Lovetale

- Да мам, со мной всё хорошо. Нет мам, она сама пригласила меня к себе,ты ведь прекрасно знаешь,что сама я не стану навязываться. Нет мам, я не сильно промокла. Да мам, я в порядке. - обречённая вздохнула в трубку стационарного телефона, длинный и слегка закрученный проводок от которого она скучающе крутила на пальце в какую-то заковыристую спиральку,а тот в один неудобный момент подло пережала её палец едва не до посинения. Это внезапное нападение заставило Теру издать тихий и очередной недовольный вздох, тем самым сбив её с нужной ей мысли. Она пыталась терпеливо выслушать все наставления обеспокоенной Ториель до конца, что была явно встревожена данной неудобной ситуацией. В какой-то момент  казалось, будто её любимая дочь с трудом подавляет желание наплевать на все нормы морали и всё же якобы случайно нажать на заветную кнопку сброса вызова, чтобы позже прикинуться дурочкой и умело перевести стрелки на то,что из-за плохой погоды их занимательный разговор был нагло прерван оператором.

Дорога к дому и по совместительству временной крыше над головой,где она сможет укрыться от заставшей её врасплох непогоды, если родители так называемой "подруги" не выставят незванную и промокшую до ниточки ночную гостью за порог дома,оказалась действительно довольно короткой. Однако она могла быть куда более короче, если бы непоседливая Вивьен,что явно решила заболеть судя по её задорным ныряниям и исследованиям глубин местных на первый взгляд ничем не примечательных луж, соизволила всё же перестать ребячится и уже давным давно промокшими ногами специально наступать на бурно несущиеся по асфальту грязевые потоки мутной воды.С горем пополам им все же удалось дойти и на первый же звонок дверь открыла встревоженная светловолосая женщина. Взгляд Теры лишь на мгновение скользнул по так называемой матери Вивьен и сразу же отметил удивительные сходства дочери и матери. Нет, не то чтобы она удивлялась внешней схожести родственников, ибо то, что они похожи друг на друга предписано природой, но... Вивьен была исключительной копией своей матери. Светлые волосы пшеничного цвета, такие же задорные и рассыпавшиеся по всему лицу веснушки, вздернутый нос и глаза. Разве что отличие можно было заметить во взгляде женщины. Столь уставший и тусклый проблеск надежды на то, что все будет хорошо. Что все обязательно будет хорошо и поводов для волнений за дочь больше не будет, что не нужно будет с замирающим сердцем смотреть на неумолимо тикающие стрелки часов, ожидая возвращения своего непоседливого чада в целости и сохранности. Лилианна никогда не вставала на пути своей дочери. Девочку воспитывали в любви и заботе, вложили в её маленькую неокрепшую черепушку любовь к своим ближним, отвагу и чувство справедливости, разве что эта справедливость зачастую вылезала боком, когда еще малышкой белокурый ангел сидел на стульчике, а любящая мать с тяжелым вздохом заклеивала ей пластыри на щеке. В такие моменты женщина начинала сомневаться в правильности своего воспитания и правильности тех ценностей, что так трепетно взращивала в душе своего единственного и любимого ребенка. Однако когда непоседливый малыш вскакивал с табурета и гордо вздернув нос размахивала руками, яро рассказывая, как отстояла честь обижаемого хулиганами такого же ребенка, как она, то материнское сердце таяло и все сомнения по маленьким крупицам исчезали из души.

Тера оказалась в доме у абсолютно незнакомых ей людей,что пусть и встретили их с крайне удивлёнными и слегка уставшими лицами, но тем не менее оказали очень радушный прием. В глубине души девочка была готова к привычному и уже въевшемуся ей в память взгляду, которым обычно одаривали её люди: взгляду полного презрения и непонимания. Правда темноволосая оказалась не готова к благополучной и такой мирной атмосфере в доме после того, как нога врага народа переступила порог их дома. "Друзья нашей дочери—наши друзья. Проходи, Тера, располагайся и чувствуй себя, как дома. Мы рады твоему приходу и наша дочь тоже." Лилиана словно почувствовала, как по спине гостьи пробегают до дрожи неприятные мурашки и как та напрягалась от неопределенности и не знания, что же ей делать прямо сейчас, однако фраза, сказанная скрывающейся за дверью спальни и в ту же минуту несущей теплый плед женщины куда больше вогнала Теру в смятение.

- Да мам, я точно в порядке. Завтра увидимся. – Сухое прощание после которого послышались короткие гудки подарили темноволосой долгожданную возможность спокойно вздохнуть полной грудью. Однако в груди закралось тихое чувство некой недосказанности, словно та не сказала в конце самое важно и то, чего Ториель ждет уже очень долгое время от своей дочери. Слово, которое так трепетно отзывается в душе, слово, что незаменимо ни единым другим и способное согреть в самый крепкий и лютый мороз, а в уничтожающую все живое бурю подарить успокоение. Люблю.

Резким хлопком телефонная трубка оказалась на своем месте и все сомнения прогнались прочь вместе с потоком мыслей. Вся эта наивность в прошлом, всё осталось позади. Вся надежда на светлое будущее треснула с душами всех тех, кто оставил свою жизнь на поле боя и чей прах медленно разлетался по ветру, унося печальную песню несбывшихся желаний, исходящую из самого сердца и в последний раз звучавшей в потоке. Не было ни минуты , когда хрупкие плечи Теры с неподьемным грузом не ощущали на себе тяжесть ошибок и вины. Возможно именно это так отдалило ее от своей большой, необъятной и все еще неимоверно ценной семьи. Ощущение того, что она стала позором всего подземелья, не оправдавшим надежды ангелом из пророчества, медленно затягивало на шее Теры тонкую веревку и заставляло в фантомных спазмах удушения опускаться на колени, пальцами беспомощно скребя шею и пытаясь избавиться от пут. Но эти путы были не материальны, они были лишь у нее в голове.

- Тера! Я принесла нам какао. Знаешь, это мой особый рецепт для друзей. Здесь сливки, посыпка и... О-о! Сахарная пудра! – вихрем в комнату едва не с ноги ворвалась Вивьен, стоящая все еще в мокрой одежде и держащая в руках две чашки наполненными до краев сливками какао. Кажется её совсем не смущало наличие на её теле до единой нитки промокшей одежды и то, что тело подрагивало от холода и буквального чувства слякоти в ногах , ибо в носках вообще была вода. Кажется Тера слушала препирания матери и дочери на кухне, то желание девушки было непоколебимо. В её приоритете было позаботится о Тере, создать все условия для нее, а уже после подумать о том, как привести себя в порядок. –Ох, ты так продрогла, какая же глупость была с моей стороны первым делом не дать тебе сменную одежду. – белокурый вихрь начал метаться по комнате, сначала ставя чашки на стол,а после бумерангом возвращаясь ко входу в комнату, где стоял шкаф.

Спустя пару минут копошения Вивьен достала из полок забитой одеждой одну из пижам, протягивая её Тере. "Подруга" , а именно так её уже смело называла светловолосая, одарила свою благодетельницу молчаливым то ли осуждающим, то ли растерянным взглядом. К сожалению понять эмоции Теры было очень тяжело, ибо беспристрастное и каменное выражение лица всегда сохраняло в спокойной обстановке одну эмоцию, и конкретно именно данный факт очень смущал Вивьен. Девочка пошла в свою мать не только внешне, но и характером, хотя откровенно говоря очень трудно представить собранную и всегда спокойную Лилиан таким энергичным и непоседливым человеком. Однако проницательность это то, что досталось ей вплоть до самой маленькой крупицы. Всегда будучи на подхвате, имея такой большой опыт оказания помощи нуждающимся, Вивьен не сомневалась в своих способностях прочитать в даже самых маленьких мимических изменениях на лице собеседников то, что ей хотят, но не могут сказать. И это была основной причиной, почему же Ви всегда так ловко подбирала слова, знала, что сказать в тяжелые моменты и как утешить добрым словом. Но с Терой было совсем иначе. Протягивая темноволосой пижаму с яркой улыбкой на лице её взгляд цеплялся за все, что может выдать мысли её собеседницы. Что угодно, хотя бы приподнятую бровь, жестом которой та явно не скрывала осуждение, правда вот не увидела абсолютно ничего. Складывалось ощущение, что если попытаться подойти к этой мисс непоколебимости впритык, то это не удастся сделать, ведь Вивьен просто упрется лбом в нерушимую и необъятную стену.

–Спасибо. И за какао спасибо. – руки Теры потянулись за сменной одеждой, а с губ сорвались тихие слова благодарности. Темноволосая отвела взгляд, словно стыдясь этих слов и скрылась за дверью комнату, спеша в ванную комнату. В этот момент , когда Тера пристыженная обычными словами благодарности исходящими из души едва не выбежала из комнаты, Вивьен показалось, что возможно стена между ними не такая уж на самом деле и высокая, да и обойти её вполне возможно.

Время неумолимо летело вперед, сменяя пасмурный еле видный закат на затянутое тучами непроглядное ночное небо. Невольно вспоминались вечера, когда неугомонные просьбы Теры одна за другой нарушало тишину сидящего в кресле за книгой коротковолосого парня. Фриск любил тишину, тихое одиночество, наполненное лишь изредка сменяющимися одна за другой книгами. Эта любовь к письменному творчеству в свое время была щедро оценена королевским ученым, который теперь любезно позволял парню посещать свою личную библиотеку. Часть книг была утеряна при переселении из подземелья, но все же с большего удалось сохранить. Фриск всегда интересовался научной литературой, особенно той, что была связана с прошлым подземелья, ведь оттуда удавалось узнавать что-то новое и порой даже то, что Гастер не позволил бы узнать кому-то без своего молчаливого одобрения. Ученый будто бы знал, что находясь в голове у парня эта информация никогда не будет обращена в злые намерения и никогда не будет направлена против его народа, и что и следовало ожидать – Фриск оправдывал его ожидания.

–Фриск? Фриск! Ну пожалуйста, давай сходим на задний двор. Посмотри, какая замечательная погода. Давай посмотрим на звёзды.

Рука темноволосой девочки легла на мирно лежащую ладонь Фриска, что с тяжелым вздохом одарил свою болтушку многозначительным и задумчивым взглядом. Он никогда не мог отказать Тере. Если бы парень обладал такой возможностью, то любая просьба самого дорогого ему человека была бы исполнена сию же минуту, все радости отданы лишь ей, а печали поделены пополам, только чтобы улыбка Теры всегда освещала ему столь тернистый и тяжелый путь. Рука парня нежно обхватила ладонь девушки и под ускоренный шаг непоседы те поспешили в сторону двери, ведущей на задний дворик. Подростков встретила тихая и окруженная тайнами ночь, неумолима зовущая их к себе, в свое царство и скромную компанию. Опустившаяся темная гладь на небо позволила бесчисленному количеству маленьких звезд усыпать весь небесный простор, мерцая, тем самым будто бы переговариваясь друг с другом. Они сияли, будто крупицы сахара пролились на черный мрамор,блестящий в свете луны.

-Как думаешь, Фриск, у нас получится? – вопрос был задан без какой-либо конкретики и уточнения, но Тера была уверена, что друг понимает, о чем та говорит. Фриск в этот момент стоял подняв голову в горящее сотнями тысяч огней небо и отметил, как ветер нагоняет быстро летящие тучи, устилая небо и нарушая эту ночную идиллию.

- Не позволяй сомнению укрепиться в своей душе, Тера. Горечь порождает гнев, а страх – сомнения. Мы должны быть верны своим идеям. В конце концов, мы ведь вместе, правда? Пока мы с тобой вместе, наша решимость сумеет победить даже поглощенные ненавистью корыстные души людей. – волосы девочки были ласково взъерошены, а на лбу уставившейся на него глазами по пять копеек оставлен легкий, совсем невесомый поцелуй. Фриск был прав, они вместе и им ничего не страшно, любая проблема будет ни по чем, если они вместе. Пару капель дождя упало на их головы, заставив Теру разочарованно выдохнуть.

- Дождь днем– ранний гость до обеда. А вот если нагрянул после обеда, то лить уже будет долго. Пойдем в дом, он уже не стихнет до самого утра. - под уверенно сказанную заумную фразу одного, двое направились в дом, крепко держась за руки.

Из воспоминаний выдернуло осознание, что после непродолжительного разговора настала неловко тишина. Девушки сидели на кровати, в уже сухих пижамах, а руки каждой заботливо грела чашка с какао. Давно Тера не проводила с кем-то время вот так непринужденно и вот так открыто. Без попыток зацепить колким словом и обыденного молчания в ответ оппоненту. Почему-то именно в компании Вивьен темноволосая не переставала ловить чувство дежавю, словно подобные эмоции и ощущения она уже проживала, словно все повторяется, однако это было впервой. Их встреча, знакомство, время, что они провели вместе – все это было впервые, но то , что теплилось внутри , как своеобразное послевкусие от общения было очень знакомым. Может это и называлось комфортом?

-Тера, у меня кое-что есть для тебя. – Вивьен вздрогнула , будто бы опомнившись. Оставляя чашку на подоконнике возле кровати , девушка подбежала к своему рабочему столику, взяв какие-то две небольшим вещицы. – Теперь мы будем с тобой связаны узами дружбы. Я сплела их для нас.

Прохладные пальцы белокурой с осторожностью нацепили на запястье сидящей в недоумении Теры что-то наподобие браслета из бисера, а после такую же операцию та проделала и с собой. Глаза Вивьен светились такой неподдельностью радостью, будто этот момент был самым ответственным в её жизни, и кажется так оно и было. Тера даже представить себе не могла, как же трепетно и ярко горела надежда блондинки на то, что она сумеет подружиться с той, кто стала для нее кумиром. Примером того идеального человека, того героя, кем она всегда хотела стать. И пусть на данный момент боевой дух монстров ослаб, а их существование было схоже на антиутопию и погрузилось в полный мрак, блондинка непоколебимо верила – все однажды изменится. Тера в ступоре смотрела на свою руку и браслет на ней, сверля взглядом.

"- Да что она себе надумала, странная девчонка..."

В мыслях вертелись эти мысли, сменяя одну за другой на точно такую же последующую, правда в немного иной интерпретации. Тем не менее срывать с себя эту глупую вещицу Тера не спешила. Даже уже лежа с этой странной девчонкой в одной постели и слушаю её тихий храп над ухом та все никак не могла осознать то, что сегодня произошло. Глубокая ночь никак не отпускала темноволосую в царство спокойного сна, нагоняя все больше и больше тревоги.

"-Узы дружбы? Что за бред, где она вообще такую глупость взяла..."

Поворачиваясь на бок в сторону Вивьен, девушка рассматривала ее умиротворенное спящее лицо. Люди в момент сна выглядели такими умиротворенными, такими беззащитными, что осознание данного факта даже с какой-то стороны пугало. Вивьен действительно просто приводила какие-то сомнительных личностей к себе в дом, давала им свою одежду и ложила спасть с собой в одну постель, беспечно похрапывая над ухом? Или это только она удостоилась такой чести?

"- Ладно, возможно мне стоит присматривать за тобой, Вивьен. И за нашими "узами дружбы".