Прекрасные разбитые сердца

КОГДА ЧЕРЕЗ несколько мнут выхожу из раздевалки, на мне черные легинсы и топик под футболкой, чтобы специально показать как можно меньше кожи.

На ринге с Оуэном стоит какой-то парень, и это не Лазарус. Как только вижу ирокез, сразу узнаю Такера. На нем футболка, спортивные штаны с красными полосками по бокам, разные носки и высокие кеды.

– Ты должен противостоять тем парням, – произносит Лазарус, сидя за столом с шахматами, – иначе они никогда от тебя не отстанут. Именно так все и происходит. Сбей спесь с лидера, и остальные тебя больше не побеспокоят.

Такер вздыхает.

– Не получится. Этот парень, Гарретт, превосходит меня по весу на сотню фунтов. Его можно сбить только бульдозером.

– Размер не имеет значения. Даже если не вырубишь его, можешь помешать ему надрать тебе зад. – Оуэн подзывает Такера в центр ринга. – Иди сюда. Я покажу тебе.

– Не уверен, что понимаю, – отвечает Такер.

Лазарус отрывается от игры в шахматы.

– Прекрати болтать, Такер. Тебе не нужно понимать. Просто смотри внимательно.

Я подхожу ближе.

– Сделай вот что, – говорит Оуэн. – Согни вот так руку, чтобы нижняя часть ладони смотрела вверх. – Оуэн демонстрирует, и Такер повторяет своей рукой. – Отлично. Этой частью ты будешь наносить удар.

– В смысле, бить? – спрашивает Такер.

– Да. У каждого человека есть три уязвимых части тела: глаза, нос и вот здесь. – Он касается основания шеи. – Если ударишь ребром ладони по одному из этих мест, получится на продолжительное время вывести человека из строя, чтобы убежать – если удар не собьет его полностью с ног.

Такер смотрит на ребро своей ладони.

– Что, если я ударю недостаточно сильно или не туда?

– Нос – самая простая цель. Но надо бить снизу вверх, вот так. – Оуэн медленно показывает движение, поднося ребро ладони к носу Такера, словно собирается его ударить. – В носу много нервных окончаний, поэтому если ударить туда, будет чертовски больно и заслезятся глаза.

Такер весь в сомнениях.

Оуэн показывает на него.

– Попробуй.

Такер повторяет движение, вскинув ребро ладони к носу Оуэна.

– Вот так?

– Именно так.

Он снова и снова отрабатывает это движение с Такером, объясняя каждый шаг.

Первые несколько раз Такер сбивается с цели или неверно наносит удар. С каждой неверной попыткой он кажется все более расстроенным.

– Мне никогда не удастся сделать это правильно.

– Попробуй еще раз, – говорит Оэун, напоминая отдающую приказ Каттер.

– Я уже десять рад пробовал, – произносит Такер.

– И мы продолжим пытаться, пока ты не поймешь. Так попробуешь снова или сдашься?

– На боксерском ринге нельзя сдаваться, – говорит Лазарус.

– Наверное, это касается только боксеров, – отмечает Такер.

– Не важно, кто ты, – говорит Лазарус. – Ринг – для боя, а не для того, чтобы сдаваться. Бывает, бьешься против кулаков, а бывает, против воли.

– Давай. – Оуэн жестом просит Такера повторить. – Выпрямись и сосредоточься. Представь удар до того, как нанесешь его. Доведи до конца каждый шаг.

– Хорошо.

В этот раз Такер двигается решительнее и подносит ребро ладони к носу Оуэна.

– Вот так, парень, – кричит Лазарус. – Как Давид и Голиаф.

Такер смотрит на руку.

– Я сделал это. Ты видел?

Оуэн кивает.

– Да, и почувствовал тоже.

– Ох, черт. Извини! – Такер смотрит на руку, словно только что выпустил из пальцев огонь.

– Нам надо тренироваться, но ты понял, как это работает.

Оуэн поднимается и замечает, что я за ними наблюдаю.

– Но если мне попадется такой человек, как ты, знающий, как драться? – спрашивает Такер.

– Если не уверен, что можешь сделать это быстро, надо отвлечь человека.

– Хорошо.

Мне вдруг становится интересно. Отвлечение атакующего – продуманная стратегия, как в самозащите, так и в спорте.

Оуэн показывает жестом Такеру.

– Есть четвертак?

Лазарус перестает играть в шахматы и смотрит на них, как будто ему тоже любопытно.

Такер хлопает по штанам.

– Не с собой. У меня нет карманов.

– У меня есть.

Лазарус встает, достает из кармана четвертак и подносит к канатам.

– Спасибо.

Оуэн берет его и несколько раз подкидывает в воздух.

– Что ты будешь с ним делать? – спрашивает Такер.

– Смотри. – Оуэн встает перед Такером, как стоял Гарретт на парковке во время футбольной игры. – На тебя идет Гарретт или какой другой придурок, верно?

Такер кивает.

– Да.

Оуэн подкидывает монету, в этот раз выше. Она взлетает над головой Такера, и Такер смотрит вверх, следя за ней. Как только Такер отводит взгляд, Оуэн наносит удар и делает вид, что бьет в нос.

– Я не был готов, – отмечает Такер.

Монета падает на мат между ними.

– В этом весь смысл. Если что-то подкинуть в воздух, в девяти случаях из десяти человек посмотрит вверх. Это даст время нанести удар, не дав противнику сосредоточиться.

Очень-очень умно.

Такер поднимает четвертак.

– Такова моя стратегия?

– Не критикуй. Это работает. Можешь использовать, что угодно: ключи от машины, ручку...

– Кажется, теперь я начну носить четвертак. – Такер улыбается мне и нагибается через канаты. – Ты Пейтон, верно? – Оуэн сердито смотрит на него, и Такер неловко прочищает горло. – Я Такер. Учусь в девятом классе в школе Блэкуотер.

– Приятно официально с тобой познакомиться.

Очевидно, он помнит меня с той ситуации на парковке.

– А ты там неплохо смотришься. – Понимаю, что Оуэн может решить, я говорю с ним, и выпаливаю: – Такер.

– Спасибо. Оуэн обучает меня самозащите. – Он ныряет между канатов и спрыгивает с ринга. – Но мне пора. Мама заберет меня через несколько минут. Спасибо, Оуэн.

Такер берет скейтборд, прислоненный к стене.

– У тебя новая доска.

Рада видеть, что Такер снова катается.

– Да. – Он надевает толстовку. – Кто-то оставил вчера на моем крыльце. Увидимся позже.

– Ты отлично справился, – кричит ему вслед Оуэн.

– Очень круто, что ты учишь его защищаться, – говорю я после ухода Такера. Оуэн переводит взгляд на меня.

– Хочешь, могу и тебя научить.

– Мне и так хорошо. Уже знаю, как о себе позаботиться.

– Серьезно? – Оуэн качает головой и поднимает один из красных канатов. – Докажи.

– Это сложновато.

Стучу по ортезу, мне не нравится, что Оуэн бросает мне вызов, зная, что я не могу его принять.

– Можно не в полную силу. Я согласен на демонстрацию. – Он все еще держит канат и взмахивает рукой в пригласительном жесте. – Сцена ждет.

Самодовольное выражение лица Оэуна закрепляет сделку.

– Хорошо.

Когда подхожу к рингу, Оуэн протягивает мне руку. Беру ее, и в момент контакта из кончиков моих пальцев вырывается теплый поток и опускается до пальцев ног. Его рука скользит за мою спину, и он поддерживает меня, когда я ныряю между канатами. Первой проходит здоровая нога, и хватка Оуэна на моей талии усиливается, когда я просовываю вторую.

– Спасибо.

Когда обе ноги оказываются на поверхности ринга, Оуэну больше не нужно меня держать, но его рука чуть задерживается.

Отступаю и перекидываю хвостик через плечо.

– Теперь я отделаю тебя?

Как-то не очень хорошо прозвучало. Почему при нем я продолжаю говорить не то?

Губы Оуэна медленно растягиваются в улыбке. Он облокачивается на канаты и скрещивает руки, футболка чуть приподнимается и демонстрирует сексуальную полоску кожи. Не знай я его, поклялась бы, что он сделал это специально.

– Ты милая, когда смущаешься.

– Милая? – Упираю руку в бок. – Это щенки милые.

Он вскидывает руки.

– Беру свои слова назад. Ты не милая.

– Что насчет моего колена? Ты можешь случайно по нему ударить.

– Это демонстрация, как было с Такером. Его я не ударял, – напоминает он мне. Верно. Это скорее походило на тренировку каскадеров перед сценой боя.

– Как насчет такого? Я наброшусь на тебя, так что не удивляйся. – Оуэн встает в центр ринга. – А ты притворишься, что я атакую, и покажешь, как выберешься.

– Хорошо. Но осторожнее с моим коленом.

– Понял. Готова?

Стараюсь не думать о том, как глупо будет выглядеть мой удар коленом в его пах.

– Давай.

Вместо того, чтобы бежать на меня, как на уроках самозащиты, Оуэн не спешит. С каменным лицом сосредотачивается на мне и ни на секунду не отводит взгляда – словно хищник, выслеживающий жертву.

Восхитительный и беззастенчивый любитель пофлиртовать с сексуальным прессом исчез. Странно, но я не боюсь Оуэна. Его взгляд ничем не напоминает взгляд Рида перед тем, как он меня толкнул. Оуэн притворяется опасным. Рид не притворялся.

Еще несколько шагов, и он будет рядом. Хотелось бы, чтобы обстоятельства были другими – чтобы я была другой. И могла позволить ему меня поймать.

Потому что мне этого хотелось бы.

Уголок моего рта устремляется вверх.

– Это серьезно, Пейтон.

Оуэн без предупреждения бросается на меня.

Поднимаю здоровое колено, изображая, как поступила бы с настоящим атакующим. Но не дотягиваюсь.

Оуэн тянется за мое плечо, вокруг шеи и кладет руку на ухо – накрывает сверху ладонью. Не успеваю понять, как мое тело отворачивают, и я теряю равновесие. Запаниковать нет времени, потому что рука Оуэна подхватывает меня под спину, словно мы на танцполе, и он нагибает меня.

Он осторожно опускает меня на мат, обхватив голову рукой. Ощущение кончиков его пальцев на моей коже вызывает покалывание в позвоночнике. Оуэн перекидывает ногу через мое тело и теперь находится сверху, присаживается на корточки, поддерживая вес. Одна его рука все еще находится на моей голове, вторая опирается на мат возле моей щеки. Оуэн склоняется надо мной, лицо зависает над моим. Его взгляд падает на мой рот, и я втягиваю воздух. Его губы размыкаются, и я представляю, как тянусь и касаюсь его полной нижней губы – пробегаю пальцем по выемке в центре.

Внезапно он опускается на колени, зажав мое тело. Руки передвигаются на мои запястья и прижимают их к мату. Он смотрит на меня, нахально улыбаясь.

– Все еще считаешь, что знаешь, как себя защитить? Настоящий атакующий не смягчил бы твое падение.

На мгновение я забываю, почему вообще оказалась на мате. Похоже, он почувствовал на запястьях биение моего пульса.

Почему Оуэн? Почему сейчас – так не вовремя?

– Я сделал тебе больно?

В глазах Оуэна вспыхивает беспокойство.

– Нет. Но я даже не поняла, что произошло. Я начала поворачиваться, и возникло странное ощущение.

– Будто теряешь равновесие? – спрашивает он.

– Да.

– Если прижать руку к уху и повернуть человека в противоположную сторону, внутреннее ухо перестает функционировать. Именно внутреннее ухо контролирует равновесие.

– Похоже, я не так много знаю о самозащите, как думала.

Оуэн отпускает мои запястья и убирает за ухо выпавшую из хвостика прядь волос.

– Если хочешь, я обучу тебя основам. Черный пояс на этом не заработаешь, но будешь знать, как защититься, если кто-то попытается тебя обидеть.

Отворачиваюсь, когда он произносит последнее предложение.

– Необязательно это делать.

Оуэн помогает мне подняться, и я прислоняюсь к канатам, пытаясь понять, что чувствую. Его рука касается моей талии, когда он тянется к канату за моей спиной. Вторую руку он подносит к моей щеке. Она зависает там на мгновение, застывает на месте.

Так же я чувствую себя сейчас.

Наконец он убирает за ухо еще одну прядь моих волос и подается вперед.

– Позволь мне научить тебя, Пейтон. Не хочу, чтобы кто-то тебя обидел.

Слишком поздно.

Слова почти срываются с губ.

– Ты молчишь. Значит, обдумываешь? – спрашивает Оуэн.

О чем мы говорили?

О самозащите.

Мы с Оуэном лежали на полу... его лицо в сантиметрах от моего. Я хочу его поцеловать.

– Пейтон? – Оуэн внимательно наблюдает за мной, и мне сложно сосредоточиться.

– Да. Конечно. – Почему я на это соглашаюсь? – Если будет время после физиотерапии и всего остального.

Когда он слышит последние два слова, уголки его рта приподнимаются. Он все еще потный после тренировки. Но, в отличие от остальных ребят, от него не пахнет грязными носками. Это безумие, и я никому и никогда в этом не призналась бы, но мне кажется, от него пахнет океаном – чистотой и чем-то соленым. И это никак не решает проблему притяжения.

Оуэн держит один из канатов, на который я облокачиваюсь. Если чуть сдвинуться, моя рука коснется его руки. Вдыхаю и глотаю новую порцию его опьяняющего запаха.

– Мне не нужен парень, – выпаливаю я. Это защитный механизм. Борись или беги. Только слова срываются с моих губ, а ноги остаются приклеенными к полу.

Оуэн наклоняется ниже.

– Кто сказал, что я хочу быть твоим парнем? – Его дыхание щекочет мою шею.

– Ты прав. Надо было сказать, что мне не нужен секс на одну ночь.

Отступаю в сторону и выбираюсь из зоны досягаемости.

– Ты не производишь впечатление девушки, которая без разбора занимается сексом.

Он стоит у канатов, где минуту назад стояла я.

– Что это значит?

Оуэн подходит к середине ринга, где стою я.

– Ты упрямая и не терпишь оскорблений. И не смотри так на меня. Это комплимент.

– Возможно, если ты сержант-инструктор.

– Ты такая девушка, которую хочется не на одну ночь.

Склоняю голову и бросаю на него озадаченный взгляд.

– На сколько именно ночей? Мы говорим о двух-трех или о целой неделе? Хочу, чтобы мои ожидания оставались реалистичными.

Оуэн смотрит на меня и качает головой.

– Ты все воспринимаешь неправильно. Я не говорил, что не хотел бы быть твоим парнем. Просто испытывал тебя на прочность. В первый же вечер нашей встречи ты ясно дала понять, что недоступна. Я тебе поверил.

Часть меня сожалеет об этом – та же часть, что сказала, как мне повезло в тот вечер, когда Рид впервые меня поцеловал. Та часть, которой я не доверяю.

Он глубоко вдыхает.

– Но мы можем быть друзьями, верно?

Невероятно. Я выслушиваю речь про «давай будем друзьями» от парня, с которым даже не встречаюсь.

– Или у тебя уже много друзей? – дразнится он.

Стоять так близко к парню, к которому меня влечет и с которым я не могу встречаться, плохая идея – это как играть со спичками над жидкостью для зажигалок.

Оуэн поднимает передо мной кулаки, как при приветствии боксеров в центре ринга перед боем.

– Друзья?

Не верю, что у всего есть причина. Что-то просто случается, и приходится жить с последствиями. Чудеса можно объяснить. Любовь с первого взгляда нельзя назвать необъяснимым феноменом. Это наука – биология и феромоны.

Оуэн все еще держит руки.

– Ты когда-нибудь смотрела боксерские матчи?

– Конечно. А что?

– В начале боя боксеры касаются перчатками, таким образом показывая уважение.

– Мы будем биться?

Сдерживаю улыбку.

– Ты когда-нибудь будешь ко мне благосклонна?

– Возможно, нет.

Оуэн улыбается.

– Я переживу. – Он вытягивает руки, все еще сжатые в кулаки. – Друзья?

Рассматриваю его темные глаза, чтобы понять, не сошла ли я с ума, доверяя ему. Нельзя сказать наверняка. Думаю о совпадениях и предлогах, отказах и последствиях.

Сжимаю руки в кулаки и касаюсь кулаков Оуэна.

– Друзья.