несколькими видами растительных масел, и что самое главное – соевый соус. На ходу схватив его Рома метнулся к столу, слыша скрип половиц – Маркан и Лиз вот-вот начнут спускаться по ступенькам.
"Быстрее", – чуть ли не до крови закусив нижнюю губу мальчик открыл соевый соус и плеснул его в бутылочку с кровью.
Рому трясло в такт ударов бешено бьющегося сердца, пока он спешно поколотил смесь в злополучной бутылочке.
Шаги по ступенькам слились в унисон с журчащим звуком "кровавого соуса", который легко вылился в салат. Схватив дрожащими руками ложку мальчик пару раз всё перемещал и резко плюхнулся на место, сунув бутылочку в большой карман штанов.
Стоило ему это сделать, как в поле видимости попало лицо Лиз. Поймав на себе взгляд мальчика, она тепло улыбнулась. Маркан спускался следом.
– Ой, руки не помыл.. – сказал мальчик, понимая, что не сможет спокойно сидеть, пока мужчина будет есть.
Страх и паника Ромы тут же вызовут ненужные вопросы. Вдруг он как-нибудь сдаст себя?
– Я сейчас, – поймав на себе холодный взгляд Маркана мальчик побежал вверх по ступенькам, в ванную комнату.
– Он вас ждал, – улыбнулась Лиз, – Сказал, что не начнёт есть без вас, мол, это такие правила в вашей семье. Такой милый мальчик.
– Да вы что? – удивился Маркан, мол, да, конечно, это было ожидаемо.
Когда Лиз поднялась, то она просто попросила его спуститься, не уточняя причины, а здесь оказывается Роман ждал, желая соблюдать правила семьи? Что за чушь?
"Что же ты затеял, щенок?" – про себя усмехнулся мужчина, сев за стол, – "Не уж-то решил вновь со мной потягаться? Посмотрим, посмотрим. Первый ход за тобой, Ро-ман".
Мысль об их очередной войне, о попытках мальчишки победить его и вид глаз Романа, когда он поймёт, что вновь проиграл, но всё равно продолжит бороться, будоражила сознание Маркана, вынуждая мужчину желать первой атаки мальчишки.
Тем временем Рома на едва гнущихся ногах вошёл в ванную комнату. Непослушные руки не желали запереть дурацкую дверь, от чего мальчик тихо чертыхнулся. Справившись с защёлкой он крутанулся и упал на колени перед унитазом. Желудок вывернулся наизнанку. Мучительные спазмы стальными тисками сжимали глотку. Рвотные позывы не прекратились даже тогда, когда мальчик стал заикаться горькой желчью. Не имея возможности сделать глоток воздуха Рома беспомощно сжал руками белый старый стульчак.
Когда позывы прекратились мальчик обессиленно прислонился спиной к холодной стене, а голову положил на подтянутые к груди колени. Поникшие плечи дрожали, как и плотно закрытые веки.
"Нужно спуститься. Нужно проконтролировать, чтобы он съел этот салат. Всё будет позади", – опираясь рукой о стену Рома встал на ноги.
Немного подумав он выкинул баночку в мусорку.
"Так лучше", – шатаясь мальчик подошёл к умывальнику, чтобы умыться холодной водой и помыть руки.

Спустившись вниз Роман столкнулся с вопросами обеспокоенной Лиз.
– Я в порядке. От встречи с одной девочкой отхожу, – мальчик кинул мимолётный взгляд на Маркана, который был увьечён набиванием собственного желудка – всё вокруг мужчину не интересовало, он даже взгляда от тарелки не оторвал.
– Вы говорили, что картошка с курицей очень хороша? – мальчик резко сменил тему.
Лиз видимо поняла, что в это ей лезть со своими вопросами не стоит, поэтому переключилась на еду. Порхая вокруг Романа она накладывала ему в тарелку те или иные блюда, расхваливая каждое, словно то являлось пищей богов.
"Не подавись, сука", – мысленно усмехнулся Роман, искоса поглядывая на Маркана, который ел салат прямо из пиалы, даже не удосужившись покласть его себе в тарелку.
Внутри мальчика вспыхнуло чувство напоминающее азарт: в кончиках пальцев появилось характерное покалывание, интерес и страх слились воедино, образовывая будоражащий коктейль, дыхание заметно участилось.
Маркан поблагодарил Лиз за столь сытный ужин и встал, отставив тарелку в сторону. Мужчина или впрямь не почувствовал вкус крови в салате или не подал виду, чтобы потом нанести ответный удар, мальчик так и не понял. В любом случае, пока Рома находится рядом с Лиз – "папаша" его не тронет. Он всегда был невероятно ласков, мил и любезен, если рядом находился чужак, но стоило Роману и Лили остаться с ним один на один, как тот с треском разрывал на себе обаятельную маску, обнажая мерзкое нутро и брызгая чёрным ядом вокруг.

Вирус медленно распространялся по организму Маркана, сжирая того заживо. Рома только с победной ухмылкой наблюдал из-за кулис, как с каждым днём "папаше" становилось всё хуже и хуже, дышать ему становилось всё сложнее и сложнее, боль от разрушающихся органов, костей и плоти становилась всё сильнее и сильнее. А что самое главное – в первую очередь страдал мозг. Маркан на третий день после заражения начал забывать какие-то обыденные вещи: чистка зубов, принятие душа или приём пищи. Списывая это на забывчивость или рассеянность, мужчина не особо волновался по этому поводу, но когда ситуация с памятью и восприятием внешнего мира стала в разы хуже – он всерьёз начал беспокоиться об этом.
"Я схожу с ума?" – в моменты проблеска сознания испуганно думал мужчина, но после вновь отгонял эту мысль в сторону, – "Чушь. Я могу дать логическую оценку всем своим действиям. Я в порядке".
Рассудок вновь помутнился и он считал свои спонтанные и бессвязные мысли, которые во время осознанности напугали его, правильными и обоснованными.
Маркан вовсе перестал донимать Рому и Лили. На пятый день он мог часами сидеть на своём кресле и гладить излюбленные сапоги, глядя в одну точку. Иногда его рвало чёрной вязкой жидкостью вперемешку с какими-то ошмётками плоти. Мужчина не впускал в свой кабинет ни горничную, ни Лили. Он выходил только глубокой ночью, чтобы пройтись до кухни и взять себе что-нибудь поесть. Он зашторил высокие окна, закрываясь от солнечного света, после которого кожа противно саднила.
Лили, не понимала странного поведения мужа: он не спал с ней в одной кровати, не принуждал готовить ему и убираться в его кабинете и уже как шесть дней Маркан не донимал Рому и её. Видя совершенно спокойное поведение сына женщина спросила, может быть тому что-нибудь известно.
Немного подумав мальчик с улыбкой поманил маму пальцем у себе, подзывая наклониться. Тихим шёпотом он радостно поделился с мамой тем, что он сделал. Раз мама спросила, значит ей интересно и значит Рома должен ей всё рассказать, умолчав о своём раннии и Амале разумеется. Он никогда не лгал маме и не видел смысла делать этого сейчас. Он рассчитывал увидеть в её глазах радость, но вместо этого глаза женщины испуганно распахивались всё шире и шире, а рот открылся в немом крике. Вместо облегчения её лицо исказила гримаса ужаса и паники.
– Господи, сынок, что же ты натворил.. – дрожащими руками она обняла ребёнка, прижав его к своей груди.
Побледневшими губами она поцеловала его в макушку. В её остекленевших глазах отражался животный страх. Она испугалась поступка своего двенадцатилетнего сына. Дети в его возрасте боятся темноты, а он не побоялся убить своего отчема. Безусловно Маркан был ужасным человеком, который заслуживает смерти, но Лили ни за что не смогла бы убить его, но её маленький Рома смог. И сделал это с необычайной жестокостью: мальчик сам поведал ей о том, что выбрал этот способ, чтобы Маркан дольше помучился, но и потому что физически он не смог бы убить взрослого и здорового как бык мужлана.
Следующая волна страха окатила Лили с новой силой. Маркан занимал не последнюю должность в одной компании по строительству электрокаров. Из-за того, что способности мужчины не были очень выдающимися, чтобы благодаря им взобраться на верхнюю ступень и стоять наравне с важными правителями, он вынужден был работать головой. Только благодаря хорошей смекалке и нестандартному подходу к решению тех или иных проблем он сумел пробиться в сливки этой компании. Доход от этой работы был довольно большим, поэтому Маркан сумел купить себе двухэтажный дом с не хилым земельным участком, но слишком маленьким, чтобы купить жилплощадь в каком-то городе посолиднее, чем этот.
Все его коллеги могли позволить себе квартиру в центральных городах, ведь кроме работы в компании по строительству электрокаров они имели ещё частные дела, где основой их прибыли были их способности.
Каждое воскресенье Маркан должен был присутствовать на ГК¹, где обсуждались различные предложения, сделки, подводились итоги рабочей недели. Если мужчина не будет появляться на работе, то рано или поздно его сотрудники заявится к ним домой, чтобы составить комиссионный акт и увидят своего коллегу в облике падшего. Это потянет за собой ряд проблем. Начнутся разборки, где и как Маркан подхватил вирус. Вдруг они выяснят каким-либо образом, что это сделал двенадцатилетний ребёнок? Мальчику уже машет смирительная рубашка и светит пожизненное содержание в психлечебнице. Этого своему ребёнку Лили не желала, хоть и понимала, что поступок её сына вопиюще ужасающий, но обоснованный. Был возможен и другой исход, если смерть Маркана сочтут преднамеренным убийством – заключение Лили. Тогда Романа отправят в приют, где он будет жить до своего восемнадцатилетия.
– Слушай, что мы с тобой сделаем, милый, – отстранившись женщина взяла лицо сына в свои руки, – Сперва мы уволим Лиз. Нам не нужны лишние уши в доме, а ей скажем, что нам нет проку в её услугах. Мы с тобой сами справимся с уборкой и готовкой..
Далее Роман и Лили будут играть, словно Маркан сам где-то подцепил вирус, а они не сообщали об этом, ведь его исход уже предрешён.
– Запрём его в самой дальней комнате – в твоей детской, – продолжила женщина, а про себя добавила, – "Чтобы ты не слышал его криков и чтобы никто его не слышал".
Женщина знала, что у падших периодически появляются проблески сознания, а это значит, что Маркан сможет назвать имя своего убийцы. Безусловно это можно списать на бред сумасшедшего, но лучше не рисковать.
– Никто не узнает, что ты это сделал. Обещаю, милый, – Лили поцеловала сына в лоб, – "В случае чего я возьму вину на себя.. Лучше вырасти в интернате, чем до конца своих дней сидеть в психушке."

Они с сыном делали всё придерживаясь плана. Лиз в тот же день покинула их дом, обняв на прощание Романа, Лили с сыном перевели Маркана в детскую и заперли там. Беспрерывный рык сменялся тихим молящим шёпотом, а после переходил в надрывный вой. Сдирая ногти и пучки пальцев до крови мужчина царапал дощатый пол и двери.
Ночами Рому так и подмывало спуститься вниз и заглянуть Маркана в глаза, чтобы увидеть, что в них отразится, когда он узнает, что его убил двенадцатилетний щенок. Мальчик был убеждён, что в чёрных глазах он увидит осознания и животный ужас, может быть даже признание поражения? Кто знает. Роме было ясно одно – в этой длинной схватке он вышел победителем, но странное чувство беспокойства не покидало мальчика не на миг, словно что-то впрямь ужасное ещё не догнало его, но стремительно приближается, сокращая расстояние громадными прыжками.

¹ – голограммная конференция