Кошки-мышки|| squid game

Скрип открывающейся двери, топот приближающихся ног, чей-то тихий шепот, медленно подкрадывающийся к собственной кровати. Тело внезапно налилось свинцом, а глаза предательски стали дрожать из-за подкатившего адреналина в кровь. Возле уха слышалось тяжелое дыхание, которое моментами прерывалось хихиканьем.

— Знаю – ты не спишь. Открой же глаза, открой! — прозвучало громким нечеловеческим голосом. Нечто, что стояло прямо перед ее кроватью, извивалось во все стороны, умоляя о том, чтобы девушка немедленно посмотрела в его сторону.

Животный страх охватил ее разум, мозг отказывался здраво мыслить, не распознавая, что это было – сон или реальность. Но происходящее сейчас, будь то правдой или выдумкой, пугало ее до жути, до мурашек на коже, до тряски по всему телу. Ей хотелось накрыться одеялом с головой, как в детстве, ведь этот кусок ткани дарил какую-то жалкую надежду на безопасность, однако ни руки, ни ноги не желали подчиняться.

Девушка чувствовала себя маленькой мышкой. Настолько нелепой и беспомощной, что, казалось, ей предначертано умереть, даже не пытавшись предпринять попытки выжить. Крошечная серая мышь, за которой охотился взрослый опытный кот. Он игрался с ней, словно в его лапах игрушка, скалился, чтобы мышь наконец поняла, что обречена, и издевался, просто забавляясь над ее реакцией.

Напряжение было на пределе, а существо, находящееся рядом с ней, продолжало то наступать, перекрывая кислород из-за его чересчур пугающих длинных волос, которые щекотали ее горло, то отступать к краю комнаты, попутно выкрикивая ей всякое. Сил сопротивляться больше не было и глаза распахнулись, упираясь взглядом прямо в него.

— Ку-ку, — загоготало нечто и схватило девушку за шею своими острыми когтями. На нее капали его слюни вперемешку с кровью. Алой, густой кровью. Окружающее пространство мутнело, грудь жадно пыталась набрать воздуха, а нависающее чудище становилось всё больше и страшнее, питаясь ее страхом. В последний раз девушка окинула взглядом комнату и испустила хрипящий стон.

Кот, вдоволь наигравшись, перегрыз мышке шею.

*******

Сердце угрожало пробить грудную клетку, билось так сильно, что его удары эхом повторялись в ушах. Кровать стала до безумия некомфортной и чужой, даже тело казалось было не ее, словно она случайно попала не туда. Девушка ворочалась в стороны и что-то неясно бормотала, пока это не перешло в громкие крики.

Свет вдруг озарил пространство и чьи-то маленькие ноги, неуклюже топая, добрались до комнаты, в которой звучал неистовый женский крик. Дверь распахнулась и...

— Сестренка, что с тобой?! Проснись! — мальчик прикоснулся к трясущейся девушке и принялся гладить, отчего она неожиданно подскочила, схватив его за ладонь. — Сора, ты чего?

Топот, свет, чудище, кровь, мышь, смерть — отбивалось в голове на повторе, когда она почувствовала руки на своем теле. Ей не стыдно признать, что обыкновенный кошмар чуть не довел ее до нервного срыва. Даже после пробуждения страх, что таился в глубинах души, не давал ей расслабиться и успокоиться. Всего лишь сон, Ким Сора, сон.

— Черт, малыш, извини. Сестренке приснился плохой сон, поэтому я испугалась, — она приняла сидячее положение, смотря на взволнованного брата.

— Ты очень громко кричала и я подумал, что тебе нужна помощь. Я же обещал тебя защищать, сестренка, помнишь? — он улыбнулся и в его глазах сверкнула уверенность, от которой Сора всплеснула смехом.

— Ты мой защитник, Чон Су, — девушка притянула к себе мальчика, крепко обняв. На самом деле, она была на грани того, чтобы заплакать, но ей искренне не хотелось выставлять слезы напоказ. Сора с небывалой осторожностью поглаживала спину Чон Су, прижимая его к себе так, будто боялась, что он испарится или растает прямо из ее хватки. Она тоже давала обещание быть сильной, быть той фигурой, которая будет оберегать и лелеять своего брата, ведь у него никого не осталось в этом мире, ни одной живой души, кроме нее.

— Сора-а, мы пойдем сегодня к маме? Пожалуйста, пожалуйста.

— Раз ты просишь, то хорошо. Но сначала приведи себя в порядок, а я сделаю тебе завтрак, — девушка разомкнула объятия, смотря на счастливое лицо брата. Он быстро поцеловал ее в подбородок и побежал прочь из комнаты в ванну. Сора испустила жалобный вздох и потерла виски. Единственное, что она хотела на данный момент — это напиться до отключки, чтобы хотя бы на пару мгновений забыться.

Она вздрогнула, когда раздался звук пришедшего уведомления, вытащивший ее из мыслей. Взяв с прикроватной тумбочки телефон, девушка стала отвечать на сообщения, которые успели прийти за ночь. В целом, в них не было ничего содержательного: обыкновенные разговоры, начиная с пролитого кофе утром, заканчивая обсуждением каких-то фриков с соседней улицы. Ран писала о новой любви к парню из параллельной группы и о ссоре со своими родителями, также было пару сообщений с работы и, к большому разочарованию, от кредиторов, требующих немедленно погасить долг за месяц.

Привычная рутина, которая отягощает и так не простую жизнь. Конечно, никто не просил брать деньги в долг, никто не просил набирать кредитов, но упавшая на ее плечи ответственность была настолько огромной, что никакой подработки официанткой в кафе не хватит, чтобы покрыть и четверть суммы.

Когда маме вдруг начало становиться плохо, Сора не думала, скорее даже не предполагала, что это может быть серьезный недуг. В душе были надежды, что их семьи такое не коснется, такое ведь происходит только в фильмах, но суровая реальность, полная ужасов и страдания, обошлась с ней, двадцатилетней девушкой, у которой, казалось бы, только начиналась жизнь, слишком жестоко. С тех пор прошло почти четыре года, в это время болезнь протекала спокойно и не прогрессировала, Чон Су и мама даже успели побывать на море, но в последний год ее здоровье стало подводить, так что приходилось посещать врача каждый день. Все уколы, лекарства и терапия еще тогда выходили в круглую сумму, а после ухудшения состояния перевалило за дозволенные границы далеко вперед. Как итог: беспечность мамы и ее бесконечные отговорки от того, чтобы ее положили в больницу, в конце концов закончились реанимацией и долгим восстановлением, которое до сих пор в процессе.

Честно говоря, Сора не чувствовала себя обделенной, но внутри что-то замирало, когда она наблюдала за своими сверстниками и их успехами в той или иной деятельности. Из-за большого стресса и нехватки времени окончание университета у нее было не особо удачным: плохие отметки в дипломе, множество нагоняев от преподавателей и выпускной в полном одиночестве. Учиться дальше стоит денег и профессия, связанная с медициной, отлетела прочь.

Побив себя по щекам, девушка резко встала и судорожно откинула телефон. Нет, ей было не до этого. Выйти сегодня на работу было бы предательством в сторону Чон Су, который жаждал увидеть маму. «Но» состоит в том, что ее накоплений катастрофически мало для того, чтобы закрыть этот месяц, подходящий к концу.

— Черт, черт, черт, — Сора растрепала свои волосы и направилась в кухню, одновременно думая о правильности своих действий. Холодильник был почти пуст, добивая ее сердце. Вооружившись сковородкой и лопаткой, она решила сделать омлет из всего, что было: три яйца, молоко, половина красного перца и помидор. Выглядело это не плохо, хоть и достаточно скудно, но девушка успокоила себя тем, что это всё равно переварится, как бы не выглядела еда.

— Сора, я готов, — внезапно прозвучало со спины. Чон Су присел за стол, весело качая ногами.

— Молодец, малыш. Только не торопись, а то обожжешься, — она поставила готовый омлет на стол и принялась заваривать чай. Его, к слову, всегда было в избытке, потому что брат очень любил пить разные сорта чая, бюджета не хватало на дорогие, но Сора старалась чуть разнообразить, доставая дешевые аналоги. Наконец, все было готово и она уселась на стул, тут же отправляя пищу себе в рот.

— Сора, а что тебе снилось?

Омлет благополучно полетел обратно в тарелку и девушка застыла, чувствуя приближающийся комок к горлу. Почти подпрыгнув, она подлетела к окну и полностью его распахнула. Прохладный осенний ветер обволок тело и вернул ей рассудок. Тот сон здорово повлиял на психику, ведь задыхаться и ощущать при этом свое безысходное положение было по-настоящему страшно. Страшно не по-обыкновенному. Не так, как бояться маленькие дети монстров под кроватью, или как бояться ученики оглашения своих отметок за написанный экзамен; а так, будто этот никчемный сон мог действительно забрать ее с собой в темное царство, где смерть дышит тебе прямо в затылок и ходит за тобой по пятам.

— Малыш, извини. Здесь что-то жарко стало, захотела проветрить окно, — Сора вернулась на свое место и жадно стала проглатывать остатки еды, — Что снилось, спрашиваешь...Да бред чистой воды. Вчера ужастиков насмотрелась, вот и снится, что попало. Не забивай голову, угу? — мальчик молча кивнул в ответ, вопросов у него не убавилось, но болезненный вид Соры говорил сам за себя, поэтому было принято решение оставить ее. Вероятно, он еще вернется к волнующей теме позже, а сейчас даст ей время отпустить ситуацию.

Завтрак сопровождался в полной тишине – никто не рискнул открыть рот и заговорить на отвлеченные темы. Это было ни к чему. Ни тогда, когда в их головах размышления о матери и о ее здоровье.

Сегодняшний день преподнес хорошую ясную погоду, будто даруя слепую веру в чудо. «Отсутствие веры и интереса делает людей циничными и злыми. Чудеса — не детская выдумка, чудеса — это мир, окружающий человека. Ты не одна, просто посмотри на обыденность под другим углом – она будет выглядеть по-другому, словно все вылезло из сказки. Не оборачивайся назад и не ищи плохого в людях. Мечтай, живи» — так говорила ей бабушка, когда Сора вешала нос и отказывалась идти дальше. Несмотря на то, что это было около десяти лет назад, те слова навсегда отпечатались в памяти. Одни скажут, что лишь наивные дураки верят в подобное, другие же поддержат без слов, ведь стремление к мечте и чуду – давно не глупость. Человек, который не видит красоты в мелочах, психопат или самоубийца. Иначе и быть не может. Кому может доставлять удовольствие серая повседневность, где целый день ты вкалываешь на работе, а вечером, приходя домой, просто отрубаешься без сил? После ночных смен вообще задумываешься о том, чтобы броситься под колеса проезжающей машины. Где же здесь эстетика и красота? Кто знает, она тоже еще не поняла.

Больница навевала неприятной атмосферой уныния, от чего настрой Чон Су снизился до минимума, хотя по дороге он напевал разные песенки. Люди были заторможенными, смотрели в одну точку, будто то и дело ожидали, что их в сию минуту отправят за упокой.

— Возьми меня за руку, сестренка, — тихо и почти неразборчиво попросил мальчик. Сора протянула ему ладонь, в которую он сразу вцепился. Ей тоже значительно полегчало и она натянула слабую улыбку.

Здание в несколько этажей заставило их петлять по коридорам, подниматься по лестницам, пока перед их лицом не появилась палата с табличкой «№0023». Она сглотнула, впервые ей не хватало храбрости, чтобы войти во внутрь. Чон Су дернул своей крошечной ручкой вперед в знак того, чтобы они зашли. Белая до тошноты дверь отворилась и в воздухе появились нотки лекарств, стерильности и свежести.

— Мама, мама! — выкрикнул брат и бросился к койке, на которой под тонким слоем одеяла покоилась женщина.

Мама. Она лежала, неподвижно смотря в одну точку на потолке, и весь внешний вид говорил сам за себя — стабильно и также плохо. Впалые щеки, пустой взгляд, потерявший жизненный блеск, множество трубок, подключенных к телу, заметно выступающие острые кости. Как же так? Неужели ей ничего не помогает? Или усилий Соры недостаточно, чтобы вернуть ее к прошлому образу жизни? Кажется, что всё таки второе.

— Дети...мои дети, — она привстала на локти и нырнула в объятья сына. Смех, счастливые улыбки, но не на лице девушки, что стояла сейчас, думая о том, что ей срочно нужно выйти. — Моя Сора, как же я рада вас видеть. Ты, моя, повзрослела за этот месяц или мне кажется. Стала серьезнее...угрюмее...Вы хорошо питаетесь?

— Да! Сестренка кормит меня вкусной едой каждый день.

— Сестренка умница, да, Чон Су? Давай скажем вместе - «сестренка умница», — Сора опомнилась только в моменте, когда с ее щек летели слезы. Разбивались об пол также, как ее сердце.

Маленький мышонок снова проиграл - он снова в клетке.

— Мам, я вернусь, — резко проговорила девушка. Ее родственники в недоумении ничего не успели сказать, однако ей это было кстати, так легче. Она вылетела из палаты, аккуратно прикрыв за собой дверь, скатилась по ней и зарыдала, ощущая сквозную дыру в груди. Плечи тряслись, губы содрогались при шмыге носом, пальцы тревожно стучали по ногам.

Ей не хотелось ни с кем видеться, не то, чтобы говорить, все навевало на панику, заключающуюся в том, что она одинока и морально, и физически. У нее никого нет, никто не может ей помочь, понять, успокоить. Врач тогда заявил, что для полной реабилитации маме необходимо комплексное лекарство, которое можно оплачивать частями, так как сумма неподъемная для обычного работающего человека. Сора надеялась на его помощь, но этого оказалось мало. Катастрофически мало. Женщина, лежавшая в этой палате, не похожа на ее мать, перед ней был полуживой мертвец, не имеющий даже общих черт с ней. Пока девушка соберет все деньги, будет поздно. Если она не найдет денег до конца месяца, то это конец.

Конец не только для ее матери. Вместе с ней умрет и Ким Сора, умрет ее внутреннее я.

Одежда душила, напомнив о том самом чувстве, поэтому ей захотелось перевести дух, избавиться наконец от тревоги и закурить. Дорога до выхода из больницы прошла мутно, голова напрочь отказалась работать. Девушка несколько раз врезалась в медсестер, которые неожиданно возникали на пути, как препятствия. Черт бы побрал того, кто строил это здание. У нее чуть не съехала крыша из-за бесконечных лестничных переплетов и поворотов туда-сюда.

Жизнь на улице остановилась: птицы исчезли из поля зрения, словно чего-то испугались, ветер затих, словно ожидал надвигающую бурю, люди шли мимо, словно были неживыми и ими управляли.
Ким Сора, они тебя предупреждали, затишье было знаком, который ты проигнорировала.

Пепел упал на асфальт и мгновенно рассыпался, девушка сделала затяжку, увидев, что мужчина, пристально за ней наблюдавший последние пятнадцать минут, встал со скамейки, поправляя строгий серый костюм, и направился прямо к ней. Его походка и уверенный взгляд буквально кричали, что тот имеет при себе деньги, причем не просто, а большие деньги. Чувство удушья вернулось к ней снова, на удивление, оно вызвано было с пустого места. Мужчина быстро дошел до нее, садясь на скамью впритык к девушке. Резкое дуновение ветра затушило сигарету. Затушило ее душу.

— Добрый день, извините за мое вмешательство, — сказал мужчина, кашлянув себе в руку, — Я хотел поинтересоваться – не хотите ли вы сыграть со мной в игру?

_____________________

[🐈‍⬛] ~ игра в кальмара слишком заполонила мою голову. Я очень люблю Сору, поэтому ее жизни будет много. Увидимся🫶