Отражение в разбитом зеркале
Последние недели учебного года прошли для Астры в тумане странной отстранённости. Новость о побеге Питера Петтигрю и невиновности Сириуса Блэка взорвала магическое сообщество, но её личная роль в этой драме, к её облегчению, осталась скрытой от широкой публики. Для всех она по-прежнему была Астрой Дамблдор, племянницей директора, пережившей тревожное окончание года из-за событий в Шоколадной комнате.
Но внутри всё перевернулось. Знание, что её отец жив, свободен (пусть и неофициально) и что он не монстр, а жертва, не принесло мгновенного умиротворения. Напротив, оно открыло новую, более сложную рану: рану выбора. Теперь она должна была решать, что делать с этой правдой. С этим человеком.
Первое, косвенное общение пришло через Дамблдора. Сириус, скрываясь, прислал ей письмо. Не длинное, не оправдывающееся. Всего несколько строчек, написанных неровным, торопливым почерком, будто он боялся, что его перехватят или что он передумает:
«Астра. Прости. Не за то, что не предал. За всё остальное. За каждый твой день без отца. Я не прошу ничего. Только знай: я помнил. Каждый день. Твоё имя, твои глаза. Ты - моя звёздочка. И всегда будешь. Сириус».
Она читала и перечитывала эти строки, чувствуя, как в груди снова поднимается знакомая смесь гнева и щемящей боли. Она не ответила. Не могла. Положила письмо в шкатулку, где хранился деревянный планетарий от Фреда, и закрыла крышку.
Фред был её главной опорой в эти дни. Он не давил, не требовал рассказов. Он просто был. Уводил её на тренировки по квиддичу (где она сидела на трибунах, а он нарочито неуклюже падал с метлы, пытаясь её рассмешить), тайком проносил в библиотеку её любимый вишнёвый сок или просто сидел с ней в тишине пустого класса, держа за руку. Его присутствие было тихим напоминанием, что в её жизни есть любовь, которая не связана с болью и потерей, - простая, верная и смелая.
Однажды вечером, когда они вдвоём сидели у Чёрного озера, Астра наконец заговорила о том, что её грызло.
- Я смотрю на Гарри, - тихо сказала она, наблюдая, как солнце красит воду в багровые тона. - И вижу, как он страдает от того, что никогда не знал своих родителей. Он хотел бы хоть минуту с ними. А у меня... мой отец жив. Он хочет меня знать. И я... я боюсь его. Боюсь этой встречи. Боюсь, что не смогу дать ему того, чего он ждёт. Боюсь, что злюсь на него. Или, что хуже... что вообще ничего не почувствую.
Фред обнял её за плечи.
- Знаешь, когда мы с Джорджем впервые сделали нашу Прыгающую палочку, она взорвалась у нас в лицах и на неделю окрасила наши языки в синий цвет, - сказал он задумчиво. - Мы боялись подходить к новым экспериментам месяцами. Но в итоге всё равно подошли. Потому что иначе мы так и не узнали бы, каков на вкус успех. Или очередной синий язык. Не обязательно прыгать сразу в объятия, Звёздочка. Можно начать с письма. С одной встречи в присутствии Дамблдора. Дать себе право злиться. Он это заслужил. Но и дать себе шанс... тоже.
Его слова, такие простые и лишённые пафоса, запали ей в душу. Возможно, он был прав. Она не обязана быть идеальной дочерью, не обязана мгновенно простить. Она имеет право на свою боль. И на свою осторожность.
Последним ударом перед отъездом стал разговор со Снейпом. Он вызвал её к себе в кабинет якобы для разбора итогового зелья. Когда она вошла, он стоял у окна, спиной к ней.
- Полагаю, поздравления будут неуместны, - произнёс он своим шелковисто-ядовитым голосом, оборачиваясь. - Ваш... отец... восстановил своё доброе имя. Отчасти.
- Профессор? - осторожно сказала Астра.
- Ваши уроки со мной, мисс Дамблдор... или, прошу прощения, мисс Блэк... - он растянул фамилию, как будто пробуя на вкус что-то горькое, - будут продолжены летом. Несмотря на изменение вашего... статуса. Опасность никуда не делась. Петтигрю на свободе. А вы теперь - не просто сирота под защитой Дамблдора. Вы - дочь Сириуса Блэка. И для определённых кругов это делает вас мишенью интереснее.
В его чёрных глазах не было привычной ненависти. Была лишь холодная, безжалостная констатация факта.
- Я понимаю, профессор.
- Надеюсь, что так, - пробормотал он. - И надеюсь, ваша внезапно обретённая семейная жизнь не затуманит вам разум. Сентиментальность - роскошь, которую не все могут себе позволить.
В день отъезда на Хогвартс-экспрессе Астра стояла на перроне, чувствуя себя разорванной на части. С одной стороны - Луна, машущая ей с уже тронувшегося поезда. С другой - Фред, который ждал, чтобы сесть в один вагон с ней и Джорджем. Где-то в невидимых тенях, возможно, наблюдал за ней человек с её золотыми глазами, её отец. А впереди - лето в Норе, но уже не как уютное убежище, а как место, где её тайна будет висеть в воздухе между ней и Уизли, особенно теперь, когда Рон всё знал.
Она взяла протянутую руку Фреда и поднялась в вагон. Поезд тронулся, увозя её из Хогвартса - места, где её детство официально закончилось. Впереди было не просто лето. Впереди была первая, пусть и заочная, встреча с призраком её прошлого, который теперь стал плотью и кровью. И ей предстояло решить, кем она станет: Астрой Блэк, дочерью беглого узника, или Астрой Дамблдор, творением старого волшебника, или просто... Астрой. Девушкой с золотыми глазами, которая учится жить с правдой, какой бы колючей и сложной она ни была. И она была бесконечно благодарна, что в этой новой, пугающей реальности рядом была рыжая ухмылка и тёплая, крепко держащая её рука.