Табачные часы
Вновь жаркое и неоднозначное майское утро. Вновь, что ему совсем не свойственно, он просыпается пораньше, чтобы побыстрее собраться и отправиться к дому N. Быстрым шагом в такт современности, играющей в наушниках, он уверенно движется к заветному месту, и с каждым преодолённым метром тело начинает колебаться всё сильнее, руки подёргиваются так, что местами достать сигарету из рюкзака получается далеко не ловко, а порой, всё это чуть ли не заканчивается полным провалом - и бумажный свёрток с фильтром и дрянным табаком уже валяется на испёкшемся от Московского солнца асфальте. Эта никчёмная и пагубная вещь почему-то важна для него, в ней он видит своеобразное мерило, отведённый промежуток времени, который позволяет находиться ему у этого дома и который очень усердно им растягивается редкими затяжками, ведь он же ждёт, караулит! Он не дождётся, точнее, сейчас - точно нет. Сигарета истлеет, на фильтре с противоположного конца проявится пугающая в цвет чернил жижа, похожая отчасти на смолу. Настала пора ринуться к подземке.
"Зачем восемнадцать лет отказываться от курения в приятной компании или вовсе с друзьями, когда все, хорошо выпив, решаются выйти на лестничную площадку и просто покурить, застилая друг друга клубами отравленного дыма и веселясь в приятном разговоре, ты не принимаешь в этом прямого участия. Ты там есть и делаешь всё так же, как и все, но без того, что считается поводом для таких собраний, чувствуется отчуждённость. Ты просто вышел, а после зашёл обратно, как кретин, и люди пусть, пожалуй, не задумаются, но почувствуют всю эту глупость. Зачем было тогда не курить и не бросить сейчас, а закурить в свои почти девятнадцать в одиночестве и в ожидании кого-то и бросить.. а когда ты, кстати, бросишь?",
- не успел он получить от самого себя ответ, как вдруг набитый толпой голов вагон метро тронулся и направился в сторону "юго-западной".