Глава 1
Мост в Эдем
Свет. Белый свет. Он был ярок, но девушка не щурилась - она смотрела в него.
Странно, когда человек живёт в вечной тьме, ему кажется, что даже ничтожный огонёк свечи - это дорогое удовольствие. Когда, привыкнув к тьме, он не замечает его холода, сырости и липкости. Не замечает спокойной, душащей пустоты. Он осознает, что жил во всем этом только тогда, когда увидит свет. Девушка видела его и стояла зачарованная, не смея отвести глаз. Неизвестно, было ли больно её глазам смотреть на это яркое мерцание, после столь глубокой темноты, но она знала одно: она не смела щуриться. Казалось, закроет глаза на мгновение и все вновь погрузится вечную тьму, чего она ужасно не хотела.
После странного, теплого света, что окутал её тело, наступило ничего. Она одна очутилась в пустом темном пространстве, где не было ни стен, ни пола, ни потолка - ни-че-го. Она могла шевелить телом и, кажется, смогла даже передвинуться с места, но ничего не изменилось. Вокруг была темнота, пустота и для поддержания жизни девушке не требовалось ничего. Она не дышала, сердце её, казалось, не билось. Она ни о чем не думала. Странное, нудное, скучное существование где-то в неизвестности, которое длилось, как ей показалось, много лет. Но на самом деле не прошло и минуты. Время в этом пространстве вело себя иначе. Она это заметила, инстинктивно проанализировав своё состояние. Где-то внутри запечатанного тьмой сознания, что-то начало раздражающе царапать каменную стену души, моля о том, чтобы все это прекратилось. Но девушка не могла что-либо сделать, она потеряла контроль над сознанием и не могла в полной мере ощутить, как эта пустота терроризирует её разум. Она постепенно теряла себя и всё что ей казалось важным в том темном мире, где она жила, потеряло всякий смысл.
Ведь появился свет. Появился новый... Нет, не новый, а давно забытый старый смысл.
Вскоре, это свет начал принимать очертания весьма четкие очертания. Постепенно глаза девушки стали различать силуэт до боли знакомого Великого моста, перила которого были раза в три выше обычного человека. Ещё через мгновение в начале этого моста она заметила Старшего Бога, что охранял этот мост, и людей, которые хотели пройти через него, но ождали своей очереди. Чем дольше она смотрела на них, тем больше воспоминаний к ней возвращались, собирая целую картину всего произошедшего. Когда она всё вспомнила и все поняла, то резко всполошилась и рванулась с места к мосту.
— Пропустите! Скорее отойдите! Мне очень надо!
Проталкиваясь сквозь толпу унылых душ, стоящих в очереди к долгожданному перерыву, девушка спешила перейти на ту сторону. Стоявшие недовольно на неё оглядывались и пытались ругаться, но чувствуя, что перед ними некто сильнее и опытнее, многие умолкали провожая девушку взглядом. Некоторые знали её по слухам, некоторые видели её раньше, а другие же увидели впервые, но всех эти людей, как одних, объединяло одно и то же чувство — неприязнь. Из-за наглости и содома, что она устроила сейчас, среди тех, кто ужасно устал от земной суматохи и из-за того, что она вытворяла в загробном мире прежде, все были уверены в том, что и сейчас она ничего благого не задумала.
— Привет, Велес! Ну и очередь у тебя тут, конечно! Дай пройти, я спешу безумно! — пройдя к самому началу моста, она поздоровалась с огромным стражем входа в загробный мир, и, даже не взглянув на него, и, не останавливаясь, хотела было вступить на мост, но её быстро схватил Велес, подняв над землей своими огромными руками, ставшую в них маленькую, как котенок, девушку. Та, не осознав, что происходит, продолжала какое-то время дергать ногами, продолжая спешный бег — Ну пусти же! Ты же знаешь, что я всегда прохожу с лишним весом, зачем проверять каждый раз?!
— Отдышись, Нарцисс, тебе некуда спешить, — сказал он, посадив девушку на высокое перило моста, откуда она самостоятельно спуститься не могла. Велес, как ни в чем не бывало, продолжил встречать остальные души, которые до сих пор поглядывали на девушку, только теперь им приходилось неприлично для этого запрокидывать голову, открыто демонстрируя свой интерес к персоне.
— Есть куда, Велес! Спусти меня, прошу, мне очень-очень надо скорее туда пройти!
Велес был сосредоточен на своей работе. Умерших сегодня действительно было больше, чем обычно, и такое случалось довольно редко. Задачей здорового, ставшего отчего-то уж больно ворчливым, Бога Ирийца, с длиннющей светлой бородой и ростом под три метра, заключалась не только в том, чтобы взвешивать грехи и благо людей, что пришли к нему, но и в ведении статистики того, чем болеют жители земли, чтобы Боги могли принять соответствующие меры, подготовиться к последствиям. Всем тем, что он делал сейчас, он обычно не занимался лично, Велес лишь контролировал процесс, который вел его сын Троян. Но его отчего-то не было на посту... И судя по уставшему виду Велеса, Трояна на месте не было уже давно.
— Тебе ещё рано умирать, — ответил Велес, поставив очередную душу на чашу весов, развесил всё и направил её к мосту.
— Но я уже не живая! — возмутилась девушка, с обидой проследив за тем, как какую-то девушку только что пустили в рай.
— Живая, — буркнул Бог Ириец.
— Да разве уж можно такое назвать жизнью? Я же даже пошевелиться не могу, нет сил даже головой подвигать! Я все равно в таком состоянии даже за самую длинную жизнь не смогу сделать ничего полезного! Это будет не жизнь, а ад!
Велес на миг остановился, строго посмотрел на девушку и продолжил взвешивать души, недовольно буркнув.
— Ада не существует.
Девушка невольно съежилась под его взглядом, тут же осознав, что сказала глупость.
— Я знаю... Прости... Приелось дурацкое выражение смертных...
Велес, продолжал работать, не обращая внимания на болтовню и жалобы девушки, с каменным видом взвешивал благие поступки душ и грехи, пока не встревожился, направив три души подряд к Иврит. Грехи этих людей значительно перевешивали благо, такое было не впервые, но за раз принимать такое количество грешников вызывало напряжение.
— Вижу у моей дорогой подруги сегодня будет много работы, да, Велес? — усмехнулась Нарцисс — Давно у тебя такой поток умерших?
— Так нужно.
— Ну да, нужно, конечно, — девушка закатила глаза, услышав от старших Богов его привычную фразу. Заметив то, что у старого Бога совсем не было настроения с ней разговаривать, её посетила мысль, что случилось что-то серьезное. Учитывая, что Велесу пришлось заменить сына, на его посту, то, возможно, что с Трояном что-то стряслось. Недолго думая, она все же решила задать вопрос о его сыне, даже несмотря на то, что Велесу сейчас было не до разговоров с ней. С добродушным Богом Трояном Нарцисс дружила с самого его рождения и, остыв от всех переживаний, ей стало даже грустно и тревожно, что не увидела его, — А почему ты здесь? Где Троян?
— Его готовят, — коротко бросил Велес.
— На костре?
— Нарцисс...
Скупость Бога на общение с девушкой, начало её раздражать, отчего Нарцисс не сдержалась и съязвила, но осознав, что она проявила неуважение не только к Велесу, но и к своему другу, она тут же попросила прощения.
— Прости, не гневайся, я пошутила... Так и его на землю посылают? Он в чем-то провинился?
— Так нужно.
Она не стала продолжать этот разговор, понимая, что всё равно ничего нового не услышит. Если Велес говорил: "Так нужно", значит он вежливо попросил тебя замолчать и не лезть не в своё дело. Знание тех или иных вещей, связанных с Богами, могли сильно повлиять на человеческую жизнь. Ведь любую информацию возможно было слегка исказить и использовать самыми разными способами с угоду своих личных потребностей. Усвоив суровый урок в далеком прошлом, Боги перестали рассказывать все тайны их жизни людям, поняв, что это только вредит Яви.
Помолчав некоторое время, она озвучила идею, что внезапно пришла ей в голову.
— Может хотя бы к Иврит меня пустишь? Помогу ей хоть.
— Тебе нельзя, — разговорчивость Нарцисс сильно раздражало старого ирийца, но он был терпелив.
— А вот это уже Иврит решит! Ты не вправе распоряжаться её обязанностями!
— Я не вправе пускать туда тех, кому нужно в рай.
— Так ты же меня и в рай не пускаешь!
— Ты еще не умерла.
— А что я тогда здесь делаю?!
В ответ на очередной вопрос, Нарцисс получила злобное рычание вперемешку с непонятным ворчанием, терпение старика, наконец, лопнуло. Через мгновение Велес злобно, но аккуратно схватил её и она оказалась внизу. Перед ней открылись врата в лечебницу.
Нарцисс весело засмеялась, радуясь тому, что все же добилась своего, отправила ворчуну Велесу воздушный поцелуй и быстро направилась к Иврит.
Лечебница
В лечебнице Иврит, любимая жена и ученица Трояна, Богиня-целительница людских душ и её помощницы не покладая рук спасали тех, что отличились плохим поведением в своей земной миссии. По тому, как будет чувствовать себя человек после лечения, определялось куда и в каком виде душа отправится дальше. В лечебнице работали только женщины. Ибо считалось, что только женская душа способна понять все тонкости другой души, найти для неё исцеление, избавив от всех тягостей, что она хранила и несла все своё существование. Здесь царила тишина, нарушаемая быстрыми шлепаньями босых ножек нимф, работающих здесь, их негромкими перешептываниями и только изредка раздавался громкий плач больных, которые либо, наконец, открыли свои старые необработанные раны и протянули руки лекарям, либо избавившись от всего тяжкого и грязного, от блаженства и облегчения не могли удержать счастливые слезы.
За помощью к Иврит обращались не только те, кто прибыл из земной жизни, но и те, кто уже был в раю или только туда попал. Если души не были уверены в том, что они справятся со своим следующим предназначением, если боялись или же их что-то беспокоило, они обращались к Богине Иврит, что снизошла до Эдема, отказавшись от жизни среди равных ей Богов, чтобы помогать заблудшим душам.
Но Нарцисс никогда за всё своё существование не приходилось обращаться ни к кому за помощью, она не болела, а если и болела, то со всем справлялась самостоятельно.
— Нарцисс? Ты так рано вернулась, — послышался родной голос старой подруги.
— Иврит! — девушка кинулась в объятия, одетой в белое одеяние, светлой молодой Богини.
— И тебе здравствуй. Ты пришла за исцелением? — спросила Иврит, осматривая девушку с ног до головы. Нарцисс в ответ засмеялась.
— Не дождешься.
— Тебя не пустили в Эдем?
— Велес сказал, что мне туда нельзя и к тебе пускать не хотел, но я уговорила.
— А что случилось?
— Меня сбили. Лекари сказали, что даже если я выживу, то двигаться и самостоятельно питаться я не смогу. Вот так я здесь и оказалась.
Иврит осмотрела её ладони и заглянула глубоко в глаза. Перед ней в миг прошлось синее пламя, оставляющее после себя зеленый цвет, которое могла видеть только она. Это пламя горело внутри стоящей перед ней девушки, которая, улыбаясь, всеми силами пыталась его скрыть. Но от великой Иврит не могла скрыться ни одна душевная тайна. Она все видела и чувствовала боль того, кого лечила.
— Правильно сделала, что пришла к нам. Пойдем, — Иврит указала на коридор, что вел в глубь лечебницы. Нарцисс, не думая зашагала в ту сторону за ней, по пути осматривая расписанные различными рунами стены лечебницы.
— Я помочь тебе пришла. У тебя так много больных, — Нарцисс взглянула на Иврит, которая вела её куда-то мимо комнат.
— Мы предпочитаем называть их раненными. И мы пока справляемся, спасибо. Мои ученицы – мастерицы лечебного дела, даже мне не оставляют работы.
Шаги Иврит были плавными и мягкими, движения изящными, она словно парила над землей. Нарцисс засмотрелась на свою дорогую подругу и восхитилась её грациозностью, неожиданно для себя начала сравнивать свои движения с её и повторять, но так и осталась собой недовольна. Они остановились около двери в очередную комнату. Иврит движением руки открыла её и пригласила туда девушку.
— Заходи.
Нарцисс испуганно заглянула внутрь, тут же смекнув, что к чему. Она шагнула назад, сжав руки в кулаки.
— Нарцисс, ты драться со мной собралась? — усмехнулась Иврит, опустив глаза к её рукам, — Ну же, не глупи, птенчик, заходи, я помочь тебе хочу.
— Не нужна мне помощь.
Иврит мягко улыбнулась, сделала шаг ей на встречу, но Нарцисс не дала ей приблизиться, тут же отойдя от неё подальше к стене. Иврит не стала давить и осталась на месте, сложила руки перед собой и вновь заглянула глубоко ей в глаза. На этот раз, девушка почувствовала, как рушится внутри построенная годами, слезами и печалью защитная стена, что закрывала собой её рану, огромную и глубокую. Ей казалось, будто раньше на её месте росло могучее дерево, которое беспощадно вырвали с корнями из её груди и с тех пор осталась яма, которую ничем не закрыть и не заполнить, только спрятать ото всех и от себя тоже. Девушка, ухватилась за грудь, часто задышала, пытаясь унять боль и волнение. Иврит глубоко вдохнула, пропуская всю её боль, через себя. Нарцисс перед её глазами горела синим пламенем, немного отдающим зелеными цветом.
Синь- тоска. Зелень - амбиции.
— Ты скучаешь, цветочек, — начала Иврит тихим голосом — Скучаешь по Лучику. Я вижу, чувствую и желаю помочь.
— Ничем ты мне помочь не сможешь, Иврит. Ни в тебе моё исцеление, — отрезала Нарцисс словно не своим голосом.
— Ни во мне, ты права, Нарцисс, оно в тебе. Я лишь могу облегчить твою боль, чтобы ты могла выполнить своё земное предназначение. Мы знаем, что так или иначе, вернуться тебе к смертным придется.
— Я не хочу.
— Я знаю, милая. Но не всё, увы, в нашем мире происходит так, как мы хотим. Иногда нам нужно постараться, побороться, потрудиться, а иногда смириться, потерпеть, подождать, — Иврит сделала осторожный шаг к девушке, Нарцисс не двинулась с места, смотрела дикими глазами на свою подругу. Дрожащими губами и голосом она задала вопрос, любой ответ на который, мог её сломить.
— Скажи мне, он сейчас там? Он вернулся?
— Нарцисс, я не в праве о таком говорить.
— Ответь, прошу тебя!
Иврит не ответила, неспеша подошла к девушке, взяла её под руку, слегка поглаживая пальцами, повела её в комнату. Нарцисс не сопротивлялась то ли от нежелания, то ли от слабости.
— Я покажу тебе кое-что. Это то единственное, что я могу для тебя сделать, птенчик.
Эдем
— Луч! Куда ты идешь со всем этим? Дай помогу, ей богу, ты бы ещё две бочки вина в придачу взял!
Златовласый юноша засучил рукава и брюки, и, взяв в руки несколько садовых инструментов, мешочек с неизвестным содержимым и ведро воды, направился в сад, дабы подыскать подходящее место для своей задумки, как вдруг его окликнул друг.
— Здравствуй, Басилевс.
— Привет дружище!
Могло показаться, что Басилевс был одного с ним возраста и почти такого же роста, но он был старше. С самого рождения, он полюбил райский сад больше остальных и посвятил ему всё существование. Все, кто знал Басилевса, редко видели его без инструмента в руках и не в грязной от земли одежде. Его мать Труд и отец Бахус при жизни в Эдеме занимались только выращиванием винограда и виноделием. Их вино любили многие жители загробного мира и вскоре построили для них Великий погреб, который даже сейчас, после стольких лет и даже после ухода их из Эдема в Ирий, мир Богов, продолжал им служить, держа в прохладе не только вино, но и соленья, варенья, а иногда и людей, что прятались от осмелевшего летнего солнца. Басилевс же решил пойти дальше и стал заниматься цветами, затем овощами и фруктами. Из-за усердного, тяжелого, но такого любимого труда его тело стало сильным, крепким и красивым. Он отчего-то не стриг свои темные, но немного выцветшие на солнце волосы и они выросли уже до самой спины. Обычно он собирал их в хвост, чтобы они не мешали, не отвлекали от работы, и не сразили своим теплом в жаркую погоду. После тяжелого дня, он любил окунуться в холодную реку, что текла чуть южнее от сада, но мало кто об этом знал. Одной из этих немногих была и наша героиня. Нарцисс любила когда-то сидеть у берегов этой реки, спрятавшись в камышах, вдали ото всех и, сама того не желая, становилась свидетелем его довольно интимного времяпровождения.
— Ты решил и садоводством заняться? Давай помогу, — Басилевс подбежал к Лучу и взял себе лопату, косу, грабли и садовые ножницы из его рук, — Боги... Ты что собрался с этим делать?
— Хочу дерево посадить, — пожав плечами, Луч продолжил осматриваться.
— Граблями и ножницами? — Басилевс засмеялся, увидев искреннее недопонимание своего товарища.
— А что такое? Взял все, что на складе лежало... Ой, хорош гоготать, я посмотрю на тебя, когда ты решишь ювелиром стать или резьбой заниматься, — Луч шутливо ударил друга по плечу кулаком, на что Басилевс засмеялся громче. До ювелира со своими большими и огрубевшими руками Басилевсу было точно далеко.
— Что за дерево хочешь посадить?
— Грушу.
Басилевс поменялся в лице, тут же осознав, для кого он хотел устроить эту затею. Он знал, что Нарцисс любила груши, так как ни раз ловил её в своем саду на ветках одного из этих деревьев. Пару раз маленькая проказница умудрилась даже сломать несколько из них, не ожидая того, что ветка, которая все время её поднимала, на этот раз не справится с её весом. Нарцисс, всегда стиснув зубы терпела наказания за свои проступки и никогда не раскаивалась, ни разу не просила прощения за причиненный вред. Отчего где-то в глубине души Басилевса, осадком накапливалась неприязнь к этой особе.
А сейчас он и вовсе не мог вспомнить о ней ничего хорошего.
— Ты всё для неё стараешься?
— Для неё, друг мой, для кого же ещё мне стараться? — выдохнул Лучик, затем недолго думая, направился под тень яблони и сел, поставив рядом все, что с собой притащил. Басилевс последовал за ним и спиной оперся об дерево.
— Никогда не пойму, что ты в ней нашел. Она словно большая дикая кошка, только говорить научилась из-за того, что ты с ней постоянно разговариваешь.
— Дикая, да... Дикая и гордая. Но я несу за неё ответственность.
— Потому что имя ей дал? И всего-то? Ирис тоже нарек я, но я так за ней не ухаживаю, как ты за Нарцисс.
— А стоило бы, Басилевс, ей часто бывает одиноко.
Басилевс не ожидал услышать такое от Лучика.
— Ты что, разговаривал с ней об этом?
Луч промолчал и вспомнил, как Ирис рассказывала ему о том, что иногда, слезы настигают её внезапно без особой причины. Она переживала, что больна, боялась, хотела пойти в лечебницу. Луч остановил её, поговорил, утешил. И понял, что её сердце плачет по Басилевсу, который всю жизнь проведя в своем саду, так и остался ребенком, не успел вырасти, не научился видеть, слушать и говорить то, что желает сердце. Всю любовь, все силы, всего себя он отдавал деревьям и цветам. Но говорить заядлому садовнику о том, что его сад медленно губит его и тех, кто ему дорог, было бесполезно. Ему нужно было время, чтобы вырасти, и подсказка, чтобы знать, куда расти. И Луч решил, что вести о том, что его подопечной бывает грустно и одиноко, должно быть достаточно, чтобы он сдвинулся с места.
— Поможешь посадить? — спросил Луч, меняя тему, и, показав ему свой мешочек. Басилевс охотно поддержал его инициативу и не стал больше говорить об Ирис.
— Что это у тебя в мешке?
— Семена.
Басилевс взял мешочек и высыпал часть в ладонь, что-то высматривая, затем задумчиво начал объяснять.
— Семена не желательно сразу сажать в землю, они должны сначала прорасти, им нужно много влаги и тепла. К тому же, семечко не вырастает в ту грушу, из которой её собрали. Из этих, скорее всего, вырастит дикая груша, её плоды маленькие, кислые и кушать их не желательно. Твоя Нарцисс любит осеннюю сладкую грушу. Вон те деревья, видишь?
— Откуда ты знаешь какие она любит?
— Она вечно у меня их воровала.
Луч весело засмеялся.
— Совсем не смешно. Знаешь сколько деревьев она мне сломала? Нет, чтобы по-человечески попросить, я ведь не откажу! Она ни разу после этого даже не извинилась!
Луч засмеялся еще громче, в какой раз убеждаясь в том, что Нарцисс удивительна. Она увидела, в чем слабость Басилевса и тут же поняла, что нужно делать. Её методы общения с людьми всегда были грубы и резки. Луч был уверен, что если бы она продолжила свои проказы, то Ирис бы сейчас не грустила от одиночества, а возможно даже, что сейчас по саду бегали бы их с Басилевсом маленькие детки.
— Ладно, забудь ты об этом. Лучше скажи, что мне делать с грушей?
Чем больше Басилевс говорил о Нарцисс, тем сильнее он начинал раздражаться, а размышления о любимом деле снова возвращали ему ясность ума. Поглядев недолго на семена, он нашел решение и проговорил.
— Я дам тебе саженец осенней сладкой и всё необходимое для ухода за ней, а ты посадишь, будешь поливать, удобрять. Если будут вопросы обращайся ко мне, я помогу, подскажу. Сейчас лето, жара, не лучшее время для посадки груш, но, если выбрать место, всё будет хорошо.
Луч искренне обрадовался и обнял своего друга, несколько раз поблагодарив его за помощь. Они весь день возились в саду, искали место по прохладнее, место, где солнце было не так беспощадно, но дарила достаточно лучей для молодого саженца. Луч настоял на том, чтобы дерево росло вдали от людей, зная, как Нарцисс любит одиночество.
— Лучше бы, конечно, если мы посадили эту грушу вместе с остальными, в моем саду, но раз уж ты так настаиваешь... — произнес Басилевс, ощупывая землю под саженец, — Но если груша вырастит от неё здесь будет много тени...
Пока Луч сажал дерево, Басилевс стоял рядом и рассказывал, как за ним ухаживать. Луч внимательно его слушал и запоминал...
Лечебница
— Все годы, что он прожил в Эдеме до следующего перерождения, он выхаживал грушу, пока она не выросла и не дала свои первые плоды...
Иврит закончила свой рассказ, стоя рядом с глядящей в воду девушкой. Воду, которая вместе с её отражением показывала цветущее дерево. Её дерево. Слезы не то горя, не то счастья медленно текли по щекам и капали в большую чашу с водой оставляя за собой круги, что своими волнами искажали картину. Сердце больно сжималось каждый раз теряя из виду красоту, что создали для неё, но сдерживать себя она уже не могла.
— Ты не одна, цветочек. Он помнит тебя, любит и очень ждёт. Не пытайся забыть и вырвать из груди всё, чему он тебя научил. Я знаю, он пропал из твоей жизни словно сладкий сон и сложно после такого сохранить рассудок, — Иврит подошла к Нарцисс, прикоснулась к её плечу, девушка сжала края чаши до побеления пальцев, зажмурила глаза и тихо зарыдала — Нарцисс, он посадил для тебя дерево не только в Эдеме, но и в твоем сильном сердце. Не губи его, освободи от стен, что ты построила вокруг, чтобы не видеть и забыть. Дереву нужно солнышко, тепло и забота, — Иврит осторожно отвела её от воды и прижала девушку к себе, — Как и каждому из нас.
Нарцисс уже и не помнит, как долго она стояла вот так, окропляя одеяние Иврит своими слезами. Но была бесконечно благодарна тому, что Богиня терпеливо ждала, молчала и поглаживала её волосы, пока она не успокоилась...
Глава 1.
Ирий
Где-то высоко на небесах, выше даже того места, которое люди обычно называют раем, в царстве великих Богов и Богинь через волшебный сад, широко улыбаясь, и, иногда спотыкаясь, бежал златовласый мальчик.
Он, наконец, выполнил столь серьезное и важное, как ему сказали, задание. Он был горд собой и хотел, чтобы им гордились и мама с папой. Мальчик думал о том, как его похвалят, как обнимут и... Может даже разрешат выбрать что-нибудь ещё? Он, ведь, придумал самое лучшее имя из всех! Он теперь взрослый и такой ответственный! Мальчик представлял, как он будет произносить её имя и как она будет на него откликаться, как он будет звать её по имени играть в догонялки. Как же весело им вместе будет! Он непрерывно шептал имя про себя, не смотря на сбившееся от бега дыхание, чтобы ненароком не забыть.
Ведь, имя такое красивое!
Прекрасные нимфы, собиравшие плоды в саду, улыбкой и изумлением провожали мальчика, не понимая, куда он так спешит. Миновав сад, он, наконец, добрался до мамы с папой и без предисловий тут же заявил:
— Нарцисс!
Занятые делом старшие Боги вздрогнули от неожиданности и обернулись к мальчику.
— Лучик, ты нас напугал, — златовласая Богиня мягко улыбнулась, подошла к своему сыну и поправила его потрепавшиеся волосы.
— Ты придумал имя? — спросил отец Лучика, вытирая грязные от работы руки об свою рубаху.
— Хорс, она же белая! — возмутилась тут же Зоря.
— Отдадим на милость нашему горящему очагу и сожжем, затем сошьем новую, если не отстираешь. Не нервничай по пустякам, дорогая, — весело ответил Хорс, подходя к сыну. Богиня сквозь возмущение, все же, не удержала смешок, — Ну что, мой сын, придумал, значит, имя? Ты же помнишь, что от него зависит то, какой будет её жизнь? Ты хорошо подумал?
Лучик твердо ответил "Да" не засомневавшись ни на минуту. Хорс присел, приравнявшись с сыном, дабы посмотреть прямо ему в глаза.
— Повтори-ка имя.
— Нарцисс!
Бог не показал ни удивления, ни насмешку, видя то, что Луч был совершенно серьезен и был готов объяснить свой выбор. Он обернулся на свою жену, чтобы убедиться в том, что и она готова выслушать сына. Зоря не сняла привычную ей мягкую улыбку, терпеливо ожидая пояснений.
— Но... — начал Хорс, пытаясь подобрать подходящие слова — Нарцисс – это мужское имя.
— Папа, кто же называет мальчика в честь цветка? — спросил мальчик, улыбаясь. Папа такой взрослый, а не понимает таких простых вещей! Вот точно, взрослый из него получится куда лучше...
Зоря и Хорс не удержали свой смех. Мужчина поджал губы в улыбке и опустил глаза, понимая, что раньше никогда не думал о том, что сейчас открыл для него его ребенок. Нарцисс полубог, оставивший после себя не лучшую репутацию, а память о нём навечно хранит цветок, который назвали в честь него. Но цветок всегда останется цветком, как бы его не назвали.
— Раз уж ты решил, пусть так и будет. Зоря, ты согласна?
Богиня недолго подумала, словно что-то вспоминая. Её легкое платье слегка развевалось, отвечая на каждое проявление ветерка. Временами, Луч невольно засматривался на эту картину, любуясь её красотой. Ещё он любил заставать мать занятой за каким-нибудь делом, ведь только тогда можно было поймать необычно серьезное, немного пугающее, но одновременно светлое и родное выражение её лица. Но как только она видела сына, все пугающее исчезало, словно его никогда и не было. Вскоре, любопытство ребенка, все же, взяло вверх и Лучик научился подкрадываться к маме, дабы лучше изучить неизвестное ему явление. Вот и сейчас, пока она думала, её лицо стало пугающе сосредоточенным.
Зоря, наконец, начала непривычно деловитым для неё тоном:
— Каждое имя носит в себе не один смысл. Помнится, что Нарцисс может также обозначать человека, что проходит сквозь огонь и побеждает огонь, — она слегка прошлась руками по лбу своего сына, вытирая капли пота, выступившие от бега, словно хотела успокоить испугавшегося от строгости малыша, — Возможно, ей придется жить в вечной борьбе с силами природы, и речь не только об огне, но и о чувствах и желаниях. Ты к такому тоже готов?
Луч опустил глаза и нахмурил золотые брови, со всей серьезностью обдумывая слова матери. Ему ни раз твердили, что судьба человека - это большая ответственность, но он не понимал и не видел всего, что за этой ответственностью кроется.
Никто не видел и мало кто мог представить.
Он выдохнул, не решаясь ответить. Как можно быть готовым к чему-то, если не знаешь, с чем придется столкнуться? И как можно обещать что-то, не зная, что именно?
— Я буду рядом, — ответил Луч на все вопросы сразу, — Я научу её всему и буду её защищать.
Лицо любимых родителей озарила теплая улыбка.
Хорс радостно похлопал сына по плечу, сказав, что с таким наставником как он, девочке, что скоро явится на свет, будет нечего бояться. Луч на какое-то мгновение затаил дыхание, словно собираясь силами к чему-то очень сложному. Он был готов и очень ждал, пока родители закончат свою многолетнюю работу и перед ним встанет его самая долгожданная, новая, но уже такая родная подруга.
Вскоре, уже через несколько дней, добавив последние не такие важные, но дополняющие детали к работе, Хорс и Зоря завершили своё великое творение. Все Боги Ирия собрались, чтобы поприветствовать нового жителя их мира. Никто из них не пришел с пустыми руками, у всех были дары для дитя и для его создателей. Созданием души искусственным путем занимался только Белобог. Вместе с другими старшими Богами он создал мир для своих будущих созданий, землю, природу и стихии, он сделал и семерых первых людей. Над каждым из них он работал отдельно, каждого он хотел выделить особыми чертами внешности, характера. Каждому даровал как силу, так и слабость. Детям слабость и силу от незнания мира. Женщинам он даровал слабость такую великую, что против неё любая мужская сила была бесполезна. Каждый из этих людей стал жить на земле, изучать её себя и окружающих мужчин, женщин, детей. Люди самостоятельно научились разделывать землю, строить свой дом, свою судьбу, заводить семью, следовать своему предназначению. Боги лишь иногда направляли, делились опытом, пока люди не стали самостоятельными.
И сейчас, подобную человеческую душу создали Хорс и Зоря, Боги солнца и семейного очага. Вложив в неё свои годы, исчерпав все знания, и, использовав всё своё мастерство и силы, Боги сильно выросли, многому научились и расширили собственные границы возможного. И вот наконец, настал этот день, когда все собрались и терпеливо ждали, как раскроется желтый бутон нарцисса и из него появится плод их терпения и труда. Цветок опустил голову ближе к земле, словно хотел, чтобы девочке, которая появится из него, как только он раскроется, было не больно приземляться и, чтобы она могла опереться на его лепестки, когда она впервые будет вставать на свои ноги. Лучи солнца пронизывали желтые листочки ещё не раскрывшегося бутона, очерчивая собой силуэт будущего жителя Ирия. Было видно, как девочка, прижав к себе колени лежала внутри цветка, а её тело и лицо полностью закрыли длинные волосы. Она словно нарочно закрылась, чтобы уж наверняка никто не увидел, как она готовится, как собирается, как прихорашивается к своему первому выходу на свет и специально заставляет всех ждать. Немного погодя, девочка начала слегка шевелиться, лепестки нарцисса, что и так еле выдерживали её вес, теперь под её движения начали по чуть-чуть раскрываться. У всех стоящих, особенно у Лучика, замерло дыхание. Её движения стали смелее и чаще. Вскоре, лепестки не выдержали, раскрылись, являя миру свою красоту и девочку, которая, наконец, показалась из своего маленького домика, где она сидела все эти годы. Ведомая притяжением, она упала на колени, удержала себя руками, опершись о землю, не поднимала головы. Её удивляло каждое свое движение, каждый вздох, который она начала делать, и каждый звук, что издавался вокруг. В непонимании она случайно дернула плечами, прислушалась к своим ощущениям и дернулась снова, затем пошевелила пальцами, руками и только потом решилась поднять голову. Но голова оказалась тяжелой, для хрупкой шеи, поэтому поднялась она странным образом - боком.
Светлые Боги, увидев представшую перед ними девочку, очень удивились цвету её волос. Они были угольно-черные. У всех жителей Ирия они были светлые, как день или же бело-серые, как луна. Очень редко встречались нимфы с волосами цвета древесной коры, но это не шло ни в какое сравнение с той чернотой, которая закрывало тело девочки словно плед. Когда же на них взглянули такие же черные глаза, Богов охватило любопытство, перемешанное с тревогой. Но никто из них не посмел об этом что-либо сказать, лишь странно покосились на Хорса и Зоря. Создатели девочки тоже были в замешательстве, но не могли этому замешательству позволить встретить свое творение не с радостной улыбкой на лице. Самым счастливым выглядел Лучик. У него уже болели щеки от широкой улыбки. Он тихо шептал, чтобы она встала, махал руками, чтобы она посмотрела на него, но она его не видела. Он был маленький ростом, чем великие Боги, поэтому она первым делом стала рассматривать тех, кто больше попадался на глаза. Она с большими усилиями гордо выпрямила голову и подняла её вверх, разглядывая каждого, стоящего перед ней. Ближе всех стояли Хорс и Зоря, рядом с ними верный друг Велес, дальше - Мокошь, которая, кажется, больше всех остальных Богов ждала эту девочку, чтобы увидеть, хитрое сплетение судьбы такого необычного существа. Перун и Святовит также почтили своим присутствием её рождение, а чуть скоро подоспел и Сварог.
— Фи-и, так это девочка? Зачем столько мужчин-то собралось тогда? — сходу произнес Сварог — А волосы, прямо как уголь! Мне нравится. Зоря, твоя идея?
Все стоящие, как один, посмотрели на Богиню, ожидая ответа. Зоря лишь отрицательно покачала головой. Девочка не понимала, о чем говорят стоящие перед ней Боги, но слышать их разнообразные голоса было довольно интересно. Опустив голову чуть ниже, её глаза, наконец, поймали широкую улыбку Лучика. Впервые посмотрев ей в глаза, мальчик так осчастливился, что стал прыгать, проговаривая: "Она посмотрела на меня! Вы видите? Она на меня смотрит!" Девочка попыталась пошевелить губами и щеками, чтобы ответить на его улыбку, но получалось плохо. Тогда она заметила, что все вокруг стоят на двух ногах и опустила глаза на свои ноги, что были согнуты на коленях.
— А ты чего сидишь до сих пор? Вставай! — воскликнул Сварог, словно прочитав её мысли. Девочка ничего не поняла, но стала подниматься. Опершись руками об землю, она стала выпрямлять свои дрожащие, ещё слабые ноги, и как только она оперлась на левую ступню, не выдержала и упала. Лучик тут же к ней бросился, чтобы помочь, но Хорс удержал его за рубаху, будто кота за шкирку, и не дал сделать ни шагу.
— Куда, сынок?
— Я помочь ей хочу. Пусти! — Лучик стал вырываться, пытаясь избавиться от держащей руки отца, чем вызвал смех всех стоящих Богов. Видя его радость, рвение помочь и ярость от того, что ему не давали это сделать, Боги обрадовались, и напряжение, что царило вокруг ещё мгновение назад будто рукой сняло. Один из старших Богов Велес подошел к мальчику, погладил по сверкающим золотом волосам, чтобы тот успокоился, а затем взял его на руки.
— Ей не нужна помощь, Луч, она не больна и не ранена, — впервые заговорил Перун, следя за тем, как Велес с мальчиком на руках подошел ближе к девочке. Луч был в недоумении от такой жестокости к той, которая только что родилась, к такой слабой, хрупкой девочке. Он уже было расстроился, но Велес тут же его успокоил, разъяснив мальчику более понятным языком то, что сказал Перун.
— Её ноги целы и сил у неё достаточно - она справится, — проговорил он. Девочка, тем временем, пыталась снова и снова падала. Лучику было больно на это смотреть, но он держался, слушался старших Богов, потому что они никогда его не обманывали.
— Но она же такая слабая, такая хрупкая... — пробормотал Лучик, горько выдохнув.
— Подожди.
Упав в очередной раз, девочка устало осмотрелась вокруг, искала помощи, пыталась понять, как им всем удается так крепко стоять на ногах, да еще и прыгать. Как вдруг, её голова случайно задела лепесток нарцисса, из которого она родилась. Она подняла глаза к опущенной голове цветка, и недолго думая, аккуратно ухватилась за неё обеими руками и стала подниматься снова.
— Догадливая, — сказал Сварог и взглянул на Лучика, — Видишь, Луч? Не такая она слабая и хрупкая...
Девочка, наконец-то, встала на ноги и неспеша отпустила цветок. Она внимательно посмотрела на свои ноги, пошевелила пальчиками, чувствуя, как кровь постепенно наполняет все её тело теплом. Девочка не поняла, как впервые улыбнулась. Луч же, следящий за каждым её движением, конечно же, не упустил этот момент, но прыгать от счастья в руках Велеса он не мог, поэтому молча пытался придумать, куда деть столько радости.
— Да отпусти ты мальчика, он сейчас лопнет! — рассмеялся Хорс, увидев весь безудержный пыл своего ребенка. Велес опустил мальчика на землю, и он тут же подбежал к девочке, взял её чуть влажные прохладные ладошки в свои руки и посмотрел ей в глаза. Она выглядела испуганной, но что-то ей подсказывало, что в большей безопасности, чем сейчас, она больше не будет себя чувствовать нигде и ни с кем. Лучик аккуратно убрал её волосы за уши и сделал то, о чем уже очень давно мечтал. Он, затаив дыхание, нагнулся сначала к её правому уху, чтобы трижды прошептать ей её имя, затем к левому уху, чтобы принести выученную клятву: "Во мне найдешь любовь и веру, совет и истину найдешь, забудешь страх - я буду рядом, в лучах ты солнцем расцветешь."
Нарцисс ничего не поняла, но все запомнила.
Боги были рады тому, как Лучик легко и быстро справился со своим первым в жизни имянаречением. С какой уверенностью и радостью он принял на себя такую ответственность, не засомневавшись ни на минуту. Как упоминалось ранее, Боги пришли не с пустыми руками. Первым к детям подошел Перун, держа в руках серебристый венок, что сверкал на солнце, словно переплетенные между собой молнии, и, неуклюже, своими огромными, могучими руками надел его девочке на голову. Нарцисс, казалось, была очень рада подарку. Она с интересом разглядывала блеск венка, который отражался от земли. Перун сказал, что этот венок сплела его женушка Дива-Додола лично для неё, но сама прийти не смогла, так как возится весь день с детьми. Она была уверена, что девочке понравится. А старший Бог ириец, отходя от девочки недоуменно пробубнил:
— И что эти женщины находят в этих блестящих безделушках? Только родилась, а уже со всеми странностями...
Сварог весело рассмеялся и сочувственного похлопал Перуна по плечу.
— Да вот же ж... Я тоже надеялся, что мальчик будет. Хотел научить ковать ножи и в подарок один принес... Вот, — он вынул нож из-за пазухи. Лезвие ножа, рукоять которого была украшена изумрудами и рубинами, сверкнуло, отразив лучи, — Поэтому это я подарю тебе, Хорс. Я рад, что ваш многолетний труд, наконец, готов себя оправдать.
Сварог протянул подарок Хорсу. Тот взял его в руки, ловко покрутил между пальцами и поблагодарил друга за такой подарок. Зоря тоже захотела подержать в его руках, осмотрела его со всех сторон и задумчиво произнесла:
— Не понимаете, в чем прелесть безделушек, а сами, в это время, творите такую красоту.
— Как можно, Зоря! Это не безделушка, он пригодится в хозяйстве, — тут же возмутился Сварог, притворно обидевшись.
— Рукоять неудобная. Красивая, но неудобная, а значит безделушка. Повесим на стену в доме - будет радовать глаза, — вынесла приговор Богиня, спрятав нож в свои рукава. Сварог недоуменно смотрел на Зоря, не понимая, чем он заслужил такие слова, перевел взгляд на остальных Богов, ожидая поддержки, но они лишь смеясь пожали плечами. Перун вернул Сварогу сочувственный хлопок по плечу, сказав, что в следующий раз, он будет уделять ещё больше внимания таким деталям, как удобство рукояти.
Настало время даров Святовита и Мокошь, которые не сказали ни слова до этого момента. Видимо, их больше всех заинтересовало то, как выглядит Нарцисс. Мокошь, кажется, что-то увидела в судьбе девочки, а Святовит насторожился, тому, что возникло в его душе, при её появлении. Мокошь подошла к девочке первой. В руке молодой Богини появилась змейка, сплетенная из нитей судьбы самых разных райских существ. Она собрала все свои любимые нити в одно прелестное украшение: одна нить из судьбы самой Богини, одна из судьбы прекрасной девы, что пришла из мира людей за своим возлюбленным, одна нить из судьбы великого воина, что погиб в бою, защищая свою семью, ещё одна нить судьбы птицы живущей в ирийском саду, которая всегда просыпалась самая первая, чтобы встретить лучи солнца пением.
— Твоя жизнь будет наполнена самыми разными цветами и светлыми, и темными, и даже теми, что сложно себе вообразить, — произнесла Мокошь, завязывая змейку на её запястье. Она улыбнулась девочке, отошла, и больше ничего не сказала, лишь бросила обеспокоенный взгляд на Святовита. Нарцисс рассмотрела свое украшение на запястье, и обдумав все происходящее, быстро смекнула, что подарки будут от каждого, кто стоит перед ней, поэтому она выжидающе посмотрела на Святовита, который не решался к ней подойти. Он встретил её черные глаза холодным взглядом, не нашел в себе силы улыбнуться. Эта девочка напомнила ему о том, что он хранил глубоко внутри в непреступной крепости и призывал только тогда, когда должна была пролиться чья-то кровь. Девочка не дрогнула, хоть и почувствовала его холодность. Её поведение, лишь подтвердило его чувства, осветив всю картину, что возникла в его душе, и все же, заставив сурового Бога улыбнуться.
— Она похожа на Марену, — задумчиво произнес Святовит.
Кто же, как ни Бог войны и победы, мог знать Богиню смерти лучше? Он видел её в сотни раз чаще, чем остальные, и все эти разы их встречи были наполнены горечью, которая по сей день омрачало все воспоминания об этой женщине, хотя причина горести была не в ней. Это было не справедливо, но Марена никогда не жаловалась - гордо вздергивала подбородок в ответ тем, кто гонял её, оскорблял, ненавидел. Прямо так же, как вздернула его сейчас Нарцисс.
— И правда, — согласилась Мокошь — Словно она её и породила, если бы я не увидела её рождение собственными глазами - никогда бы не поверила, что эта девочка не её дочь.
— Мы не делали её похожей на Марену, сами удивлены такому результату — произнес Хорс, наконец, ответив на вопрос, который никто не смог задать.
— Может сама Марена приложила к этому руки? — предположил Сварог.
— Зачем ей это?
— Затем же, зачем и Сварогу, — ответила Зоря, наконец, подойдя к своему творению, и, задумчиво погладив её по темным волосам, — Чтобы научить её своему ремеслу, сделать из неё наследницу. Сама породить дитя она не способна - Марена одинока, поэтому она решила выбрать Нарцисс.
— Ты знала? — удивился Хорс.
— Нет, дорогой, но я видела её рядом с нашим домом, — Зоря взяла девочку на руки, обняла, поцеловала в обе щеки и, взяв сына за руку, подошла к своему мужу — Мы тогда только-только начали над ней работать. Мара появилась передомной всего на миг и исчезла. Я долго думала над этим, но, вскоре, забыла.
— Подумать только, мы столько трудились над её внешностью, характером, столько лет на это потратили, а оказалось всё уже давно за вас решили... — произнес Хорс с горечью в голосе.
Но он забыл про своего сына Лучика, который только что принес клятву быть для неё истиной, любовью, верой и опорой, который смотрел на Нарцисс как на дорогую сердцу душу, подругу, сестру, и его вовсе не волновали цвет её волос и глаз, ему было не важно то, что с ней сделала какая-то Марена. Он обещал, что будет рядом, обещал, что она расцветет в его тепле, а значит так и будет, несмотря ни на что.
Через несколько дней, девочка уже уверено вступала на своих ногах, а Лучику все же удалось разговорить её. Его радости в тот день не было предела. Ему было очень интересно объяснять, показывать и рассказывать девочке обо всём вокруг. Хорсу и Зоре он почти не оставлял работы, занимал все время своей Нарцисс и печалился, когда она, устав от всего нового, уходила в сон порой прямо по пути. Но очень скоро она окрепла. Теперь же Нарцисс своей безмерной любознательностью и энергичностью иной раз не давала спать Лучику, задав ему очередной вопрос, или, потащив его с собой играть. Но Лучику была приятна эта усталость, он очень её полюбил.