малышка не хочет говорить одно слово
— Давай... скажи это, милая.
— Ах-х... да ни за какие коврижки.
Тим усмехнулся, его рука задвигалась быстрее. Рыжая застонала, поддаваясь бедрами вперёд, на встречу прикосновениям самодовольного парня.
Тем не менее не имело значения, как хорошо Тим пользовался своими ловкими руками, или своим шаловливым ртом, или даже...
— О-ох, Тиим, — простонала Эмили, задыхаясь от увеличивающегося темпа, от играющихся с ним кончиков пальцев, танцующих по всей длине.
— Прекрати, а-ах! Я... Я набью тебе морду.
— Эмили, скажи, — мурлыкнул в ответ, наклоняясь и мягко целуя его шею, а другой рукой скользнул вверх, под рубашку, задирая ее и открывая взору тонкую талию.
— Угх, ты, чертов ублюдок... — выдохнул Эмили.
Она извивалась, подмахивала бедрами, толкаясь в чужую ласкающую руку, хотя гордость не позволяла признать, что она действительно как-то участвовала в процессе и получала от этого удовольствие. Тимми вцепился зубами в её шейку, оставляя языком мокрые опаляющие кожу горячие следы.
Близко, так близко — еще чуть-чуть, и она сейчас...
Тим остановился на время, и Эмми звонко вскрикнула.
— Н-не останавливайся, —произнесла она, чуть заикаясь, её щеки так покраснели, что их цвет можно было сравнить с пестрой яркой рыжиной его волос.
Тим злобно ухмыльнулся, устраивая малышку между своих ног. Эмми— воплощение хаоса. Всклоченные спутанные волосы, большие, широко распахнутые глаза, припухлый открытый рот, из которого лились мольбы и проклятия.
Он был прекрасен.
Дазай прижался к нему, вдавливаясь своей эрекцией ей в ягодицы, и ее нельзя было не почувствовать даже сквозь ткань брюк.
— Тебе стоило бы просить вежливее, малышка, — пробормотал он едва слышно, подкрепляя свои слова медленными, но чувственными движениями рукой.
— Да никогда в жизни, больной ублюдок!
Тим счастливо улыбнулся; ему нравилось наблюдать за тщетными попытками Эмили сопротивляться.
Знал же, что это напрасно.
Тимми приложил пару пальцев к её губам.
— Соси.
Эмми осторожно приоткрыла рот, её длинные ресницы, подрагивающие над щеками, взметнулись вверх, и она посмотрела на Тима. Язык скользнул по самым кончикам пальцев, обвивая их, зубы принялись покусывать загрубевшие подушечки.
Несмотря на то, что Тим старался скрыть это за маской полного отчуждения, он был тронут до глубины души — такое яркое впечатление производил на него Эмили. Дыхание сбилось, глаза потемнели от неистового животного вожделения.
Эмми улыбнулась. А потом разом вобрала два пальца в рот.
Она мягко обвела языком острые фаланги, и Тим вовсе потерял над собой контроль. Эмили взяла пальцы глубже, сглотнула, сжимая глоткой кончики, и хрипло застонала; о, Тим как никто другой знал, что у него нет рвотного рефлекса.
Дернув рукой, Тим вытащил пальцы из его влажного рта и чуть ли не прорычал:
— На колени. Сейчас же.
Эмми с радостью подчинилась, переворачиваясь, нетерпеливо покручивая в воздухе задницей.
На пару мгновений повисла тишина, Эмми нахмурилась, не слыша ни единого слова от Тима, и обернулся к нему со словами:
— Эй,Тим, ты начнешь уже наконец или чт...
Эмили удивленно вскрикнула, почувствовав что-то прямо у своего входа, и нервно сжалась, боясь даже дернуться. Тим усмехнулся, медленно проталкивая в ее вагину покрытое смазкой большое дилдо, и осторожно задвигал им, услаждая свой слух чужим недовольным шипением.
— Думаешь, я сделаю это так просто? — заворковал Тим, кусая Эмили в шею, продолжая загонять фаллоимитатор глубже.
Рыжеволосая застонала в ответ и подалась назад, насаживаясь самостоятельно.
Вскоре Тим методично вводил дилдо, устанавливая темп, проталкивал и вытаскивал.
— Ах!
И повернул регулятор вибрации.
Эмили вскрикнула.
— Т-тим, пожалуйста! — взмолилась она, все ее тело задрожало и сжалось от гулкого гудения, приятно щекочущего изнутри.
Тим откинулся назад, наблюдая, нервно сжал в руке пульт дистанционного управления.
Это не то волшебное слово, которое мне хотелось бы услышать, — сказал он, переключая мощность на уровень выше.
Дилдо ритмично дрожал, неистово возбуждая, но этого было недостаточно, чтобы заставить ее кончить.
Это сводило с ума.
— Агх, пожалуйста, пожалуйста, Тим, — молила Эмили слезно, позабыв о своей гордости, роняя с ресниц капли слез, оставляющие мокрые дорожки на щеках.
Тим ухмыльнулся. Ему нравилось контролировать Эмми; все, что он делал, было завязано на контроле. Была причина, почему он никогда не раздевался полностью, вдалбливая абсолютно голою Эмили в кровать. Была причина, почему он оставлял метки по всему ее маленькому тельцу. Дело было в силе и подчинении. Это была игра умов — и Тим никогда не проигрывал.
Он невесомо скользнул губами по губам Эмили. От перевозбуждения Эмили часто громко дышала и чуть ли не хныкала, все продолжая ронять хрустальные слезы, стекающие по щекам.
Прекрасное зрелище.
Его милая малышка, с опущенным лицом, но поднятым задом, с гигантским вибрирующим дилдо внутри и яркими пунцовыми щеками; нахмурившиеся от удовольствия сведенные бровки, намокшие от слез светлые ресницы — это так возбуждало, что от одного только вида можно было кончить.
— Скажи это, Эмми, — произнес Тим низким хриплым голосом, будто обливал ледяной водой раскаленную сталь.
Эмили отбросила в сторону чувство собственного достоинства.
— Папочка, — выдохнула он.
Одно-единственное слово, и член Тима вмиг затвердел и налился кровью.
— Еще, — вожделенно прорычал он.
— Папочка, п-пожалуйста, трахни меня, пожалуйста, — в беспамятстве бормотала Эмми, хватая ртом воздух
— С удовольствием
Эмили вскрикнула, только Тим вытащил из нее вибратор и вошёл сам, одним резким движением, погружаясь полностью, заставляя Эмми громко стонать от удовольствия. Тим отстранился и толкнулся обратно с громким шлепком, хрипло выдыхая Эмили в шею.
— Папочка! — вновь закричала Эмми, и Тим зашипел от удовольствия.
Он так долго не протянет.
Внутри было тесно и горячо, Эмми плотно обхватывалв его собой, сжимаясь, сводя с ума. Тим вцепился крепкой хваткой в ее худые бедра и начал втрахивать ее в постель, толкаясь глубоко и основательно,вырывая хриплые протяжные стоны.
— Ах, ах, ах, пожалуйста, не останавливайся, папочка, — заскулила Эмили, закатывая до рези глаза, млея от жестких быстрых движений Тима . Эмми стиснула пальцы, крича:
— Я-я сейчас!..
В тот же миг Тим опрокинул Эмми на спину, желая видеть ее лицо, пышущее удовольствием и страстью.
Он хотел наблюдать, во что превращалась Эмили. Во что он ее превращал.
Тим толкнулся в свою маленькую девочку и тихонько пробормотал:
— Давай, кончи для меня, малышка.
Эмми подчинилась, стоная крикливым дрожащим голосом.
Ее спина соблазнительно изогнулась, рот распахнулся в немом крике, глаза расширились и томно потемнели. Маленькие пальчики стиснули простынь до скрипа, когда наслаждение вспыхнуло в низу живота горячим цветком и опалило внутренности, пульсируя, заставляя всхлипывать и лихорадочно дрожать от удовольствия.
— П-папочка... Т... Ох, Тим, ты меня просто... — забормотала она, повторяя его имя снова и снова.
Для Тима это было слишком: видеть гордою маленькую Эмми полностью сломленную, безоговорочно покорную; он кончил, гортанно застонав, и толкнулся внутрь в последний раз, заполняя ее своим семенем.
Эмили выдохнула, почувствовав внутри неутешительную пустоту, и сперма стекла по промежности, оставляя липкий белесый след. Она густо покраснела, осознав, как сильно унизилась перед Тимми, а тот был только рад ее смущению, самодовольно улыбаясь.
— Папочка всегда побеждает, Эмили.