Моя воинственная лиса

Впервые за долгое время я выспалась, может, сказалась усталость или нервное напряжение, но спалось мне и правда чудесно, по крайней мере до тех пор, пока я не начала шевелиться. Каждая мышца, каждая косточка, да даже само лицо – всё, абсолютно всё болело, хотелось вернуться в плен одеяла, но чутьё подсказывало, что я и так безбожно проспала утреннюю разминку и ничем хорошим это для меня не закончится. С другой же стороны, если бы я проспала, то инструктор не стал бы со мной возиться и просто в наглую сбросил бы с кровати. А может, у него проснулась совесть или хотя бы капелька жалости? Ну, даже если это была всего лишь капля и его вчерашний порыв обработать мои раны и помочь был лишь минутной прихотью, то это тоже не плохо. Может, я зря так плохо о нём подумала и в целом он не плохой человек? Хочется в это верить. Размышляя над поведением инструктора, я шагом черепахи направлялась в сторону плаца, где обычно и проходили тренировки. И если сначала моё настроение было приподнятым, то потом начало колебаться между: «тихий ужас» и
« я так и знала!». А всё почему, потому что инструктор уже вовсю проводил утреннюю тренировку и судя по запыхавшимся лицам, только недавно была пробежка. По сути, он должен был дать всем хоть немного времени для отдыха, но выждав пару минут он скомандывал  принять упор лёжа и приступить к отжиманий. Полноценным, без всяких поблажек в виде согнутых колен, где из всего тела работают только руки и поясница, девушки пыхтя и кряхтя выполняли полноценные отжимания, как выполняли бы новобранцы в армии. Ну и за что он так жестоко с ними? Неужели нельзя хоть чуточку быть помягче. Да, вчера они измывались надо мной, в придачу и губу разбили, но это ещё не говорит о том, что я буду их ненавидеть до конца жизни. Ненависть – это сильное чувство, которое не хочется тратить на людей, которых я спустя 3 месяца могу вообще не вспомнить. Не то, чтобы я была «матерью Терезой» и стремилась помочь всем и вся, но девчонки явно коньки отбросят, если разминка продолжится в таком же ритме, поэтому я попыталась ускорить шаг и буквально через пару минут уже была возле плаца. Как и думала, моё появление не осталось не замеченным, для Романа Георгиевича, который пристально смотрел как я приближаюсь. На доли секунды мне показалось, что у него в голове сейчас работают электронные весы с чашами. На первой чаше вопрос: На неё наорать и заставить делать упражнения вместе со всеми? А на второй : Что она здесь делает и какого чёрта вообще выползла из лазарета, бедствие ходячее. Может мне только показалось, но на доли секунды Роман Георгиевич приоткрыл рот, словно пытаясь что-то сказать, но потом всё же передумал. Подойдя ещё ближе меня начали замечать и остальные девушки: кто-то смотрел с презрением, кто-то с сочувствием,а кто-то с безразличием. Честно говоря, мне было всё равно на их взгляды и мысли, потому что конкретно сейчас меня волновал только один человек – Настя и её абсолютное бездействие, я видела, как она дёрнулась и попыталась встать, увидев меня, но потом поняла, что команды «прекратить упражнения» никто не давал. Так и тянулась эта игра в молчанку. Пока инструктор не отдал распоряжение построиться. Подравнявшись, мы ждали слов, которые нам скажет инструктор.
- Ещё раз добрый день, девушки.
- Добрый день, товарищ инструктор физического воспитания.
- Как вы все в курсе, вчера в казарме произошёл довольно нелицеприятный инцедент. Из-за вашей, бабской, склоки пострадала ваша соратница. Довожу до вашего сведения, что такая ситуация и поведение в целом категорически неприемлима. Если такой инцедент повториться вновь, то никаких оправданий  и объяснений я уже не приемлю, - на этих словах инструктор уж как-то сильно пристально и холодно посмотрел на группу девушек, с недалеко стоящей рыжеволосой заводилой. – Если вы забыли, то я напомню, что вы находитесь в военном лагере, где помимо физических способностей превыше всего ценится честность, отвага, мужество и допропорядочность. Если эти слова для вас являются лишь пустым звуком, то с прискорбием сообщаю, что вам не место в этом лагере и что дальнейшее обучение для вас будет прекращено. Сейчас, мы только на первом этапе тренировок, вы занимаетесь без боевой экипировки, без всего того, что вам понадобится при полевых учениях. Учения это не шутки. При них вполне реально получить настоящие травмы и если вы будете готовы оставить своего соратника на произвол судьбы, то ваше пребывание здесь превратится в сущий ад. И поверьте, произойдёт это даже без моей «лёгкой» руки, просто потому что свои же саратники могут забить до смерти. Поэтому у вас только два пути: первый, покинуть лагерь с «письмом счастья» и извещением по месту работы о непрохождении подготовки и второй – собрать мозги в кучу, отбросить все предрассудки и понты и начать работать как один слаженный организм. Время на размышления у вас до вечера. На вечернем построении я буду ждать результата. А сейчас, шагом марш в столовую на утренний приём пищи. Нечаева, задержитесь.
Ну вот знала, вот просто жопой чуяла, что он оставит меня. Я уже мысленно молилась всем богам, лишь бы этот мужчина не добавил мне парочку упражнений или чего похуже.
- Чего пришла на тренировку? Если бы была необходимость в твоём присутсвии, я бы разбудил.
-Извините, Роман Георгиевич, побоялась, что проспала тренировку, вот и пришла.
- Твоё тело всё ещё не готово к новым нагрузкам, поэтому по-хорошему нужно несколько дней отлежаться, мне здесь трупы не нужны, Нечаева, так что, не геройствуй и лежи, если плохо.
- Алиса.
- Не понял.
- Не Нечаева, а Алиса.
- Мне всё равно, хоть Полина, хоть Тамара. Для меня вы все на одно лицо и пока ничем друг от друга не отличаетесь кроме как ужасной физической подготовкой.
- Спасибо, что вчера помогли обработать раны.
- Не за что, моя обязанность следить за тем, чтобы вы сами не убились и не поубивали друг друга.
- Спасибо, я, наверное пойду, догоню остальных.
- Алиса, - даже как-то непроизвольно вздрогнула от того как именно этот мужчина произнёс моё имя. Этот приятный баритон без капли сарказма или ехидства. Никогда бы не подумала, что моё имя может звучать именно так. – Поговори с подругой, конспиратор из неё конечно так себе, уже 5 минут наблюдаю за тем, как она усиленно пытается слиться со стеной, но выходит из рук вон плохо. Это она меня позвала вчера в казарму. Не знаю всех ваших разборок между собой, но если дойдёт снова до драки, то пожалеете обе. Ты меня поняла?
- Так точно, товарищ инструктор. И всё-таки…
- Что всё-таки? Договаривай, раз начала.
- Всё-таки, вы не бесчувственный.
- Нечаева!
- Дайте договорить! Вы хороший! – выпалила я на эмоциях, сама от себя такого не ожидая. И, видимо, не ожидала не одна я, потому что инструктор замер и как-то странно на меня посмотрел. И что-то странное творилось в этот момент между нами двумя. Я с испугом за свою жизнь и небольшим смущением всматривалась в кристаллики льда глаз капитана, он же смотрел на меня, своими невозможными глазами, которые на секунду, всего на доли секунды дали слабину и стали чуть более человечными.