девушка из чернил и звезд

Я посмотрела в потолок. Что-то было не так, что-то изменилось, но к лучшему или к худшему? Рассвет уже закрался в комнату, окрашивая желтым глиняные стены. Воздух как будто сгустился и облегал меня горячей, липкой простыней. Тишина стояла полная, даже слишком, и в ней висел непонятный запах, похожий на тот, что шел от пригоревшей каши, только более резкий.
Пеп сидел в дальнем углу комнаты и вздрогнул, когда я поднялась и протянула руку, чтобы его погладить. Шерстка встала дыбом, хвост распушился, как будто он готовился к драке.
– Пеп? – позвала я осторожно, но кот зашипел и метнулся под кровать Габо. Как была, в пижаме, я вышла из комнаты.
Па с усталым видом сидел за столом, потирая глаза.
– Привет, – голос после сна прозвучал хрипло. – Что-то не то с Пепом. Как будто чем-то напуган. Или на меня сердится.
– С Мисс Ла то же самое, – Па кивнул в сторону кухни. Наша курица отчаянно била крыльями по стенкам клетушки.
– Ей вечно что-то не нравится.
– Нет, – Па с обеспокоенным видом покачал головой. – Их что-то пугает.
Я оглядела кухню. На полу у задней двери валялись перья, а внизу самой двери виднелись царапины, словно Пеп или Мисс Ла, а может, и они оба, пытались вырваться из дома. В животе у меня что-то заворочалось.
– Что случилось?
В саду кто-то кашлянул, и я вздрогнула.
– Это Маша, – успокоил меня Па. – Принесла новости.
– Какие новости?
Он медленно покачал головой.
– Прошлой ночью случилось кое-что нехорошее.
Задняя дверь открылась, Маша вошла и тяжело опустилась на лавочку. На меня она не смотрела.
– Я и сам толком не понимаю, – продолжал Па. – Но, думаю, возможно, к этому как-то причастен Пабло. Нет-нет, с ним все в порядке, – торопливо добавил он. – Они с Горазом и еще кое-кто…
– Они что?
– Сделали большую глупость, – закончила за него Маша.
Я плюхнулась на лавку напротив них.
– Что?
– Надо было просто дать губернатору уехать, – сказала Маша. – Но месть всегда берет верх над здравым смыслом.
– Потише, Маша.
В груди застучало. Все из-за меня. Это я виновата. Я рассказала Пабло то, что узнала от Люпе.
– И что они натворили?
– Я сама туда ходила, – глухим, почти монотонным голосом заговорила Маша. – Плохой знак, попомните мои слова. Что-то еще должно случиться. В последний раз я видела что-то подобное, когда улетели певчие птицы…
– Пожалуйста, Маша, – попросил ее Па. – Не надо.
– Но так оно и есть. Это недобрый знак. Пабло сказал, животных они не трогали. Только корабль.
– Животные? Корабль? – Прежде чем голова успела за телом, я сунула ноги в сандалии и дрожащими пальцами отодвинула задвижку на двери.
– Нет, Изабелла! – Па начал подниматься, но нога подвернулась, и он едва успел ухватиться за палку.
Ждать его я не стала.
Вдалеке клубился, поднимаясь над гаванью, дым.
Я побежала.

Девушка из чернил и звезд
У края воды толпились люди. Тот же резкий, неприятный запах стоял в воздухе, смешиваясь с дымом, и от него перехватывало горло.
Дымная пелена постепенно рассеялась, и за ней проступило кое-что еще: обуглившиеся останки губернаторского корабля, почерневший корпус, превратившиеся в пепел паруса.
Едкий дым напомнил слова Пабло.
Губернатор. Собирается сесть на корабль и уплыть, а расхлебывать эту кашу придется нам… Так просто ему не отделаться. Мы должны преподать урок…
Вверху, словно стая черных мух, кружили вороны. Добежав до столпившихся на берегу жителей деревни, я начала пробиваться вперед, ныряя под локти и огибая ноги.
Несколько лет я мечтала о том дне, когда смогу войти в море, но теперь, ступив в воду, даже не вспомнила о своей мечте. Первые волны коснулись края пижамы, и я наконец остановилась и огляделась.
Передо мной, заполнив всю гавань, покачивались на воде тела мертвых животных: коров, лошадей, кур и коз. И на всех – губернаторское клеймо. Вороны уже начали спускаться, выбирая добычу.
Неужели это тоже сделали они, Пабло и его друзья? Я не могла в это поверить. Ноги подкосились, но крепкие, сильные руки подхватили меня под мышки и потащили через толпу.
Потом пришли другие звуки: громкие голоса, крики…
Толпа схватилась с губернаторской стражей, синяя форма смешалась с серыми и коричневыми одеждами селян. Я попыталась вырваться из рук, продолжавших тащить меня прочь, но они были намного сильнее.
Пабло, это снова был он, только лицо как будто постаревшее. Он подхватил меня на руки и побежал. Другие тоже бежали.
Я вытянула шею над его плечом и в какой-то миг, словно время вдруг остановилось, увидела перед собой всю ужасную, отвратительную картину: залив с утонувшими животными, кровь на песке, стражников губернатора, загонявших людей плетьми в тюремные повозки-клети.
Я крепко зажмурилась, чтобы ничего не видеть, но за веками вскипали и опадали черно-красные волны.
Потом Па говорил что-то мне в ухо, дверь открывалась и закрывалась, чья-то ладонь гладила меня по голове. Меня пронесли мимо шепчущих карт и положили на кровать.
– Чертова нога. Из-за нее я и не успел…
– Мне надо уходить. Они придут за мной.
– Так это ты? Корабль и…
– Корабль – да, но не животные. Мы всего лишь выпустили скот из загона, но в воду никого не загоняли.
– Я тебе верю. Мне пришлось запереть Мисс Ла и Пепа в кабинете. Они всю ночь пытались вырваться.
– Мне пора, – я услышала, как Пабло идет к выходу, но тут в дверь постучали.
Я села.
– Кто там? – нервно спросил Па.
Ответа не последовало, только еще один удар в дверь.
– Беги! – шепнул Па.
Я услышала, как Пабло метнулся к задней двери и споткнулся о лавку. И тут же передняя дверь распахнулась от очередного пинка.
В комнату вошел мужчина в синей форме губернаторской стражи. Высокий, с изрезанным шрамом лицом и кустистыми бровями над холодными серо-голубыми глазами. Не сказав ни слова, он отвел руку с хлыстом, но я вскрикнула, и Пабло повернулся и пригнулся, так что удар принял на себя стол.
Пабло бросился на стража, повалил на пол и, вырвав хлыст, отшвырнул подальше, к противоположной стене. Он уже поднял руку, но Па схватил его за запястье.
– Уходи!
Пабло растерялся на мгновение, потом бросился к болтавшейся на петлях передней двери, но вдруг остановился и медленно отступил. На пороге появилась Маша с набухающим на лбу синяком. Второй стражник шел следом, держа ее за связанные за спиной руки.
Пабло словно поник. Первый стражник поднялся и сплюнул на пол кровь. Пабло протянул руки, и страж, сняв с пояса наручники, защелкнул их у него на запястьях, после чего ударил арестованного по лицу.
– Пожалуйста, – запричитала Маша, – он ведь всего лишь мальчишка!
– Молчать!
Второй стражник тоже отцепил с пояса наручники.
– Она же ничего не сделала! – запротестовал Пабло.
– У нас приказ.
Третий стражник выкручивал руки Па.
– Его тоже там не было, – я выбежала вперед. – Он был дома, со мной.
– Я не могу оставить дочь одну, – Па пытался сопротивляться, но его никто не слушал.
– Пожалуйста, – всхлипнула я. – Не забирайте его, он ничего не сделал. Пожалуйста, не…
Стражник занес руку с плетью…
– Нет! – крикнул Па. – Нет, Изабелла!
Я отступила, а их обоих вытолкали за дверь. Двое державших Пабло настороженно посматривали на него, но я знала, что убегать он не станет из-за матери.
Меня как будто парализовало. Язык прилип к нёбу. Я не могла допустить, чтобы они забрали Па, но и не представляла, как остановить стражников. Арестантов загнали в тюремную повозку. Поднимаясь по ступенькам, Па поморщился от боли. Я вернулась в дом, обежала взглядом комнату, нашла стоявшую у стены палку, схватила ее и сунула через решетки в руки Па.Но первый стражник, тот, с холодными глазами и хлыстом, увидел и, вырвав палку у Па, сломал ее о колено и бросил на землю. Повозка покатилась вниз с холма, а я опустилась на колени и стала собирать обломки.

Девушка из чернил и звезд
Я не знала, что делать с собой. Дом заполнился запахом горящего губернаторского корабля. Я сидела на кровати с обломками палки и плакала. Плакала до боли, так что глаза опухли и внутри осталась пустота.
А потом в кабинете скорбно замяукал Пеп.
Кот снова стал самим собой и, увидев меня, потерся о мои ноги. Мисс Ла, похоже, тоже успокоилась и поклевала с руки. Я открыла клетку и покормила их обоих, а потом вышла в сад, чтобы не слушать молчания дома. Даже карты и те перестали шептаться.
В воздухе все еще висел дым. Я представила корабль – с упавшими, как подрезанные крылья, парусами и мачтами. Вот из-за чего так разозлился губернатор. Вот почему людей арестовывали в гавани. Вот почему забрали Пабло, Машу и Па. Корабль важнее мертвой девочки.
Пеп тоже вышел на улицу и принялся гоняться за мухами. Я наблюдала за ним, пока не заурчал живот, а потом сорвала апельсин и вернулась в дом. По пути к кабинету мое внимание привлекло что-то, трепещущее у передней двери, что-то, засунутое в щель треснувшего дерева.
Это была записка, короткая и написанная в спешке – чернила смазались, когда бумажку сложили, не дав им высохнуть, из-за чего над словами остался их бледный оттиск.

Иза,
Надеюсь, ты найдешь это. Я покажу тебе, что не все Адори – трусы. Покажу, что я – не испорченная.
Я пройду через лес и найду того, кто убил Кату. Может быть, когда вернусь, мы снова сможем быть подругами.
Люблю тебя, Люпе
Xxxxxx
P. S. Посмотри под горшком. Это тебе на сохранение.
Я посмотрела влево и вправо, но нигде ее не обнаружила.
Нет, не совсем так. На земле виднелись следы копыт, и эти следы вели в лес. Значит, в гавани погибли не все животные губернатора. У нее была лошадь.
В ушах едва слышно зазвенело, и к звону добавились другие звуки – далекий рокот моря, шелест крыльев воронов на крышах, мое собственное рваное дыхание.
Далеко ли она ушла? Я провела в саду несколько часов, едва ли не всю вторую половину дня. Дрожащими руками я открыла дверь и подняла горшок, вытащив толстую цепь. Медальон Люпе.
В ушах уже грохотало.

Покажу, что я – не испорченная.

Все случилось из-за меня. И теперь я должна это исправить.

Глава 7
Аккуратно, как только могла, я закрыла переднюю дверь, протащив ее по полу. Передо мной болталась целая связка проблем, оставалось только придумать, как сплести их, чтобы получилось решение.
Так или иначе за ней придется отправиться. А значит, понадобится лошадь – вот только где ее взять, я совершенно не представляла. К тому же после случившегося с Катой никакой девочке к лесу и близко подойти не позволят. Конечно, меня остановят. И Люпе, может быть, уже остановили… Я глубоко вдохнула. Далеко она уйти не могла. Кто-кто, только не Люпе. Девочка-хохотушка в платье из тафты держит путь в Забытые территории!
Подошедший Пеп потерся головой о мою безвольно повисшую руку.
– Что мне делать, Пеп? Как все поправить?
Он терся и терся о мою руку, пока я наконец не погладила его по спине, по густой рыжей шерстке. Потом, когда остановилась, кот снова толкнул меня головой, но мне было уже не до него – я смотрела на поднявшиеся шерстинки, и в голове рождалась некая идея. Не совсем то, чего бы хотелось, но другие не приходили.
Я поднялась и прошла в кухню, где в своей клетке спала Мисс Ла. Взяла нож. Вернулась в спальню. Обвила косой руку, натянула и начала резать, решительно и безжалостно. Я так рьяно взялась за дело, что даже вырвала несколько прядей. Больно было так, словно на голове вспыхнули искры.
Наконец коса упала на пол. Без нее стало как-то непривычно легко. Я покромсала оставшиеся длинные пряди и получила в результате нечто, отдаленно напоминавшее мальчишескую стрижку.
В противоположном углу комнаты притулился сундук Габо. Я взялась за крышку, поднатужилась… Крышка хлопнулась о стену, подняв облако пыли. Кашляя и чихая, я быстро натянула на себя выцветшие хлопчатобумажные штаны и рубаху, а сверху еще набросила куртку. Одежда была маловата – штанины едва доставали до щиколоток, а рукава до запястий. С тех пор как это надевали в последний раз, прошло так много времени… дюймы времени. Я выдохнула и посмотрела на себя в полированное металлическое зеркало.
Габо уставился на меня изумленными глазами, моргнул и в следующее мгновение исчез. Я отвернулась – глухо заколотилось сердце, пересохло во рту. Лежавшие на кровати Габо куски папиной палки сияли каким-то странным светом.
Я выбрала обломок побольше и завернула его в снятое платье. Такая штука всегда могла пригодиться. Записка от Люпе отправилась в карман, ее медальон – мне на шею.
Я иду, Люпе.
Па наглухо закрыл ставни в своем кабинете, и мне пришлось зажечь две свечи, вырезавшие в темноте два круга света. Хотя экспедиция планировалась как спасательная, я не могла упустить возможность нарисовать карту Забытых территорий.
Освободив сумку от книг, я принялась складывать картографическое оборудование: чернила, перья, бумагу, кожаную подушечку для отметки расстояния, компас, сок драконова дерева для починки обуви и рваных карт, две питьевые фляжки и, наконец, купленное в Африке оружие: длинный нож с широким изогнутым клинком и острым, зазубренным по краям лезвием.
В самую последнюю очередь я осторожно сняла со стены мамину карту Джойи.
Я скатала карту в тугой свиток, завернула его в мягкую тряпицу и положила рядом с куском папиной палки. Потом отнесла изрядно потяжелевшую сумку в большую комнату. Кот сидел на скамейке.
– Послушай, Пеп… – Он улегся на спину, предлагая почесать ему животик. Кошки никогда не понимают серьезности ситуации. – Мне придется на какое-то время оставить тебя одного. Но задняя дверь будет открыта, а в мисках есть вода. Ты ведь продержишься, да?
К глазам подступили слезы, но я знала – Пеп не пропадет. Еще два года назад он был бродячим котом и жил тем, что ловил мышей да воронов. Видя, что уделять ему внимание никто не собирается, Пеп зевнул, соскочил с лавки и протиснулся в щель в разбитой передней двери.
– Ладно, пока, – пробормотала я и занялась делами: наполнила водой фляжки и миски в кухне, положила Пепу какой-то еды, приоткрыла и подперла заднюю дверь. Ветерок взъерошил перья у Мисс Ла, и она, проснувшись, принялась клевать задвижку. Я уже собралась выпустить ее, но тут в переднюю дверь постучали, да так, что она соскочила с петель, а после следующего стука с грохотом рухнула на пол.На пороге стояли двое мужчин.
– Извини, – сказал один, судя по тону, никакой вины за собой не чувствовавший. – Она почти такой же и была.
Я кивнула. Молча, потому что опробовать свой мальчишеский голос еще не успела.
– А что, сынок, твоя мать здесь? – доброжелательно спросил другой.
Я покачала головой.
– Ну что ж, беспокоить не станем. Нам надо только забрать кур, если они тут есть.
– Зачем?
– Губернатор отправляется в экспедицию, – начал первый, – и…
– По официальному делу, – вмешался второй.
– Требуются припасы.
– В экспедицию?
– Да. У него дочка пропала.
У меня заныло под ложечкой. Значит, губернатор узнал и собрался искать Люпе.
– Здесь кур нет, – прохрипела я.
И тут же, как нарочно, Мисс Ла громко заквохтала.
Тот, что подобрее, виновато улыбнулся мне, а другой бесцеремонно прошел мимо.
– Приказ губернатора Адори. Стоп, минутку… – он уставился на завешенные картами стены. – Так это дом картографа? Того, что сейчас в Дедало?
Я кивнула.
– Он мой отец.
– А… – Он переступил с ноги на ногу. Его напарник открыл клетку. – Так тебе не сказали?
– Что?
– Твой отец… он…
– Пошли, – бросил второй, выходя из кухни. Мисс Ла наградила меня возмущенным взглядом.
– Он что? – с замиранием сердца спросила я.
– Мы ее не обидим, – пообещал тот, что подобрее, делая вид, что не услышал мой вопрос, и бережно прижимая к груди курицу.
– Повар жалеть не станет, – ухмыльнулся другой.
– Помолчи!
Но я уже не слушала. Меня как будто парализовало. Что знал стражник о моем отце? Что с ним случилось?
Они ушли, и я осталась одна со своими мыслями.
Без кур экспедиция не выйдет. Если попасть в губернаторский дом раньше них, то экспедиция не выйдет без меня.

Девушка из чернил и звезд
Лучи предвечернего солнца танцевали на кристаллах базальта губернаторского особняка, который расплывался и дрожал, словно светящийся мираж.
Однажды ночью, вскоре после смерти мамы, Па отвел нас с Габо к скалам, и мы сидели там и смотрели на луну, свет которой падал на наш дом.
Есть два вида кристаллов, сказал нам Па. Один – это гранит, светлый камень. И у него, как у каждого из вас, есть двойник, его темная копия, которую называют «габбро». После того вечера я какое-то время называла Габо «Габбро». Ему это не нравилось.
Подойдя ближе, я увидела, что в доме блестят даже окна – губернатор распорядился поставить в них огромные стекла из расплавленного громерского песка. В комнате в переднем углу дома толпились какие-то люди. Их голоса выплывали из открытого окна и доносились до меня. У темной деревянной двери стояли двое стражников. Эту часть плана я продумала плохо. Что, если меня не впустят?
Я подкралась к окну.
– Мы только теряем попусту время – надо отправляться на поиски!
– Мы ничего не теряем, в таком деле нужен план…
– …И как мы гарантируем безопасность его дочери?
– …Безумие… кто знает, где она…
Я достала из кармана записку Люпе и оторвала верх и низ, так что осталось только «Я пройду через лес и найду того, кто убил Кату. Может быть, когда вернусь, мы снова сможем быть подругами. Люблю тебя, Люпе Xxxxxx».
Еще один взгляд в окно. У большого, украшенного искусной резьбой стола стояли человек десять-двенадцать. В мою сторону никто не смотрел.
Без лишних раздумий я бросила сумку в окно и полезла за ней следом.
   

Глава 8
Должно быть, сумка свалила что-то, удерживавшее окно в открытом положении, потому что это что-то грохнулось на пол вместе со мной. Все, кто находился в комнате, обернулись и уставились на меня. Внезапная и пугающая, тишина расширялась, как пещера.
– Ты кто? – раздался наконец чей-то голос.
Поднимаясь, я заметила, что пол застелен коврами с изображением животных и охотничьих сцен, и убрала колено с шеи летящего лебедя.
– У меня…
– Ты попал сюда через окно? – спросил другой.
Один из мужчин, стоявших у камина в задней части комнаты, раздраженно всплеснул руками.
– Отвечай! Кто ты?
– Он точно ввалился в окно.
Вторая попытка удалась лучше.
– У меня вот это… – я достала из кармана мятую бумажку. – От Люпе.
Все как будто затаили дыхание.
– Ты шутишь, мальчик? – раздался негромкий, сдержанный голос.
На какое-то шальное мгновение мне показалось, что это голос Па, но тут толпа раздвинулась… перед самим губернатором. Горло сдавило, а сердце застучало так громко, что его услышали, наверно, и все присутствующие.
Губернатор сидел во главе заваленного бумагами красивого резного стола, и лицо его было темным как туча. Задав вопрос, он поднялся, и я торопливо опустила голову. Совсем недавно, несколько дней назад, я сидела напротив него в карете. Мой расчет строился на том, что в те напряженные минуты ему было не до меня.
– Я спросил, ты шутишь, мальчик?
– Н-нет…
– Тогда зачем бы моей дочери писать тебе? – голос остался негромким, но зато приблизился. Мои коротко обрезанные волосы на затылке как будто зашевелились и встали дыбом. Я вцепилась глазами в отсвечивающую золотом и серебром связку ключей у него на поясе. – Почему тебе, а не мне? Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю.
Я посмотрела. Что-то похожее на узнавание мелькнуло в его черных глазах, но тут же ушло. Я протянула записку.
Губернатор придирчиво осмотрел ее, прочел и, подняв голову, с недоверчивым прищуром посмотрел на меня.
– Так зачем бы моей дочери писать тебе? – повторил он.
– Она писала моей сестре Изабелле. – Мне подумалось, что новость о дружбе его дочери с мальчишкой вряд ли придется губернатору по вкусу. – Они подруги. По школе.
– И она сама дала тебе это?
– Нет. Да. То есть она просто оставила записку в одном месте, чтобы мы ее нашли. Я нашел и сразу сюда.
– Вы уверены, что записка – не подделка? – громко спросил кто-то. – Почему ваша дочь рассказала сестре этого мальчишки, а не кому-то еще?– Кто ты? – не обращая ни на кого внимания, медленно произнес губернатор Адори.
– Габо Риоссе. Сын картографа.
Губернатор вскинул брови.
– Человека, который слишком много о себе мнит.
– В Дедало ему не до зазнайства, – вставил кто-то.
По комнате разбежались смешки. Я не спускала глаз с Адори. Губернатор задумчиво смотрел на записку.
– Она не поддельная, – твердо сказал он. – Значит, моя дочь, по крайней мере, ушла по собственной воле. Это уже хорошо. Но мы только тратим время в бесплодных разговорах. Васкес, сколько лошадей ты можешь собрать?
– Девять.
– Девять? – загремел губернатор. – Этого и близко не хватит! Моя дочь пропала! Мне нужен большой поисковый отряд!
– Господин, – осторожно возразил Васкес, – это все, чем мы располагаем. Остальные… в гавани. Они все принадлежали вам.
Поднявшись со стула, Адори, словно зверь по клетке, прошелся по комнате, сжимая и разжимая кулаки и бормоча что-то под нос.
– Хорошо. Пусть будет девять, – объявил он наконец.
– Придется взять конюха – лошади до сих пор напуганы. – Я вздрогнула. Голос принадлежал человеку, который забрал Па.
– Не представляю, что с ними такое.
Пабло. При мысли, что мы скоро увидимся, дышать стало чуточку легче.
Губернатор хлопнул ладонью по стене.
– Хватит о проблемах! Что тебе не понятно, Маркес? Моя дочь пропала.
А как же Ката, с горечью подумала я. Ее-то уже не вернуть.
– И еще нам нужен отец этого мальчишки, – добавил спокойно Васкес, привыкший, похоже, к вспышкам гнева Адори. – Без проводника нам не обойтись. Нужно будет искать воду, может быть, место для стоянки. Знать, как избежать…
Я глубоко вздохнула – надо быстро что-то придумать. Нельзя, чтобы папа отправился в Забытые территории. Ехать верхом с больной ногой он не сможет.
– Сэр, я подумал, что вы так скажете, и захватил картографические инструменты с собой, – я подняла сумку.
– Что? Сажать калеку на лошадь? – ухмыльнулся Маркес. Я со злорадным удовольствием отметила на щеке у него жуткий желтый синяк, оставшийся после удара Пабло.
– Есть другие предложения? – бросил Адори. – Хочешь, чтобы мы там заблудились, на этих Забытых территориях?
– Возьмите меня, – громко сказала я.
– Что? – нахмурился губернатор.
Воцарившаяся в комнате тишина добавила мне смелости.
– Я смогу быть вашим проводником, господин, и буду более полезен. То есть более полезен, чем отец с его больной ногой. У меня есть карта, старая карта Забытых территорий, оставшаяся со времен… – я сглотнула подступивший к горлу комок. – С тех времен, когда они еще не были забытыми.
Губернатор поднял палец, и все умолкли. Черные, как у жука, глаза впились в меня.
– Ты умеешь читать карты, мальчик? Умеешь их составлять?
– Да, сэр. Меня научил отец.
– Докажи, – он щелкнул пальцами, и позади него возникло какое-то движение.
Вперед вынесли столик и стул. Стул подтолкнули мне под колени, на столик положили лист бумаги и поставили чернильницу.
– Ты пришел сюда через поля?
– Да.
– Если ты картограф, то должен знать нынешнее положение звезд.
Этому Па научил меня в первую очередь. Звезды – самые ранние, самые точные карты. Они лучше всякого компаса скажут, где ты находишься, – хотя бы уже потому, что смотрят на все с высоты птичьего полета. Кто научился читать звезды, тот никогда не заблудится.
– Проложи маршрут отсюда до площади. Мне нужны здания – в правильном масштабе, – поля с границами, обозначение сторон света, направление ветра, расчет времени – пешим ходом и верхом. Выполняй. Быстро.
С этими словами губернатор вернулся к столу, а все остальные сомкнулись вокруг меня. Кое-что из того, чего он потребовал, было задачей для штурмана, а не картографа. Но я знала, что Па сделал бы все это легко, даже в темноте Дедало. Я взяла тростниковое перо, закрыла глаза и мысленно представила маршрут. Перед моим внутренним взором танцевало ночное небо с зафиксированными на нем позициями звезд. Я открыла глаза и взялась за работу.
Между тем губернатор заговорил снова.
– Васкес, на время моего отсутствия губернаторство берешь на себя.
– Для меня это огромная честь, – Васкес самодовольно улыбнулся.
– А может быть, вам лучше остаться? – почтительно осведомился Маркес. – Сомневаюсь, что Васкес в состоянии контролировать Громеру в столь неопределенной ситуации…
– В неопределенной ситуации? – ледяным тоном переспросил губернатор. – Всех известных смутьянов мы посадили за решетку. Появятся другие – Васкесу нужно будет просто отправить их туда же. Ты сомневаешься в правильности моих решений?
– Конечно, нет, – возмутился Маркес.
– Так ты предлагаешь мне остаться? – повысил голос Адори.
– Я всего лишь выражал…
– Не надо. Хватит выражать. Выполняй, что я сказал. Понятно?
Наверно, Маркес кивнул, потому что никто ничего не сказал и никаких возражений не последовало. Маршрут расцветал под моими руками, как куст табайбы; черные бутончики зданий и веточки границ. Я добавила пунктирные линии ветра – насколько их помнила, – расходящиеся теплыми змейками от моря, с юго-запада.
Я только-только начала расчерчивать звездные линии, когда губернатор обратился ко мне.
– Ты закончил?
Я едва успела показать расчет времени, поместив его в уголке, когда чья-то рука забрала листок. Губернатор бесстрастно взглянул на него и повернулся к Маркесу:
– Приведи Фердинанда.
Маркес вышел.
– Умеешь ездить верхом? – Адори посмотрел на меня сверху вниз.
– Да.
– Умеешь исполнять приказы? Знаешь, когда можно говорить и когда должно молчать?
Я закивала, изо всех сил показывая, что да, знаю.
Губернатор задумчиво свел брови и чуть заметно качнулся на каблуках.
– Сколько тебе лет?
Вопрос застал меня врасплох. Я уж открыла было рот, чтобы сказать, что мне тринадцать, но остановилась. Люпе тоже было тринадцать. Назови я свой настоящий возраст, и Адори, чего доброго, подумает о дочери и решит меня не брать. Пабло исполнилось пятнадцать, но он был такой высокий и широкоплечий, что сошел бы и за взрослого мужчину. Пожалуй, лучше устроиться где-нибудь посерединке.
– Четырнадцать, господин.
– Маловат для четырнадцати, – ухмыльнулся Маркес, но Адори кивнул.
– Я в любом случае не хотел брать с собой Риоссе. Он стар и непочтителен, да и больная нога – только помеха, – губернатор повернулся ко мне спиной. – Пойдешь с нами.Неужели получилось?
– Господин, я думал, что если пойду с вами, то, может быть, мой отец мог бы…
– Не испытывай удачу, мальчишка, – губернатор произнес это таким тоном, что у меня по спине побежали холодные мурашки. – Мы подумаем о твоем отце, если ты не подведешь меня.
Дверь открылась, и я увидела того доброго стражника, что унес Мисс Ла.
– Иди с Фердинандом к конюху. Седлайте коней. – Губернатор повернулся к стражнику. – Проследи за ними. Если что не так, отправь обоих в Дедало. И пришли сюда Луиса, он мне понадобится. И вот что еще…
– Да, господин?
– Не разрешай ему увидеться с Риоссе. Мне там неприятности не нужны.
– Да, господин. Идем, мальчик.
Фердинанд вывел меня из комнаты в темный коридор, и голоса за спиной снова зазвучали в полную силу. Сработало. Я попала в отряд.
– Ты почему не сказал, что собираешься сюда, а? – поинтересовался стражник. – Могли бы подвезти.
Я понимала, что он хочет ободрить меня, но меня колотила нервная дрожь. Губернаторскому дому, казалось, не будет конца. Ковры на полах приглушали звук шагов.
Все вокруг было синим и голубым, даже потолки напоминали небо. Столько краски на ерунду. Па всегда приходилось экономить, а здесь синего было столько, что его хватило бы на большую карту со всеми реками Африки. На стенах висели картины, изображавшие корабли и суровых мужчин. Повсюду горели восковые свечи, хотя их свет был никому не нужен.
Наконец мы достигли места, напоминающего перекресток, где наш коридор пересекался с другим. В центре его имелась подъемная дверь с внушительным металлическим замком. У меня пересохло в горле. Вход в Дедало.
Стоявший у двери стражник нахмурился при нашем приближении.
– Что случилось?
– Тебя требуют в гостиную, – грубовато ответил Фердинанд.
Луис молча ушел. Как странно, подумала я, что они так послушно исполняют приказания – ни о чем не спрашивая, ничего не говоря.
Фердинанд снял с пояса ключ и склонился над замком. Ключ поворачивался медленно и неохотно. В конце концов замок со скрипом открылся.
Стражник выпрямился и с усилием – у него даже вены на шее набухли – потянул массивную дверь. Она грохнулась на пол. Снизу ударил сырой зловонный запах. В чахлом свете лампы я увидела уходящие в непроглядную тьму каменные ступеньки. От одного лишь взгляда вниз закружилась голова.
Фердинанд осторожно спустился на несколько ступенек, потом, вероятно вспомнив, что он не один, остановился, вернулся и снял с пояса цепь.
– Чуть не забыл, – сказал он и, перехватив мои руки цепью, закрепил ее конец на вколоченном в стену крюке рядом с тяжелым столом. Меня передернуло от отвращения и страха.
Скольких несчастных приковывали здесь перед спуском в Дедало?
Стражник двинулся дальше, вниз, туда, где томился Па, и вскоре свет лампы превратился в крошечное пятнышко.
Оглядываясь, я заметила что-то над столом.
На голубой стене сидела, расправив крылышки, большая бабочка. Крылья были переливчато-пурпурные, с черной каймой. Никогда еще мне не случалось видеть бабочек такого цвета и размера. Осторожно, чтобы не спугнуть ее резким движением, я наклонилась…
И лишь когда мое дыхание оказалось настолько близко, чтобы потревожить бархатные крылья, я увидела, что бабочка за стеклом и что сердце ее пронзила булавка.

Глава 9
Я прислонилась к ножке стола, спиной к бабочке, и стояла так, пока из темноты не появилось изнуренное лицо Пабло. Со связанными за спиной руками, в грязной одежде, он тяжело волочил ноги, а шагнув в коридор, прищурился от света в коридоре. Увидев меня, Пабло удивленно вытаращился, но, к счастью, ничего не сказал.
Фердинанд освободил меня от цепи, и мы молча проследовали за стражником через небольшой двор – к конюшне. Внутри обнаружилось девять лошадей, и я сразу поняла – это не те, к которым привык губернатор. Более того, одна из восьмерки сильно смахивала на ослицу.
– Чтоб тихо тут, вы, двое. Я буду там, – Фердинанд указал на еще одну дверь, из-за которой тянуло запахами готовки, и повернулся ко мне. – Не беспокойся, это не твоя курочка. Твоя в ящике. Пришлось поместить ее в отдельный – заклевала других. – Он кивнул в сторону составленных штабелем деревянных ящиков, а я состроила гримасу. Мисс Ла в тесноте определенно не понравилось, даже если она в ящике одна. – Нам понадобятся все, – продолжал Фердинанд.
Пабло вскинул бровь.
– Собираетесь брать с собой живых кур?
Стражник пожал плечами.
– Людям нравится есть свежее. А вот ждать они не любят.
Он развязал Пабло руки и ушел.
Я подождала, пока дверь за ним закроется, и тут же повернулась к Пабло.
– Как там Па?
– Ты зачем подрезала волосы?
– Чтобы попасть сюда.
Пабло хмыкнул.
– Получилось даже ничего.
– Мне неважно, как получилось. Что там Па?
Лицо его оставалось непроницаемым.
– Ты зачем сюда явилась?
– Как он?
– Неплохо. За ним Гораз присматривает.
– А Маша?
– Тоже ничего.
– Точно?
– Послушай, Изабелла, твой отец в порядке. Ты бы о себе лучше позаботилась.
Он начал выводить лошадей во двор, а я подошла к ящикам и попыталась отыскать Мисс Ла.
– Что там случилось? С животными? В ту ночь?
Пабло повернулся ко мне.
– Мы ни при чем! – с жаром заговорил он. – Мы не имеем к этому никакого отношения.
– Я знаю, но ты можешь объяснить… – Подходящих для описания случившегося слов не нашлось, и к тому же мне не хотелось его сердить. В прежние времена Пабло отличался горячим нравом.
– Не могу. Но в Дедало многие об этом говорят. Люди думают, там случилось что-то нехорошее.
– Это и так понятно, – фыркнула я.
– Нет, не так. Все не просто плохо, – он с усилием сглотнул, поиграл желваками. – Люди считают это дурным предзнаменованием. Говорят, животные бросились в море, спасаясь от чего-то плохого.
То же самое говорила его мать.
– А вы с Горазом ничего особенного не видели?
Пабло снова хмыкнул и принялся седлать лошадей. Дело он знал, и все его движения отличались точностью и размеренностью.
– В том-то и проблема. Мы вообще ничего не видели. Люди губернатора окружили нас в кромешной темноте. Я, когда пытался убежать, едва не свалился с обрыва, – Пабло на секунду прижался головой к густой гриве гнедой кобылы, из-за чего его голос прозвучал приглушенно. – Все было так ужасно.– Что еще произошло? Как вы попали на корабль? Разве он не охранялся?
Пабло вскинул голову.
– С кораблем не я придумал. Огонь привлек к бухте стражу, и когда мы бежали к дому, я уже почти поверил, что у нас получится.
– Что получится?
– Добраться до губернатора.
– Что значит «добраться»?
– Слушай, ты помогать будешь?
Пабло стал поднимать ящики и привязывать их к лошадям. Я попыталась помочь, но мне не хватило сил. Он забрал у меня ящик и поднял его одной рукой, как какую-нибудь игрушку.
– И что бы вы сделали, если бы добрались до него?
– Что бы сделали? Даже не знаю, – Пабло неловко замялся. – Все были такие злые… так завелись… Думаю, могли бы и убить.
– И кому бы от этого стало лучше? Ката все равно бы не ожила.
– Она и теперь не оживет.
– Туда Люпе пошла, – сказала я.
Пабло кивнул.
– Знаю. Стражник так и объяснил. Не понимаю только, почему ты с нами увязалась.
– Она из-за меня сбежала.
– Вы поругались?
– Да, – я нахмурилась. – Как думаешь, мы убьем того, кто убил Кату, если найдем его?
– Да, – он произнес это с полнейшей уверенностью. – Мы туда не забавы ради идем. Кое-кто из тех, кто видел тело Каты, считает, что убийца был не один.
Мне вовсе не хотелось слушать про все эти ужасы, но я также не могла допустить, чтобы кому-то показалось, будто мне страшно.
– Что ты имеешь в виду?
– Они думают, что на нее напала группа. А вот мне кажется, это был какой-то зверь. Уж очень… – Пабло не договорил.
– Что?
– Очень много было крови.
Я стиснула зубы.
– Вот так. – Он пожал плечами. – Твой отец никогда не простит мне, если узнает, что ты здесь.
– Знаю.
– Мне придется им сказать. – Пабло кивком указал на дверь.
Я изобразила самую свирепую, какую только смогла, гримасу.
– Только попробуй.
– Рискну.
– Ты ведь пошел бы вместо матери, так?
– Это совсем другое дело.
– Ты же заменил Машу в поле?
Он немного помедлил с ответом.
– Да. Но я ведь мужчина.
– Ты – мальчишка. И в любом случае, что с того? С девчонками тоже случаются приключения.
– Ты про таких слышала?
Я покраснела в темноте, потому что слышала только про одну.
– Аринта.
– Так ведь героини из нее не получилось. Они же все равно ее съели.
– Что?
– Огненные псы. В самом конце они все-таки ее съели.
– Нет, она осталась там, внизу, чтобы охранять нас.
– Хорошо придумано. В любом случае это только сказка, а в сказке можно решать самому, как все закончится.
Секунду-другую мы сердито смотрели друг на друга, потом Пабло отвернулся и снова занялся ящиками. Внезапно он вскрикнул и отдернул руку.
– У-у-у! Она меня клюнула!
– Мисс Ла! – я приникла к щели между планками. Из ящика на меня смотрел мутный глаз. На душе сразу стало легче. – Давай привяжем ее к моей лошади, ладно?
– А которая твоя?
– Ну, наверно, самая маленькая.
Пабло закатил глаза.
– Ну вот, мало одной тебя, теперь еще и курица.
Я приоткрыла ящик и бросила немного овса.
Пабло ухмыльнулся и, помолчав, спросил:
– Как по-твоему, что мы там найдем? За лесом?
Забытые территории. Сколько раз, лежа в постели, я думала о том, какие они, представляла их себе.
– Другой лес. Реку Аринтару…
– Я знаю, что Забытые территории существуют на самом деле, но мне и в голову не приходило, что я когда-нибудь увижу их своими глазами. Что там есть деревья, река. Они всегда казались… чем-то придуманным.
Я понимала, что он хочет сказать. После Изгнания прошло всего-то тридцать лет, и на самом деле почти ничего не изменилось, но о Забытых территориях все говорили, словно о какой-то чужой, невиданной стране.
– Как мне тебя называть? – спросил Пабло.
– Что?
– Как мне тебя называть, когда рядом чужие? Изабелла – женское имя.
– Габо.
– Габо… – негромко повторил Пабло.
Дверь кухни со стуком открылась.
– Эй, вы, двое? – окликнул их Фердинанд. – Губернатор готов. Ведите лошадей к главному входу.

Девушка из чернил и звезд
Губернатор и еще пятеро мужчин уже ждали их там. С ними, как обычно в голубом, была и сеньора Адори. Когда супруг наклонился, чтобы поцеловать ее на прощание, я заметила, что лицо сеньоры влажно от слез, и торопливо опустила голову – только бы жена не оказалась наблюдательнее мужа.
Губернатор выбрал белую кобылу и распределил остальных лошадей. Как и следовало ожидать, мне досталась самая маленькая, гнедая тихоня, но я все равно не смогла забраться на нее, и тогда Пабло подхватил меня и бесцеремонно усадил в седло. Сухие, шершавые ладони едва не ободрали мне кожу на руках.
Лошадка оказалась послушной и откликалась на самое легкое прикосновение, что было кстати, поскольку верхом я ездила лишь несколько раз. Мы перешли на легкую рысь, и вскоре Мисс Ла перестала кудахтать, а когда я заглянула в ящик, она уже спала.
Мы ехали через пустые поля – от моря в сторону леса, ясно видневшегося впереди в наступающих сумерках. Грудь сдавило, и я хватала воздух мелкими вдохами. Колышущееся пятно леса понемногу поднималось и сгущалось.
Сумерки быстро отступали перед приближающейся ночью, теплой и влажной. От ритмичного покачивания на спине лошадки уже болело тело, а ноги жутко чесались в ботинках Габо. Снова и снова я вспоминала свои легкие, разношенные сандалии, оставшиеся дома, у разбитой двери.
Пабло ехал последним. За всю дорогу он не произнес ни слова, а я не хотела рисковать, заговаривая с ним. Маркес постоянно оборачивался и следил за тем, чтобы я не отставала.
Уже на берегу Аринтары, речки, которая пересекала остров, я оглянулась, но Пабло только нахмурился и отвел глаза. Я тоже нахмурилась.
Может, у мальчишек так принято?
Мы перешли реку вброд. Уходить так далеко от дома мне еще не приходилось. Я подумала о Па, попавшем из-за меня в Дедало, и ощутила укол вины, но постаралась прогнать из головы посторонние мысли.Разве не этого я всегда хотела? Карта Джойи – с белым пятном в центре – лежала в папиной сумке, и вот теперь мне выпало посмотреть, что оно представляет собой, это белое пятно. В отличие от земли за океаном собственный остров никогда особенно не интересовал Па, но он сожалел об этом. Я представила, как заполню пустоту, как покажу ему новую карту, и по спине пробежал холодок волнения, но тут Маркес, оглянувшись, задержал на мне взгляд, и я, беря пример с Пабло, насупилась.
После Изгнания по границе леса высадили высокие колючие кусты, между которыми натянули гирлянды предупреждающих колоколов. Подъехав ближе, я заметила, что некоторые кусты смяты, а веревки, соединяющие колокола, перерезаны, и они лежат на земле, похожие на металлические холмики.
– Кусты смяты в этом направлении, – сказал Маркес. – Думаю, Хорхе был прав, и убийцы – Изгнанные.
Губернатор Адори кивнул.
– Проедем здесь.
Никто, однако, вперед не поспешил. Тропа из леса выглядела так, словно по ней прошло стадо животных. Па говорил о следах лап возле тела Каты. Может быть, это еще одна попытка скрыть отпечатки?
Словно ощутив порыв студеного ветра, мы все вдруг поежились, впервые, пожалуй, осознав, почему мы здесь, в сгущающейся темноте, и что перед нами та часть Джойи, куда уже целое поколение не ступала нога человека. Неведомая, неизученная, давшая приют убийце.
Я почувствовала тяжесть лежащего в сумке ножа с зазубренным лезвием.
Достанет ли мне храбрости воспользоваться им при необходимости? Мне, не способной даже бросить камень в воронов. Я заставила себя подумать о Кате и Люпе. Если Люпе смогла войти на Забытые территории, то и я тоже смогу.
Сделав знак тем, кто нес факелы, идти вперед, губернатор оглянулся, посмотрел на нас своими черными глазами-щелочками, повернулся и въехал в лес.

Глава 10
В лесу стояла тишина. Высокие, в рост лошади, кусты задерживали звуки почти так же, как вода, а неровный свет факелов бросал повсюду тени. Стражники то и дело хватались за мечи, отзываясь на хруст сломанной ветки, и в конце концов губернатор распорядился погасить факелы. Мои глаза быстро привыкли к темноте; зная, что меня никто не видит, я чувствовала себя в бо́льшей безопасности.
Сложностей с маршрутом не обнаружилось – поломанные, истекающие бледным соком кусты ясно указывали единственный путь через густой подлесок. Я представила Люпе, одинокую и решительную. Покажу, что я – не испорченная.
Поскольку никто в моих познаниях пока не нуждался, я достала компас. При всей тревоге за Люпе я не могла позволить себе упустить представившуюся возможность составить наконец карту Забытых территорий. Карту, которой сможет гордиться Па.
Через каждые сто лошадиных шагов я проводила черточку на мягкой кожаной подушечке, которую держала на ладони, и всякий раз, когда компас указывал смену направления, я ставила под ними стрелу, обозначая новое направление и сверяясь со звездами, как учил Па. Такую работу можно назвать лишь примитивным картографированием, но никто не собирался останавливаться ради меня и ждать, пока я произведу более точные измерения. Так что мне не оставалось ничего иного, как только полагаться на память. Обычно я так и делала, когда составляла карту для Люпе, отправляя ее на поиски «сокровища» по узким улочкам Громеры.
Я опомнилась слишком поздно – рука уже взлетела к горлу, и пальцы нащупывали медальон под туникой. Маркес снова сверлил меня недоверчивым взглядом. Я сжала поводья. Может, мне и не стоило брать с собой медальон.
Какое-то время все молчали. Губернатор сидел скованно и даже почти не двигался в такт ходу коня. Ему, конечно, хотелось бы ехать быстрее, но желание сдерживали тьма и узость тропы.
Через несколько миль лошади пошли более осторожно, теперь они чаще трясли гривами и негромко ржали. Всадники подгоняли животных, терзая их бока шпорами. В какой-то момент моя кобылка совсем остановилась, и Пабло пришлось хлестнуть ее по крупу.
Мы проехали еще несколько миль, прежде чем поняли, что что-то не так. Первым подал голос Маркес.
– А что такое с деревьями?
Все остановились и огляделись. Окружающие деревья и впрямь выглядели неживыми. Кроны напоминали тонкое кружево, развешенное над переплетениями омертвелых ветвей. Я протянула руку – ладонь тускло светилась за листком, пронизанная его тонкими жилками. Стволы при ближайшем рассмотрении казались окаменелыми. Весь лес как будто превратился в ископаемое.
Лесные пожары случались на Джойе и раньше. Па говорил, что эта, как он называл, «маленькая смерть» даже необходима, что деревья возрождаются затем более крепкими и зелеными и дают больше плодов. Даже лесистый район за Громерой время от времени дымился и горел.
Но это?
Здесь было что-то другое. Листья висели на своих стебельках, сухих и черных, но не падали. Сломанные кусты истекали черным соком, как будто деревья питались не водой, а тьмой.
Легкий ветерок коснулся моей обнаженной шеи, неприятный запах ударил в нос. И это был не дым, а что-то более острое… что-то, напоминавшее тот запах, который наполнил комнату Пабло после фейерверка.
Как там назвала его Люпе? Что-то из Азии…
– Сера? – губернатор произнес это слово тихо, почти себе под нос, но в неподвижном, мертвом воздухе ночи оно долетело до каждого из нас.
– Мальчик, подойди сюда.
Я мельком взглянула на Пабло, но он покачал головой. Губернатор смотрел на меня в упор, и мне ничего не оставалось, как направить к нему свою гнедую.
– Карта… та, что есть у тебя, старая… Она предполагает такого рода… изменение?
Без факела рассмотреть что-либо в сумке было невозможно, но кусок папиной сломанной палки мягко светился сквозь тонкую ткань моего скатанного платья. Я уже вытаскивала потрепанную карту Забытых территорий, когда толстые пальцы обхватили мое запястье.
Маркес спешился, и идущее из сумки сияние коснулось его лица.
– Это… Что это? – не дожидаясь ответа, он сунул руку в сумку, быстро ощупал обломок, словно проверяя, не жжется ли, и бесцеремонно вытащил вместе с картами и инструментами, которые упали на лесную подстилку.
Бледный свет растекся дальше, и всадники невольно подались назад. Губернатор спешился, тяжело плюхнувшись на землю.
Неуклюже перебросив ногу, я то ли сползла, то ли свалилась с лошадки, спеша подобрать бумаги и инструменты, пока их не растоптали копыта коней или сапоги Адори.
Ползая на коленях, я молча кляла себя за неосторожность.
– Ну? Что это? – повторил Маркес, передавая обломок губернатору. – Почему оно светится?
– Не знаю.
– Откуда оно взялось?
– От моего отца.
– А до него? – спросил Адори. – Кому оно принадлежало до него?
– Не знаю, – соврала я. – Ему передали.
Не говоря ни слова, губернатор сунул светящуюся палку за пояс, рядом со связкой ключей. Я потянулась было за ней, но Маркес схватил меня за плечо и силой сжал пальцы. От боли к глазам подступили слезы. Я заморгала и опустила руку.
Губернатор выжидающе посмотрел на меня. Я хмуро посмотрела на него.
– Карта, – тихо сказал Пабло, но я все равно вздрогнула. Он уже соскочил с коня и теперь протягивал мне стопку бумаг.
Поблагодарив его одними губами, я перебрала стопку дрожащими пальцами и обнаружила карту, завернутую в кусок сукна.
– Ну? – губернатор не спускал с меня тяжелого взгляда. – Деревья?
Я просмотрела пергамент и покачала головой. Никаких подсказок карта не давала и содержала только указание на то, что лес – смешанный и состоит из драконника и сосны. А как обозначить на карте черные деревья?
Маркес нетерпеливо поцокал языком.
– Насколько далеко тянется лес?
Я снова прошла взглядом по карте, сверяя масштаб с отметками на моей кожаной подушечке. Неточность была, но не очень большая.
– По крайней мере на двадцать миль в том направлении. – Я указала на запад. – Больше, если пойдем прямо.
– А до воды далеко?
Мои пальцы пробежали до обозначавшей водопад голубой звезды.
– Двенадцать.
Губернатор кивнул.
– Вот туда нас и веди.
– Деревья начинают редеть, – предупредил Маркес. – Тропа скоро пропадет.
– Люпе станет искать воду, – сказал губернатор, указывая на высохшее русло Аринтары.
«Нет, – подумала я. – Она не здравомыслием руководствуется, а ищет убийцу».
– Господин, – решился Маркес, – не думаете ли вы, что нам стоит устроиться на ночлег, а уж завтра подняться с первым светом? Вряд ли ваша дочь ушла далеко, и, конечно, ей тоже придется сделать остановку и отдохнуть.
– Если так, то тем более надо идти дальше, – оборвал его губернатор. – Мы еще можем ее догнать.
– Люди устали, – осторожно пояснил Маркес. – Если мы столкнемся с опасностью, нам потребуются все наши силы.
– А как же моя дочь? Ее безопасность?
– От отдохнувших людей и лошадей пользы больше, чем от усталых, – не отступал стражник. – С утра пойдем галопом и до заката обязательно ее найдем.
Я хотела идти дальше, но веки наливались тяжестью.
Наконец губернатор распрямил широкую спину и обратился ко всем нам.
– Продолжим. – Он суровым взглядом пресек поднявшийся было ропот недовольства. – И предлагаю прибавить.
Я аккуратно уложила бумаги и инструменты в сумку, завернула карту в холстину, а когда подняла голову, группа уже ушла вперед. Остался только Пабло, державший под уздцы мою кобылку.
– Готова?
Я благодарно кивнула и, улыбнувшись, протянула руку за поводьями. Но вместо них Пабло подал мое сложенное в узелок платье.
– Выпало из твоей сумки. Убери его. Да побыстрее.
Он одним движением бросил меня в седло и толкнул мою кобылку вперед еще до того, как я успела выпрямиться.
– Спасибо…
– Притворяйся чуточку получше, – бросил Пабло. – Если никто не видит, то только потому, что толком не присматривается.

Девушка из чернил и звезд
В первые часы нового дня ландшафт выглядел даже еще непривычнее. Ни от Маши, ни от кого-либо еще из старших я никогда не слышала о черных лесах. О них не рассказывал папа, их не было на маминой карте. Что же такое случилось здесь, отчего деревья лишились своего естественного цвета? В полях Громеры пшеница стояла золотистая, а не серая.
Пару часов мы ехали без всяких помех и в полной тишине, нарушаемой лишь конским храпом и скрипом кожи, когда я делала очередную отметку на подушечке.
И каждая новая отметка приближала нас к Аринтану. В животе у меня стягивались и распускались узелки беспокойства. Пабло и Па могли говорить, что это всего лишь сказки, но Аринта всегда придавала мне смелости, и именно смелость требовалась мне сейчас в первую очередь.
Мы обошли стороной густую чащу, и мое сердце замерло от отчаяния. Ни Люпе, ни низвергающегося каскадом водопада. Только высыхающее русло и мелкая, неторопливо струящаяся речушка.
– И это могучий Аринтан? – с нескрываемым презрением процедил губернатор. Все спешились, и только я проехала вперед.
Еще один поворот, и над моей головой вырос скалистый выступ. Тонкая струйка сбегала через край, а за ним виднелось углубление, пещера, которая была бы скрыта, будь водопад таким полноводным, каким его описывали в мифах.
Я сползла на землю, привязала кобылу к дереву, вошла в речушку и, шлепая ботинками по грязи, направилась к пещере.
Она оказалась глубже, чем представлялось издалека. За узким и низким входом открывался широкий коридор, который вел к другой пещере, где уже можно было стоять в полный рост. Вытянув вперед руки, я на ощупь двинулась дальше.
Стены были сухие и почему-то теплые. На задней стене пальцы нащупали какие-то странные горизонтальные линии, словно каменные глыбы лежали плашмя одна на другой. Я вспомнила игру, в которую играли когда-то мы с Габо: поешь и перекладываешь руки, одну поверх другой, быстрее и быстрее, выхватывая нижнюю и стараясь оказаться наверху, когда песня закончится.
Перехватило дыхание. Мне так недоставало Габо, но сейчас я не могла позволить себе никакой слабости.
Выбравшись из пещеры на открытый воздух, я зачерпнула пригоршню воды и выпила. Пусть и не волшебный водопад из папиных историй, но по крайней мере, вода там была.
Я наполнила пустую фляжку, положила ее в сумку, достала и повесила на пояс ту, которую взяла из дома. Па всегда говорил, что в путешествии важно придерживаться определенного порядка и использовать менее свежую воду.
Губернатор и его люди располагались на берегу. Я села на камень рядом с Пабло и, наклонившись, прошептала:
– Что происходит?
– Будем завтракать. Остановились на час или около того, так он говорит.
– А потом?
Пабло пожал плечами.
– Пойдем дальше. Тебе бы вздремнуть не помешало.
Странное дело, но усталости как не бывало, хотя мы и ехали всю ночь и почти все утро.
Губернатор стоял чуточку в сторонке от остальных. Взгляд его рыскал по земле, отыскивая следы дочери. При этом он нетерпеливо переступал с ноги на ногу, словно гнев превращал в раскаленные угли камни у него под ногами. В какой-то момент Адори взглянул на меня, и я виновато отвела глаза.– Коротышка! – Маркес щелкнул пальцами. – Принеси-ка веток для костра.
Я поднялась и положила сумку на камень. С ветками мне не повезло, но оказалось, что это неважно, – Пабло вышел из лесу с огромным суком драконова дерева, которое почернело так же, как и все остальные.
Мужчины смеялись и хлопали Пабло по спине, но он оставался серьезным и только хмурился. Разложили костер, и вскоре над огнем уже висел котел с рагу из курицы, которую принес повар. Я только поежилась, проходя мимо кучки перьев и вдыхая плывущий в воздухе запах, а когда кормила Мисс Ла, даже не обращала внимания на ее острый клюв – какая-никакая, а частичка дома.
В котле уже булькало, и я решила взяться за карту. Но сумки на камне не было. Может, ее взял кто-то из мужчин, по ошибке приняв за свою? Я огляделась и вдруг увидела, что она покачивается на воде. Сердце подпрыгнуло к горлу, застучало в ушах. Я вытащила ее из реки, открыла дрожащими пальцами застежки.
Перья и бумаги скрючились от воды. Я перевернула ее и встряхнула, как пустую, без улова, сеть.
Чернила на папиной звездной карте расплылись и запачкали несколько чистых листов. Красное смешалось с черным так, что почти ничего было не разобрать. А без сверки с положением звезд составить точную карту невозможно. Но это было еще не самое худшее. Мамина карта намокла и слиплась. Затаив дыхание, я осторожно развернула ее. Она раскрылась на удивление легко.
Вот только сама карта была не та, какой я ее помнила. Изображения лесов исчезли. Зато пустое место в центре заполнили толстые линии, которые едва проступали раньше, когда я смотрела карту на свет. Линии эти сворачивались в петли и пересекались, образуя рисунок, напоминавший тонкую сеточку паутины или туннели лабиринта. И чем дольше я смотрела на них, тем больше проникалась уверенностью, что так оно и есть. Вот только некоторые линии пересекали ту территорию, по которой мы недавно прошли, однако никаких указаний на дороги здесь не было.
Может быть, это старинный план Джойи? Никаких деревень, а единственные, кроме линий, значки – кружочки – располагались по краям. Еще один кружок, больше других и нарисованный красным, стоял в центре. На всей карте только он был выделен цветом.
Я поспешила к костру и подняла карту, чтобы рассмотреть ее получше. Но линии странным образом, как чернила в воде, растворились в бумаге и пропали.
– Нет!
Маркес поднял голову и, нахмурившись, посмотрел на меня. Знаки исчезали у меня на глазах, и я отчаянно бегала за ними взглядом. На бумаге снова проступали знакомые очертания деревень. Еще несколько секунд – и карта приобрела прежний, нормальный вид.
Привиделось? Нет, все случилось наяву, но было настолько невероятно, что могло бы запросто войти в одно из папиных сказаний. И все-таки почему карта изменилась?
Скрытый слой проявился, когда карта была мокрая, и исчез, когда я поднесла ее к огню. Теперь она была сухая. Я взяла фляжку и пролила на бумагу немного воды.
Ничего.
Повторила опыт еще и еще раз, но ничего не происходило.
– Ты ничего не вообразила, – твердо прошептала я самой себе. – Все так и было.
– Мальчик, – оклик губернатора прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула. Он кивнул головой.
– Подойди сюда.
Пабло вскинул бровь – поспеши.
Дрожа от волнения, я шагнула к Адори.
– Я думал, мы найдем ее здесь. Был уверен, что она не смогла уйти далеко. – Губернатор говорил негромко, но в его голосе отчетливо слышались грозные нотки. – Куда нам идти теперь? Куда могла пойти моя дочь?
Конечно, он разговаривал не со мной. Забыв о чудесных трансформациях карты, я терпеливо ждала. Люпе могла пойти куда угодно, точнее, куда унесла ее лошадь. Только бы не испугалась, когда азарт приключения выдохнется и его вытеснит страх. Я представила ее где-то там, одну, в черном лесу, где, может быть, затаился и убийца, и у меня перехватило дыхание.
– Деревни… – словно решив что-то для себя, губернатор повысил голос. – Какая ближе всего?
– Грис, господин, – осторожно ответила я.
Он кивнул.
– Значит, Грис. Ты готов отвести нас туда?
– Да, господин.
– И ты составляешь новую карту?
Я подумала о смазанной звездной таблице и промокшей бумаге.
– Только начинаю, господин.
– Хорошо. Постарайся не огорчить меня.
Он повернулся ко мне спиной, и я решила, что больше ему не нужна.
– Ну, что там? – тихонько спросил Пабло.
– Идем в Грис. Это ближайшая деревня. – Интересно, что мы там найдем?
Повар постучал по котлу и громко крикнул:
– Готово!
Первым завтракал губернатор. Он ел, макая хлеб в рагу, и, когда закончил, остальные набросились на пищу с такой жадностью, как будто умирали от голода. Я съела совсем немного – из-за Мисс Ла, которая была совсем близко – и полностью потеряла аппетит, когда увидела, что у одного из мужчин еда уже лезет из носа.
Я ушла на берег реки и попыталась взяться за карту. Расставляя пузырьки с чернилами, раскладывая мокрые перья и измерительные устройства, я слышала голос Па.
Самое главное – оставить место для того, чего ты не знаешь. Показать, где был, по силам любому, но только картограф знает, как совместить это с тем, где он собирается быть.

Я осторожно прислонила сумку к ближайшему камню и выбрала самое сухое место на чистом листе бумаги. Потом расстелила его на земле, положила камешки по углам и достала из кармана штанов кожаную подушечку с отметками.
Прежде чем приступить к работе, я прошла взглядом по деревьям, отбрасывавшим тени даже в этот ранний утренний час, и постаралась не думать о том, что кто-то наблюдает за мной из леса. Потом перевела дух, вытерла о тунику кончик тростникового пера, окунула его в пузырек с черными чернилами и принялась рисовать новую карту моего острова.
Не оставаться же ему забытым.