...

На следующее утро Малфой проснулся в хорошем расположении духа, несмотря на вчерашний не очень удачный разговор. Но и прошел он не так плохо, как ожидал Драко. Это означало, что шансы на сближение есть.

При этом он понимал, что это будет непросто. Мало того, что рядом будут крутиться его друзья, с которыми он контактировать не хотел, да и в принципе ревновал Поттера, так ещё, видимо, он не может нормально говорить с ним. Вечно выходило из языка что-то не то. Ему уже казалась идея сближения с ним довольно провальной...

Из довольно сложных раздумий его выдернули стуки в дверь. Как оказалось, пришёл виновник прошлого конфликта, понял он это по голосу. Драко быстро заправил с помощью магии кровать, привёл себя более-менее в порядок, сел на заправленную кровать и с чистой совестью сказал:

— Можешь войти, — после этого он вздохнул. На самом деле сначала он хотел его прогнать, но, подумав, всё-таки решил ради любопытства послушать, зачем тот пришёл.

— Слушай, Драко, я немного вспылил тогда, ты ведь понимаешь, что я не имел в виду идти к нему и сразу же признаваться. Сначала мы могли бы все вместе собраться и обсудить всё... — не успел он закончить, как его грубо перебили:

— Да я понял уже, ты пришёл только это сказать? — Драко приподнял бровь.

— Ну отчасти да. Когда ты там заперся после нашего разговора и не выходил ни под каким предлогом, все стали волноваться, а я, немного подумав, понял, решил, что, может, я в чём-то виноват. Если будет нужно тебя прикрыть для чего-то, ты скажи, — после этих слов он решил уйти, увидев, что Малфой о чём-то задумался. Он понимал, что ему нужно время.

— Подожди! Позови сюда Панси и Тео, нам четверым нужно кое-что обсудить, — сказал блондин быстрее, чем понял смысл сказанного.

— Хорошо…

Когда мулат ушёл, парень корил себя за последние слова. Не зря говорят, что любовь делает человека тупым. Да он просто влюблённый кретин, который безрассудней гриффиндорца. Но было уже деваться некуда. Пришло время рассказать то, что он бы предпочел никогда не говорить.

— Дракуся, ты нас звал, — отозвался обеспокоенный голос девушки.

— Паркинсон, я просил так меня не звать! Вот почему ты не называешь Тео Теокусей или Блейза Блейзусей? — разозлившись, отчеканил Малфой, всё ещё сидя на кровати.

Он раньше серьёзно не говорил на эту тему, но раз он собрался рассказать про то, что влюбился, то пора бы и эту тему затронуть.

— Не дай Мерлин такому произойти, – ужаснулся Тео.

— Потому что, Драко, ты мне нравишься, и мы с тобой даже раньше встречались, –ответила девушка и села на белый ковёр возле кровати.

Забини пристроился рядом с Панси, а Тео предпочёл сесть на стул. Никто из них не садился на кровать лишь потому, что Драко был настолько собственником, что даже не любил, когда кто-то сидит на его кровати. Сначала друзья, конечно же, возмущались по этому поводу, но потом привыкли, видя, что на него их возмущения не возымели никакого эффекта.

Хоть только начало учебного года, и слизеринец получил комнату относительно недавно, но они уже привыкли к чистому и мягкому ковру, поэтому не заморачиваля с трансфигурацией стульев. Обычно они всегда, когда во что-то играли, то садились на этот ковёр. Это уже стало за такой короткий период маленькой традицией. Ну а вообще Малфой говорил, что в будущем переделает немного комнату, если, конечно, его не лишат звания старосты факультета.

Когда все уселись, Драко снова обратился к слизеринке:

— Панси, я тебе уже говорил, что мои чувства к тебе остыли, и ты мне…

–Дракуся, может, ещё твои чувства ко мне не остыли, ты же помнишь время, когда мы были парой…

–Паркинсон, мы с тобой встречались всего одну неделю. И за эту неделю мы даже ни разу не поцеловались. Как ты не понимаешь, что я люблю другого. Да, я предложил тебе встречаться лишь потому, что хотел забыть его, но понял, что не могу. Знаю, это было подло, поэтому прости меня. Когда я сразу понял, что не смогу его забыть, то порвал отношения, ведь не хотел давать ложных надежд…

Панси сначала удивилась такому заявлению, но быстро взяв себя в руки, ответила:

–Прости, на самом деле я тоже к тебе остыла. Просто иногда мне было обидно. Я не понимала, когда мы встречались, зачем ты предложил это, но из-за любви своей я ничего не замечала, потом я расстроилась, что ты мне особо ничего не объяснив, порвал наши отношения. Потом я поняла, что они были какие-то фальшивые, но до сих пор не понимала, зачем ты тогда предложил встречаться. Ну а так мне просто нравилось называть тебя во время отношений Дракуся. Поэтому я и сейчас тебя так называю. Ещё это была своеобразная небольшая месть тебе за эти отношения… И да, я тебя тоже прощаю, Драко, –ответила немного виновато девушка.

–Но, пожалуйста, не называй меня больше Дракуся, мне напоминает это наши фальшивые отношения, –сказал серьёзно Малфой.

— Ко... –не успела закончить Панси, как её перебили.

— Вы там скоро, а? Если ты хотел поговорить с Паркинсон, тогда зачем нас звал? Конечно, шоу вышло хорошее, но мы бы хотели узнать, зачем ты нас позвал? –сказал Тео.

— Это немного связано с темой нашего разговора, –ответил Малфой, а Панси добавила:

— Да мы уже закончили, Теокуся.

— Паркинсон.

— Что?

— Я больше с тобой не общаюсь, — ответил Нотт.

— Ой, да ладно, что ты такой ранимый-то, а? Не переживай, не буду я тебя называть Теокуся, у меня для этого есть Забини.

— А вот так мы с тобой, Панси, не договаривались, –ответил присоединившийся к беседе мулат.

— Драко, кого ты не можешь забыть? — спросил серьёзно Тео, и остальные тоже обратили всё внимание на парня. Кто-то сгорал от любопытства, кто-то спокойно к этому отнёсся, как в порядке вещей, ну а кто-то ждал, пока он всё расскажет.

Слизеринец вздохнул, всё ещё не понимая, зачем он всё это устроил, но он ответил:

— Я хочу сказать, что мне давно нравится один человек… – на одном дыхании ответил Малфой.