#21
Сегодня разбирал хлам у себя дома и наткнулся на свои старые книжки. И да, получается, что я именно тот вымирающий вид мужчин, которые читают книги. Так собственно о чем это я? О моих старых книгах. По мимо детской литературу там было, множество красивых историй, в которых мужчины поголовно были настоящими благородными рыцарями (и даже негодяи были рыцарями, просто амбициозными), а женщины — сплошь утонченными принцессами. Мужчины в этих книгах красиво ухаживали, красиво говорили, красиво спасали и красиво (но благородно!) умирали.
И нетрудно догадаться, что маленький мальчик, впитавший каждой клеткой неокрепшего детского сознания литературные образы, старался быть именно таким рыцарем.
О, я был настоящим мастером благородных ухаживаний: дарил цветы, водил в кафе, писал стихи, организовывал необычные свидания. Я мог пройти пешком через весь город, чтобы проводить девочку со школы. Словом, я был невероятно хорош во всем этом. Настолько, что меня даже посвятили в рыцарский орден.
Догадываешься, в какой? Да, именно: Великий Рыцарский Орден Френдзоны.
Это печальное посвящение произошло прекрасным днем когда одна принце... девушка, за которой я почти два года красиво и безнадежно ухаживал, плакала у меня дома по поводу расставания с её очередным парнем.
Кажется, за те прошедшие два года это была то ли пятая, то ли шестая неудачная «любовь всей её жизни», которую я, как Настоящий Титулованный Друг имел возможность наблюдать. Я злился, но скрывал эту злость и стойко выслушивал очередную порцию излияний, о том, какой мудак оказался её новый избранник.
Так вот я как настоящий рыцарь её утешал, говорил хорошие слова про неё и плохие про того парня, который не оценил её красоту, остроумие, чувство юмора... Как вдруг она подняла на меня свои красивые заплаканные карие глаза и сказала:
— Ты такой хороший! Вот бы мне такого парня... как ты.
Прошло не помню уже сколько лет, а я до сих пор помню оглушивший меня в тот момент звон ломающихся рыцарских доспехов. До сих пор помню, как за доли секунды перед моими глазами пронеслись все два года, на протяжении которых я безотказно был рядом «и в печали, и в радости». Как молниеносно пронеслись в мыслях и годы до неё — все другие девушки в моей жизни, для которых я был невероятно хорошим другом. Клянусь, я бы хотел себе такого же друга детства, как я сам! Но увы, так же я до сих пор помню, что именно в тот момент мне... расхотелось быть рыцарем, а страстно захотелось быть тем мудаком, из-за которого она плакала. Только хорошим мудаком, который бы любил эту девочку сильнее всех на свете.
И тогда на помощь снова пришла литература. Правда, совсем другого плана. Красивые романтичные истории уступили место на книжной полке странным и редким изданиям по соблазнению женщин.
Я читал и не мог поверить своим глазам. В этих книжках все было совсем не так, как в романах про рыцарей. Все, что я до этого знал о девушках и о том, как они выбирают парней, в этих книгах ставилось с ног на голову и объяснялось с точностью да наоборот!
Эти книги учили тому, как не показывать свои чувства и желания, как прятать заинтересованность под показным равнодушием. Как скрывать естественное волнение за настойчивостью. Как не следовать своим желаниям, а следовать пути эффективного соблазнения. Представляешь, милая?! В этих текстах отношения между мужчиной и женщиной рассматривались с позиции эффективности, как будто это был какой-то производственный процесс. Процесс общения между полами описывался цинично и холодно, и подозрительно походил на инструкцию к активации атомной бомбы, как будто отношения — это последовательное взаимное нажатие нужных кнопок на теле человека. Ошибешься с кнопкой — и тебе пиздец, бомба взорвется и начнется ядерная зима, полная холода и одиночества.
В этих книгах все то, что я считал самым прекрасным проявлением чувств называлось «завышать значимость», «казаться нуждающимся», «заваливать баланс» (это когда ты имеешь неосторожность показать, что человек тебе нравится больше, чем ты ему).
Доверие называлось «раппортом», а таинственный процесс, когда это доверие между двумя влюбленными образуется — «подстройкой». Как тебе определение из интернета: «Подстройка — это создание раппорта»? — пришлось погуглить, потому что не особо смыслю в этой половой арифметике.
Сначала я подумал, что все это полная чушь. Ну не мог реальный мир так кардинально отличаться от моих представлений! И поэтому я решил проверить свои новые знания на практике.
За следующий месяц я переспал с вдвое большим количеством женщин, чем за всю свою жизнь до этого. Рост эффективности — 200%, любой производственник умирает от зависти.
Это было ошеломляюще: все, описанное в книгах работало. И работало тем лучше, чем больше я в этом практиковался.
За эти года я понял, что чем лучше я скрываю свои настоящие эмоции и желания, чем более мастерки оборачиваю всё в коктейль из показного равнодушия и циничного движения к цели — тем большим успехом у женщин пользуюсь.
Да-да, ты сейчас такая: «Что ты несешь! Все не так! На самом деле мы любим честных, настоящих и милых!».
В ответ могу лишь предложить вспомнить, кто из твоих ухажеров запомнился тебе больше — добрый малый, заваливающий милыми смс с пожеланиями доброго утра, спрашивающий, пообедала ли ты, надела ли шапку? Или не отвечающий на сообщения сутками засранец? Который приезжает, когда ему вздумается, плюет на твое возмущение и забирает тебя с собой. И ты знаешь, что ты у него не единственная (возможно даже за сегодня), но тебе все равно с ним почему-то хорошо? Не скучно, местами сладко так больно, но... хорошо.
В общем, я стал настоящим мастером в том, чтобы скрывать свои «неэффективные» порывы и заменять их эффективными действиями. Страх показывать свои эмоции — вообще бич современного общества и мой жизненный опыт наглядно объясняет, почему. Чувствительность и эмоции — это слабость. Так говорит нам общество и мы этому бреду охотно верим, как верим во вред ГМО, не проверяя фактов.
И я тоже этому верил, поэтому больше никогда не попадал во френдзону, считая это одним из своих главных достижений в жизни.
Но эмоции — это разновидность энергии. И как всякая энергия, они не появляются из ниоткуда и не исчезают в никуда. Закон сохранения энергии работает не только в физике. Запретил своим порывам реализовываться естественным образом — жди, что природа возьмет свое иначе.
И вот, в один из вечеров, когда я привычно сажаю на такси и равнодушно целую в щечку свою очередную «эффективную» победу, вдруг ловлю себя на мысли, что за те несколько часов, что мы провели вместе, мы даже толком не поговорили. Сейчас это кажется логичным — люди обычно не разговаривают при мастурбации, а к тому моменту к своим победам на любовном фронте я относился не иначе, как к увлекательной разновидности самоудовлеторения.
Так что мы, мягко говоря, были не близки. Чтобы ты понимала насколько — мне даже пришлось открыть в телефоне нашу с ней переписку, чтобы вспомнить, как зовут ту, чье такси только что скрылось за поворотом. И, несмотря на парочку приятных безответственных оргазмов, у меня еще оставалось вино и вполне объяснимое острое желание разговаривать. Поэтому я сел и начал писать. Тогда я не понимал зачем это делаю. Мне просто хотелось сделать то, что когда-то давно делал маленький рыцарь — поговорить с человеком по душам.
Очнувшись через два часа, я обнаружил себя в той же позе на кухне, с пустой пачкой сигарет, полностью допитым вином и пятью страницами сплошного текста. Меня буквально вырвало эмоциями. Вырвало всем, что я копил в себе целых пять лет. Всем, что отравляло, копилось в не высказанных фразах, запрещалось в действиях, задвигалось в долгий ящик, подменялось технологиями и, в конечном счете вызвало эмоциональный токсикоз — все оказалось на этой несчастной бумаге.
Я был в стельку пьян и меня совершенно не метафорически тошнило от большого количества выкуренных сигарет. Но вместе с опьянением, я ощутил неожиданную легкость, которая обычно бывает после того, как любая тошнота пройдет через свое неприятное логические завершение в туалете.
Да, мышка, мне тоже неприятна эта аналогия, поскольку именно тот сумбурный, спьяну написанный текст лег в основу первых написанных для тебя писем.
Однако, это точный способ передать тебе всю освобождающую отвратительность переживаний, которую я испытал. Как и роды — довольно неприятная, с эстетической точки зрения процедура, — рождает на свет что-то прекрасное, так и мой вечерний катарсис произвел на свет что-то лучшее, чем я сам. Но это я понял не сразу. Потому что когда утром перечитал написанное, то пришел в ужас. Это был ужасный документ. Настолько правдивый и отвратительный, что даже... красивый.
Первым моим порывом, конечно же, было его немедленно уничтожить, потому что я содрогался при одной мысли о том, что кто-то может прочитать этот текст. Но вместе с тем, с этих строк на меня смотрел я сам. Этот «я» явился ко мне в виде приведения того, кого я сознательно в себе убил много лет назад и теперь каждой буквой укорял за самое страшное надругательство над собой, которое совершал последние 5 лет своей жизни.