Глава 8
На ужин в честь победы Даши на турнире мама расстаралась так, что все приготовленные блюда едва поместились на большой стол в гостиной.
— Ну, вы, родители, даете... — шокированно осматривая количество еды, сказала Даша.
— Да ладно тебе, дочка, — махнула на нее рукой мама, словно это обычное дело — накрывать так столы в их доме. — Проходите скорее.
— Да уж, проходите скорее, — вполголоса добавил отец, — а то твоя мать заставит меня еще что-нибудь приготовить...
Даша взяла Глеба за руку и потянула в гостиную.
Ему сразу понравилось здесь. Уютно и едой пахло сногсшибательно! В училище его так никогда не кормили, да и от домашней обстановки он отвык. Даша, затаив дыхание, наблюдала за тем, как Глеб изучает все кругом: удобную и со вкусом подобранную мебель, вид из окна, обилие сувениров на полках и семейные фотографии, которыми, кажется, была заполнена большая часть квартиры Макаровых. Ей нравилось замечать, как меняется его выражение лица, когда он находит на фото ее...
— А эта фотография где сделана? — Глеб кивнул на черно-белый снимок, на котором ее папа стоял по пояс в воде и держал на плечах маленькую Дашу, готовящуюся нырнуть.
— Это на бирюзовом карьере. Когда я была маленькая, мы с родителями часто туда ездили.
— Надо же, — улыбнулся он. — И мы с родителями тоже. Наверное, поэтому я и узнал его сразу... Там здорово было, правда?
— Ага, — улыбнулась девушка, вспоминая, как любила в средней школе проводить там время с родителями в жаркие летние дни.
— Съездим туда после выпускных?
— Вдвоем? — почему-то Даша почувствовала, как краснеет.
— Только вдвоем... — наклонившись к ней, перешел на заговорщический шепот Глеб.
— Та-а-а-ак, молодежь, давайте к столу! — в комнату, потирая руки, вошел папа.
Даша отскочила от Глеба, как ошпаренная и нахмурилась, бросив на него рассерженный взгляд — знает этот парень, как смутить ее! Но этот наглец даже бровью не повел, любезно кивнув папе и заботливо отодвигая для нее стул.
Пару минут они вчетвером, шумно усаживаясь, ухаживали друг за другом, передавая напитки и закуски. Даша все это время не сводила глаз со своего парня. Постепенно ее мелкая обида на него совсем сошла на нет.
Человек, который его почти не знал, едва бы заметил, что Глеб волнуется. Но для нее это было очевидно: слишком прямая спина, сосредоточенное выражение лица и так непохожая на него скованность...
— Как прошла репетиция? Сильно устали? — спросила мама, щедро накладывая на тарелку Глеба салат.
— Совсем не устали, — улыбнулся он. — Танцевать с Дашей одно удовольствие.
Родители переглянулись. Поведение и речь Глеба удивляли их своей честностью и прямотой.
— Сегодня мы отрабатывали торжественный выход, — затараторила Даша, чтобы вывести их из легкого стопора от непривычной манеры ее парня выражать свои мысли. — Мы с Глебом будем открывать бал в училище.
— Правда? — искренне обрадовалась мама. — Как жаль, что мы не сможем увидеть это!
— Почему это не сможете? Сможете! — дожевывая бутерброд пообещала Даша. — Глеб придет на мой выпускной и будет моим партнером по вальсу.
— Вы, как я погляжу, серьезно так станцевались... — заметил папа и тут же получил от мамы тычок под столом, отчего сильно сморщился. — И давно вы познакомились?
— В конце мая, — вежливо улыбнувшись, ответил Глеб.
— То есть, вы едва знакомы... — как бы между прочим заметил папа, за что был награжден многозначительными взглядами от жены и дочери.
— Пап, сбавь обороты, — шикнула Даша. — Ведешь себя так, словно мы пожениться собрались! Между прочим, это вы пригласили Глеба в гости, так что будьте добры без вот этого вот...
Глеб посмотрел на нее долгим теплым взглядом. Он тоже видел, как она переживает и был благодарен за заботу и беспокойство о его чувствах. От этих доступных только любящим людям эмоций он уже отвык и сейчас ощутил надежду, радость и щемящее душу волнение.
— Какие у тебя планы на будущее? — обратился к нему Дашин папа, и Глеб повернулся к нему.
— Поступать в Михайловское военное училище, — честно ответил он.
— Ага... — задумчиво потянул папа. — Это которое в Питере?
— Да.
— Рассматриваешь какие-то еще учебные заведения?
— Нет.
— Даже не подумал! — хмыкнул папа. — Почему Михайловское?
Глеб опустил голову, рассматривая изящный узор на тарелке.
— Там когда-то учился мой отец. До сих пор это заведение выпускает лучших инженеров и радиотехников военной отрасли...
Олег Игоревич покивал о чем-то размышляя:
— Значит, хочешь стать продолжателем династии и служить дальше...Ты же знаешь, что Даша в Москву поступает?
— Да... — уже не так твердо ответил Глеб.
— Планируете встречаться на расстоянии? Или так, сошлись по-быстрому на пару месяцев?
Даша напряглась. Она впервые видела папу настолько серьезным. За короткое время его настроение резко изменилось: добродушное выражение лица сменилось подозрительным.
Глеб тоже нахмурился и, продолжая смотреть отцу в глаза, ответил:
— Мы еще не планировали наше будущее, но Даша для меня очень много значит. Я не хочу, чтобы вы думали, будто я использую ее. Я никогда бы не посмел подойти к девушке с такими намерениями...
За столом повисла пауза.
— Глеб, прости, пожалуйста, моего мужа, — вмешалась в их словесную дуэль мама. — Даша наша единственная дочь, и Олег еще не свыкся с мыслью, что она выросла...
— Оля, дело не в том, что я с чем-то не свыкся, дело в том, что их отношения, которые еще неизвестно насколько далеко зашли, не имеют перспективы!
— Папа! — крикнула Даша. — Прекрати!
Резкое замечание и то, что родители могут подозревать их с Глебом в чем-то подобном, сильно задело всегда правильную девушку. Отец усмехнулся и откинулся на спинку стула.
— Мне тоже было восемнадцать, и я знаю, о чем вы оба сейчас думаете и чего хотите...
— Если ты сейчас же не замолчишь, мы с Глебом уйдем... — с угрозой произнесла Даша.
— Олег, пожалуйста... — мама дотронулась до его руки.
— Тебе еще нет восемнадцати, и пока мы, твои родители, отвечаем за тебя... И сегодня ты из дома никуда не уйдешь!
Даша почувствовала, как ее глаза защипало, а к горлу подкатывался знакомый ком, предвещающий рыдания. Вот, значит, как... Ну уж нет! Она всегда была послушной, идеальной дочерью. Ни разу слова поперек не сказала родителям, но тут... Ей было стыдно перед Глебом за папины слова и подозрения.
Она резко встала из-за стола и направилась к выходу.
— Даша, вернись сейчас же! — судя по интонациям в голосе, отец был настроен решительно.
Глеб нагнал ее в прихожей, когда она накидывала ветровку:
— Не надо, Даша... — мягко сказал он и положил руки ей на плечи. — Сейчас я пойду, а завтра мы поговорим, хорошо?
Она закрыла глаза, отчего по щекам побежали слезы. Глеб шумно выдохнул и несмотря на то, что где-то рядом были родители, прижал ее к себе.
На кухне негромко мама ворчала на папу, он что-то пытался отвечать в свое оправдание, а Даша плакала горько и не сдерживаясь.
— Если бы я знала, что папа устроит такое... — всхлипывая и тщетно вытирая все еще продолжающие течь слезы, прошептала она. — Прости...
— Все в порядке. Я все понимаю. И... Он прав, конечно...
Даша метнула на него возмущенный взгляд:
— Что? В чем это он прав?
— В том, что мы молоды, и что со стороны мои на тебя притязания выглядят довольно... прозрачно...
Дашино сердце замерло. Неужели Глеб на самом деле не планировал быть с ней долго?..
— Давай вместе поступать в Москву? — прошептала она, обнимая его за шею.
Он долго молчал, прежде чем смог поднять на нее свои голубые глаза, и только потом ответил:
— Не могу... Прости. Я слово дал.
— Кому? Родителям?
— Нет, Даш... Себе.
Она смотрела на его красивое и такое серьезное сейчас лицо и никак не могла понять: он, правда, такой упертый или просто играет в будущего офицера?
— А как же я?
— Даша... — Глеб прикрыл глаза, изо всех сил стараясь сдержать волнение. Его скулы задрожали, а лоб перечеркнула глубокая морщинка.
Его молчание показалось Даше ответом.
— Как глупо... — попыталась улыбнуться она, но губы предательски дрожали. — Мы всего лишь пару раз поцеловались, а я уже навыдумывала себе, что ты из-за меня что-то будешь менять в своей жизни.
— Все не так... Ты неправильно поняла...
Глеб хотел дотронуться до ее щеки, но Даша отвела его руку.
— Плевать! — она задрала повыше подбородок. — Не надо ничего объяснять. Я тоже из-за тебя ничего менять не собираюсь!
Последние слова она почти крикнула в его искаженное болью лицо и убежала в свою комнату.