Один
Задерживаю дыхание и сжимаю живот рукой, что-бы отец не услышал моих воплей. Знаете как больно плакать по ночам, так что бы никто не слышал и не видел? Как больно быть одной, никому не нужной в мире, где больше 7 миллиарда людей.
Я Мелисса Харрингтон, мне 16 лет и я - никто. Два года назад, я была красивой девочкой которую все любили, в свои 14 лет я была самой популярной девочкой в средней школе, но потом... я сломалась. Моя мама постоянно ссорилась с отцом, так как он ей изменял и не скрывал этого. Мама серьёзно заболела, врачи сказали, что ей осталось совсем не долго, что шансов нет и даже не надо пытаться спасти её. Маме, с каждым днём ставало все хуже. Я и мой брат - Ник, присматривали за ней, в то время как папа даже не ночевал дома. Придя домой, я как всегда купила маминых любимых цветов и пошла к ней в комнату. Цветы упали, рот приоткрылся, а слезы потекли автоматом. Мама мертва. Ни слова, ни кашля, ничего. Она молчала, её глаза были открыты, а руки сложены на груди. Моя мать - мертва. Единственный человек который беспокоился обо мне - лежит передо мной, мертв. Её лицо было белым как стена и возле краешка глаза, был след от слез. Она не хотела умирать, я знаю. Она хотела жить, она знала, что я не выдержу, не справлюсь без неё. Я позвонила брату, так как сама не знала куда звонить. Он сразу же примчался домой, а после него приехала скорая. Отец не пришёл на похороны, он даже не позвонил.
Ник взял все в свои руки, он заменил мне маму и помог справится с шоком и болью, моя жизнь начала налаживаться но... если бы он тоже не оставил меня. Год назад, Ник разбился в автокатастрофе со своими друзьями. Я всегда говорила ему, что до добра они не приведут. Не выдержав второй потери - я вскрыла вены и пыталась покончить с собой, надеясь, что буду с мамой и братом, но к несчастью или, может быть, к добру, папа приехал домой, что-бы сообщить о том, что я буду жить с ним. Он выбил дверь в ванную и вызвал скорую, меня откачали и я неделю пролежала там, после чего отец решил, что меня нужно положить в психушку. Он думал, что мне станет лучше, что они вылечат меня и я стану нормальным, но давайте будем честны, никто не вышел здоровым из психушки.
Два месяца назад, папа забрал меня к себе. У него есть жена и ему на меня все равно.
Вот так вот, я осталась одна, потеряла всех любимых мне людей и закрылась в себе. Каждого месяца меня проверяют врачи, не порезалась ли я опять, поэтому, когда мне больно и плохо - я бью кулаками об стену. Успокаивает.
Причина моих припадков боли - школа. У меня нету друзей, каждый день для меня это ад, Зейн Малик и его друзья издеваются надо мной, что делает все ещё хуже. Никто в школе не знает, что случилось на самом деле и почему я была в психушке, но все над этим смеются. Некоторые даже думают, что моя мать и брат все ещё живы.
Закрыв глаза, я успокоилась и повернулась на бок. Ещё не было ни одной ночи без слез, я все ещё не могу смириться со смертью брата и мамы. Может быть, если бы у меня были друзья и папе было не все равно - мне бы было легче.
6:00 утра.
Как же меня раздражает звук будильника. Меня раздражает все в этом чертовом мире. Открыв глаза, я почувствовала тёплую водичку, потекшую по щеке. Я плакала во сне, знакомо. Вытерев глаза, я пошла в душ, что-бы привести себя в порядок. Папа как всегда спал, я даже не знаю ходит ли он на роботу и откуда у него деньги? Но мне все равно. Мне все равно на него так же, как и ему на меня. Надев чёрную кофту, больше моего размера и чёрные джинсы, я сделала хвост на голове и вышла из дома. Я ношу чёрную, большую одежду что бы скрыть шрамы и оббитые кулаки. Я редко кушаю по утрам, только кофе пью, которое покупаю в кафе за углом.
Иногда, я остаюсь дома, иногда
опаздываю в школу только потому, что не хочу туда идти.
Первый урок - математика. Меня бесит то, что каждый урок у меня с Маликом, он никогда не упускает шанса посмеяться надо мной. Я зашла в класс, где пока что никого не было и села за последнюю парту. На меня не так часто обращают внимание, поэтому мне нравиться сидеть одной, в конце класса.
Звонок не урок, в класс начали заходить люди, а за ними - учитель. Зейна в классе не было, поэтому мне даже комфортней стало, но не тут то было. В класс врывается Зейн с извинениями за то, что он опоздал. Садиться он, конечно же, напротив меня и начинает осматривать меня, что меня жутко раздражает.
— Опять черное? Как будто у тебя похороны каждый день, - он засмеялась, а за ним и весь класс.
Глаза стали мокрые, я держалась, что бы не заплакать. Только не здесь, только не перед ним.
Почему же им так смешно? Что тут такого смешного? Похороны?
— Ха-ха, Малик, смешно блять, - мой голос не задрожал, как в прежние времена, наверное, первый раз, я нормально ответила ему. Но, слезы начали течь, поэтому я выбежала из класса и побежала в туалет.
Закрыв дверь на ключ, я тихонько сползла вниз по двери. Чего тут смешного? Даже если они не знают, что моя мама и брат умерли, не значит, что это смешно. Я ненавижу его. Я ненавижу их всех. Я ненавижу себя.
Боль. Удар. Удар. Хруст. Кровь. Удар. Я села обратно на пол и начала тихо рыдать. Мне плохо, я не хочу больше так жить. Это не нормально. Это не нормально - успокаивать внутреннюю боль - внешней болью.