Карамельный латте с тобой

Одним июльским днём, я с папой гулял в парке и катался на велосипеде. Нам было так весело, что мне хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Папа брал меня на руки и крутил как самолётик в небе. Мама стояла рядом с морожеными рожками и смеялась. Я говорил:"Папочка, папочка, покрути ещё, ещё, пожалуйста."И меня начинал крутить то в одну сторону, то в другую. Во время прогулки я мог спросить:
-Пап, а пап, а я смогу стать космонавтом в будущем?
-Конечно-конечно, сынок, обязательно, если сильно этого захочешь.
-А великим футболистом, о котором будут ходить легенды? Как Роналдо?
-Обязательно, сынок, если сильно захочешь, мы тебя с мамой поддержим. Только не сдавайся.
-Спасибо за вашу поддержку. Я всего добьюсь. Обещаю. Только будьте рядом.
-Конечно, сынок, конечно.
Когда я подрос, и мне исполнилось долгожданных 15 лет, я находился в сборной страны. Как я и говорил в детстве, я смог добиться высот благодаря своему упорству и усердию. Правда родителям стало всё равно на меня, они предпочли больше работу, чем мои успехи и поддержку, которая мне была так необходима. Всякий разговор заканчивался простым залипанием в телефон, что мамы, что папы. Где все эти обещания, поддержка, которую они мне внушали с самого детства, я не мог понять. Порой мне хотелось просто кричать, вынести всю боль наружу. Мог кидаться подушками, всё, что попадалось под руку. Когда я просил, молил обратить внимание на своего ребёнка, сына, они говорили:"Мы знаем, что ты молодец. Так держать. Ты наша гордость."Смотря в телефон.
-Вы можете хоть раз взглянуть на меня, мама, папа. Я понимаю, вы люди мобильные, но я не робот. Я тоже хочу вашего простого человеческого внимания.
-Сынок, мы понимаем тебя, но нам пора работать. Всё целую,-уйдя, сказала мама на прощание.
-Да, сынок, мы любим тебя, но проекты горят. Мы то и с ними и сами горим, понимаешь бизнес,- и сжав мне плечо, сказал папа.
Я понимаю, что у них бизнес, но и я хочу обычной ласки, заботы. Я, поняв, что здесь не заручиться поддержкой, стал всё время отдавать футболу. Фанатов у меня не было отбоя, особенно фанаток, но той самой не мог найти.
Было дело, я нашёл ту самую. Я не понял это сразу, но как оказалось она цепляла. Не знаю чем, но к ней я тянулся с невероятной силой. Я вечно к ней стал подкатывать, делать комплименты, даже, когда я играл на поле в школе, я каждый гол посвящал ей:
-Фая, этот гол для тебя. Я сейчас забью, смотри.
Она смущалась, её подруги шушукались, парни меня били в бока, мол что ты несёшь. А мне было всё равно, меня это забавляло. Мне хотелось с ней быть всегда рядом. Как-то раз, зимой, она шла в компании, в которой был и я. И я, не знаю, что произошло в тот момент, но мне захотелось кинуть в неё огромный снежок. Она была такой милой, когда злилась. И запустила в меня в несколько раз больше. Я смеялся, она тоже, и казалось большего и не надо. Я не думал, что могу настолько радоваться жизни. Той же зимой она шла одна, как всегда в наушниках. Сколько не шёл домой, она всегда слушала музыку при любом удобном случае. В это время был галалёд, и одному по скользкому льду идти опасно, но она видимо почувствовала себя бессмертной. Я шёл сзади и наблюдал, что она будет делать дальше. Остановившись напротив небольшой горки, она стояла в такой позе, как будто думала над решением сложной задачки. И ничего не придумала лучше, как пойти прямиком по этому льду, и что и следовало доказать, подскользнулась, причём, как оказалось, метко. Я, стараясь сдерживать смех, помог подняться, и сам чуть не упал. Она тоже засмеялась. Её улыбка светилась ярче любой звёзды на небе, солнца. А глаза заставляли утонуть навсегда. Хотелось понять, что она испытывала, когда радовалась, а когда горевала по ночам. Что за тайны крылись за невидимыми стенами хрусталика карих глаз.
Был случай, летом, она должна была идти за справкой к врачу, но решила перед этим прогуляться. Она находилась в это время на больничном, а я сидя в школе места себе не находил, переживал, что с ней, как поживает. Боялся написать. И я вместе с компанией собирался идти домой по знакомой аллее, как вижу выглядывает из уголка дома её милое личико. Сначала подумал, показалось, но когда она стартанула бежать, меня что-то потянуло, и я побежал за ней следом. Бежал, позабыв обо всём, лишь бы догнать. Она наивная, думая, что убежала, остановилась, а я её смог догнать, и только вымолвил:
-А ты быстро бегаешь, Фая.
-Крис? Ты что здесь делаешь?
-Такой же вопрос и к тебе, Фая. Халтуришь?-сщурив глаза, сказал я, пытаясь отдышаться.
-Тебе показалось,-делая вид, что не причём, сказала она.
-Ахахх, конечно -конечно, так прям и показалось. Ладно, хорошего выздоровления, Фая.
И я убежал, подмигнув на прощание. Я был такой счастливый в этот момент, что хотелось бежать, бежать сломя голову навстречу ветру и солнцу. Она для меня была лучиком света в полутьме туннеля. С ней я был как тем самым самолётиком в небе среди облаков. Он летел и летел, облетая скалы и другие препятствия на своём пути.
Я любил называть её малышкой, малой, ведь для меня она была таким же маленьким созданием.
Она была шикарна в своём платье на выпускном. Туфли подчёркивали её утончённые изгибы ног. Захотелось как в тех самых фильмах и сериалах прикоснутся пальцами до щиколотки и провести нежными касаниями по коже, застегнув последнюю застёжку. Понести на руках к её же дому, улыбаться и думать о совместном будущем. Кружить вечно в танце, а не только на выпускном. Наблюдать за каждым её движением, взглядом, улыбкой, прижать к себе и никогда не отпускать, никогда..Прикоснуться губами ко лбу, нежным волосам и покачивать из стороны в сторону. Дарить всё самое лучшее, да чёрт возьми горы ради неё свернуть...А она упорхнула...упорхнула как бабочка в другие края, на другие поля. А я не успел и оглянуться...признаться в любви. Я вечно бегал за популярностью, думал, в этом и есть смысл жизни, а как оказалось, упустил самое дорогое на свете. Думал фанатки, футбол, деньги, харизма, а оказалось, что счастье всё время всегда было рядом.
Я вечно любил её поздравлять со всеми праздниками по эсэмэс. Написал как-то, какую майку мне взять, она была в шоке от такого вопроса, а я был доволен, что попал в самое сердечко. Предлагал вечно сделать селфи на свой телефон, а потом разглядывал её по ночам до мельчайших деталей. Когда она очень хотела выйти к доске, я выкрикивал её имя и говорил:"Фая хочет, Фая. Очень сильно хочет к доске.Вызовите."Мне, правда, потом прилетало, но меня это мало заботило.
Во время школьной поездки, я не давал ей спать. То подушку её же отбирал, то одеяло. Подходил и говорил ей на ухо что-нибудь, отчего она потом начинала дёргаться от неожиданности. На весь вагон говорил про Фаю. Если она шла чистить зубы, то я шёл с ней. Вечно её доставал со всякими вопросами. Если девочки предлагали играть в карты, то я сразу же соглашался, потому что там была Фая. Вечно подходил к ней исподтишка. Но она уехала в другой город, позабыв обо мне, и вряд ли сможет вернуться обратно. А когда я узнал об этом, мне как будто несколько кинжалов вонзили в сердце, и оно распалось на мелкие осколки. Тогда я понял, что не могу без неё, что я чёрт возьми люблю её, всем своим холодным и дурацким сердцем. Я страдал, как будто солнце ушло за горизонт и больше не возвращалось. На футболе я стал быстрее уставать. А ночью мне хотелось рыдать, рыдать в подушку, как только проскальзывала мысль о ней. На нервной почве я даже стих написал, не понимая, откуда у меня появились способности к писательству:
Не быть с тобой вместе нам,
Не быть как Инь и Янь,
Не быть ни небом и ни землёю,
Ни днём, ни ночью,
Ни летом, ни зимою.
Не встречать с тобою нам рассветы и закаты,
Вставать с утра по раньше нам с тобой не суждено ,
И вечерком под треск камина не рассматривать альбомнице твоё.
Не стаять с тобой плечом к плечу,
бок о бок не идти к большим мечтам,
Не грезить о большом успехе,
Не думать о большой семье .
Не быть с тобой вместе нам ,
Увы, не в этой жизни,
Но не расстраивайся ты так,
Найдёшь ещё любовь свою,
Которую ни гром и ни буря не сломит,
Чтобы ни было на свете.
Ты только, пожалуйста, не забывай,
Иногда так вспоминай,
Как о лучике прекрасном.

Ты меня не забывай,
Только изредка, вспоминай...)
Я стал холодным, не способным что-либо чувствовать. Погрузился с головой в футбол. Опять вернулся в ритм и навсегда закрыл дверь в прошлое. Фанатки меня забавляли, но не с одной из них я не встречался либо встречался, но не долго. Всё было не то. Либо я стал придирчивым, либо я не хотел отношений. Много кто сходил по мне с ума в школе, но мне было всё равно. Это могло продолжаться не долго, если что-то могло намекнуть на её существование. Тогда я срывался. Всегда смотрел её сторис и жалел о том, что не успел признаться, корил себя. Но я сумел бороться с этим. И спустя время вовсе забыл, как вдруг в нашей школе появляется новенькая. Однажды она застукала наш разговор с фанаткой, с которой я был вместе, но она вечно меня донимала. И мне стало настолько стыдно от этой ситуации, что я пытался незаметно извиниться. Приходил к ней, разговаривал и болтал обо всём. И решил, что самое лучшее решение- позвать её на матч как искупление вины, но не заметил как влюбился снова в неё, в Азалию. Она была так похожа на Фаю, вылитая по характеру, по внешности, по поведению, что у меня случилось дежавю. И меня тянуло к ней с невероятной силой. Даже на свидание пригласил. Но я не смог побороть себя, во мне давно таилась эта горечь, гадкое чувство, что Фая бросила меня, не важно уже было, что это другой человек, что я не успел признаться, я хотел показать всему миру и ей, Фае, что у меня всё хорошо, что я счастлив, и я дал поцеловать себя фанатке на глазах у Азалии. Я хотел тыкнуть в лицо Фаи, показать, что она сделала со мной, а когда очнулся, понял, что это был другой человек и давно не Фая. И молил о прощении под окнами Азалии, понимая, что поступил как мудак и что не заслуживаю прощения. Букет я подарил маме, она была счастлива такому подарку. Родители стали больше уделять мне внимания, но всё равно они не смогли затянуть ещё открытые раны, когда я был одинок.
Я стал умолять простить меня, и пойти на матч, и последние мои слова смогли помочь ей задуматься над шансом.Она пришла на матч, и я окончательно потерял себя, забыв о своём поступке, и хотел её поцеловать. И она пообещала дать это сделать после матча, как самый главный приз. Я согласился, ведь было в этом что-то правдивое. Как говорится: вижу цель, не вижу преград. Я играл, зная, что меня ждёт моя будущая девушка, с которой мы будем вместе, и я всё исправлю, ведь это и есть любовь.
После игры, я хотел подойти к ней, спросить, как наша команда справилась, как вдруг меня перегородила толпа фанаток с автографами. При желании я мог их растолкнуть и сказать, что не сейчас, но увидев Азалию улыбающуюся и разговаривающую с каким-то типом в костюме и сияющую, на моём лице стали выступать желваки, и на автомате сжались кулаки. И сразу вспыхнули воспоминания о Фае. Я готов был разнести здесь всё к чертям собачьим. Но сдерживаясь и включив наигранную улыбку, оставил автографы, и как только я собирался к ней пойти, мой путь перегородила та самая фанатка с прошлым поцелуем.
-Привет, Крис,-помахала она ручкой и хитро улыбнулась.
-Привет, Эвелин, что тебе нужно?-зло спросил он.
-Я лишь хотела с тобой поболтать и возможно повторить наш поцелуй,-ухмыльнулась и немного спустила брительку от топа.
-Мне сейчас не до тебя, Эвелин. Отвали.
-Ну Крис, погоди. Давай поговорим.
И я увидел как Азалия подняла свою одну бровь верх и ухмыльнулась этому типу. А во мне всё закипело, и хотел опять вымести свои эмоции на чём-то. Вот была бы груша, всю бы порвал. Но мельком заметил Эвелин и сказал:
-Пошли,-и схватил её руку в свою.
-Куда?
-Узнаешь.
И она не стала сопротивляться. Придя в женский туалет, ведь в мужском был больше процент, что нас застукают, и, забыв закрыться, я стал целоваться с ней. Так резко, до потери дыхания. Я целовался, а во мне всё больше и больше подступала к горлу обида, горечь. Я думал, что она давно ушла, но нет, она поджидала своего часа. Я хотел бить кулаками об кафель туалета и рыдать. Говорят, что мужчины не умеют плакать, но всё это было не правда. Они плачут только тогда, когда на сердце скребут, нет, раздирают кошки. И хочется кричать от безвыходности. Я хотел утонуть в бездне моря и не подниматься на поверхность. Я не мог дышать, всё горело и пылало ярким пламенем изнутри. Мне хотелось прыгнуть в пропасть. Я смотрел на Эвелину, она наслаждалась, а я хотел одного: быть с Фаей. И услышав скрип двери, я не предал этому значения и углубил поцелуй, но как только услышал знакомый голос, всё вдруг осветилось, и я очнулся. Передо мной стояла Азалия и смотрела на меня в шоковом состоянии. Я готов ей был упасть в ноги и молить о прощении, но она точно бы меня не простила. И я готов был свернуться комочком на холодной плитке туалета и закрыться на замок в себе. Но я решил попытать удачу и побежал за ней, но не смог догнать, не нашёл её. И сев на бетон среди мест на трибуне, зарылся пальцами в волосы и заснул, проронив последнюю слезу...
"Мне тоже было не легко, малышка..."-последнее, что я смог про себя сказать.