Глава 15
Погода была отвратительно хмурой. Весь день шёл холодный дождь, порывы ветра охлаждали до костей, а дела никто не отменял. Пусть даже нахождение на улице по пути до бизнес центра было сведено к минимуму: добежать до автомобиля и выйти из него возле места назначения всё равно доставляло неудобства. Уже немолодой мужчина вышел на улицу и завернулся в пальто, ускоряя шаг к тёмному автомобилю бизнес-класса. Водитель, который несколько минут стоял возле машины и ждал своего начальника, промёрз окончательно. Он сдерживал порывы неконтролируемого чихания, чтобы не оказаться на больничном, иначе ему не заплатят за месяц напряжённой работы. Когда хозяин поравнялся с молодым человеком, тот сразу же открыл дверь, впустил его и поскорее поспешил на водительское место.
— Господин Атсуши, куда направляемся? — водитель снял с себя мокрую берету и кинул её на резиновый коврик пассажирского переднего сидения. Мокрая куртка неприятно скрипнула о кожу на сидении, когда мужчина пристёгивался. Атсуши сурово взглянул на молодого человека и отвернулся к пассажирскому окну, не меняя выражения лица.
— Намба Тауер, — тихо произнёс он и закрыл глаза.
С самого утра его выбивали из колеи как могли: родная дочь игнорировала его звонки, жена внезапно заявила о желании уехать к своим родителям на родину и предъявила уже купленные билеты на сегодняшнюю дату вылета, а будущий зять позвонил с отвратительными новостями: свадьбы не будет. К тому же ещё и водитель начинает заболевать, следовательно, и сам Атсуши заболеет через несколько дней, если не заменит его другими. Сегодня не пятница тринадцатое, а неудачи повсюду. Мужчина ехал не так долго, но уже весь издёргался от напряжения. Из-за ливневых дождей на дорогах скапливались пробки и учащались аварии, поэтому от дома они проехали лишь триста метров, из двухкилометрового маршрута.
Решив не терять время в отвратительно-томительном ожидании, Атсуши ещё раз решил позвонить своей единственной дочери, но вызов не прошёл. Девушка находилась за тысячи километров от него, в Новом Орлеане, проходила там практику от своего университета. Маленькая гордость семьи Лайт — смогла поступить в штаты, живёт там самостоятельно и радует своими достижениями. Всё было хорошо ровно до того момента, как её жених решает отменить свадьбу. Что повлияло на его решение — это остаётся загадкой. Чтобы её разгадать необходима встреча с близким другом и боссом, кроме того отцом неудавшегося зятя, Икари Гаато. Он был в курсе всех событий его сына, Суо, и перемещений дочери Атсуши — Аино. Икари иногда вёл себя как ненормальный, желая иметь во власти всех и вся, особенно отрываясь на подчиненных. Благодаря его вмешательству в личную жизнь своих сотрудников было разрушено минимум восемь семей и без вести пропало свыше десятка человек, но ему это было, мягко говоря, до лампочки. Но не обходилось без хороших событий, Гаато спасал жизни некоторых работников в самый последний момент, чем заслуживал глубокое уважение у других коллег. Двуличный тип, который любил власть и получал от этого максимум удовольствия. Ссориться было с ним опасно, поэтому на негативные последствия его слежек закрывали глаза.
Глава семейство Лайт не был в числе фанатов метода Икари Гаато, но не мог перечить своему начальнику. Своей сдержанностью он добился высокого поста в его компании, что давало не мало привилегий. Но, однажды, Атсуши удостоверился в пользе слежки от Гаато. Когда его дочь только переехала жить в США, то попала в дурную компанию, которая чуть не привлекла её к употреблению наркотиков. Тяжелые были недели для семьи Лайт, но благодаря влиянию со стороны Икари, Атсуши смог направить дочь на путь истинный. Сегодня, в свой законный выходной, он собирается снова прибегнуть к помощи своего друга-начальника. Ситуация скверная и очень неприятная, но что сделаешь. Такова жизнь.
— Приехали, господин Атсуши, — водитель остановился у небоскреба и, немного прокашлявшись, поспешил открыть дверь. Когда Лайт вышел из машины, то он попытался выдавить из себя доброжелательное выражения лица:
— Спасибо, Мамору. Можешь сегодня взять отгул и лечиться, я дальше сам.
Мамору вымученно улыбнулся и поблагодарил своего начальника низким поклоном, который пошёл на этот уступок. Он поспешил домой, к своей молодой жене и тёплой котацу, которую уже попросил включить.
Атсуши зашёл в серый тридцатиэтажный небоскрёб "Намба тауер", в котором располагался один из офисов компании Икари. Здание было выполнено в едином стиле архитектуры района. Его отличительной чертой были окна по всей длине здания необычно узкой формы. Помещение внутри было оформлено в европейском стиле; возле ресепшена висели указатели по наименованиям компаний. Последние 5 этажей держал Гаато для своего штаба слежения и об этом не было указано абсолютно нигде. Свою тайну он открыл для адвокатов, жены и заместителя - Атсуши. Лайт поднялся в лифте на предпоследний этаж и зашёл в единственный кабинет. Его встретил просторный зал с мониторами от камер слежения и Икари Гаато собственной персоной. Мужчина, с большим пузом и поросячьим лицом, повернулся к вошедшему Атсуши. В зубах торчала сигарета, а в руках бокал наполовину полный стакан. Лайт подошёл к своему начальнику и пожал ему руку:
— Икари, здравствуй, — мужчины поздоровались и повернулись к одному из мониторов, — Суо звонил?
— Он позвонил тебе после разговора со мной, — сиплый голос Гаато непривычно резал слух, — и я очень растерян. Твой ангелок снова ушёл во все тяжкие.
Атсуши напрягся. Он был горд и уверен в своей дочери, но эта фраза заставила его усомниться во всех своих суждениях. Икари показал сигаретой на монитор с камеры видеонаблюдения одного из парков Нового Орлеана. Среди множества людей гуляющих там, он увидел свою ненаглядную девочку. В обнимку с незнакомым ему мужчиной, который нежно целовал её у всех на виду, обнимал и прижимал к себе, словно это была любовь всей его жизни. Такие проявления чувств, для характера истинного японца, смущали и вгоняли в ступор. Атсуши прокашлялся и посмотрел на Гаато. Мужчина не показывал своих эмоций, лишь тупо смотрел в монитор, затягивая сигарету.
— Это точно Аино... — Атсуши сглотнул и немного потерял равновесие.
— Мало того... мужчина рядом с ней — сын Мюньэла, - Икари положил сигарету в пепельницу и залпом осушил свой бокал, — История повторяется.
Какая это была история - Атсуши прекрасно знал, начальник рассказал ему о Мюньэле несколько лет назад, когда они крепко напились после повышения Лайта до замдиректора. Сейчас, Атсуши был благодарен тому, что у его друга в этом зале везде расставлены диваны и кресла. Он отошёл от экранов и сел в мягкое бархатное кресло из темно-зеленой ткани. Мужчина зарылся лицом в руки и протяжно выдохнул. Икари сел рядом и протянул бокал с алкоголем, попутно наливая себе новую порцию.
— Выпьешь?
— Не откажусь.
Молодые люди на мониторе, за которыми наблюдали мужчины, остановились возле бордюра и достали телефон, чтобы сфотографироваться. Мужчина выставил руку перед собой, девушка нежно прижалась к его щеке губами. Они на мгновение замерли. Атсуши в этот же миг выпил до дна.
— Как думаешь, что будем делать? — Икари переключил камеру на других людей, находящихся где-то на теплом побережье, — Можно отправить моих ребят или...
— Я решу этот вопрос самостоятельно, — Атсуши строго посмотрел на своего начальника и вздохнул, — Прошу, не привлекай своих гончих собак к этому делу.
— Как знаешь, — Икари пожал плечами и снова пригубил из бокала, — В любом случае, они бы не устроили кровавую бойню - сделали бы всё тихо и без лишних свидетелей.
— Икари! — Лайт повысил голос и хлопнул рукой по столу, — Прекрати, это же моя дочь!
— Которая позорит честь наших семей! — Мужчина прикрикнул в ответ и встал с кресла. Он отошёл к большому стенному шкафу и открыл дверцу, доставая оттуда маленькую коробочку.
— Прошу прощения, — извинился Атсуши и закрыл глаза, осознавая масштаб проблемы устроенного его дочерью. Если бы они с Суо не были помолвлены, то это было бы не так важно. А здесь дело касалось влиятельной семьи Гаато, её чести и благополучия. Всех, кто идёт против Икари убирал с пути, ему было неважно - кто этот человек и насколько близок он с его семьёй, ведь нет человека - нет проблем.
— Позволь показать тебе новую разработку моих ученых, — Икари протянул коробочку Лайту и коварно улыбнулся, — это лекарство для стирания памяти. Вещь ограниченная, но зато проверена на людях.
— Это грязные методы, — сказал Атсуши и забрал лекарство из рук своего друга, понимая всю безысходность ситуации. Тот хмыкнул в ответ.
— Как всегда.
***
Когда самолёт приземлился в аэропорту Нового Орлеана, мужчина азиатской внешности поспешил выйти первым из самолета и пройти паспортный контроль. Спустя час от приземления, Атсуши Лайт направлялся в сторону одной из гостиниц города со своим вторым водителем и двумя телохранителями, мужчина подозревал о возможном сопротивлении его непутёвой дочери, которая прямо сейчас изменяла своему жениху. Мужчина заранее выяснил номер комнаты, в которой она проживала и держал туда путь. Всё шло хорошо и спокойно, пока Атсуши не поднялся на пятый этаж. Двери лифта отворились и мимо него пронёсся вихрь рыжих волос. Он посмотрел вслед убежавшей девушки и потерял дар речи: возле совершенно другого номера к стене отеля была прижата его дочь. И она была не против, ловко закидывая руки на мужчину и страстно целуя совершенно без стеснения. Грудь сдавливала неприятная сердечная боль предательства. Когда «голубки» зашли в номер с цифрами «508», Лайт спустя несколько минут, отошёл от шокового состояния. Он решительно пошёл к двери, за которой скрывалась его ненаглядная дочурка, и без стука открыл её. Девушка кое-как успела прикрыться и прижалась к незнакомому Атсуши мужчине.
«Икари был прав, это сын Мюньэла...» — подумал Лайт и оценил обстановку. Он не хотел устраивать скандала, но эта картина полностью лишила рассудка. Атсуши начал кричать, пугая свою дочь и её ухажера. Он обвинял её в отвратительном поведении и старался вытащить из постели. Но сексуальный партнёр его дочери не сдавался и тянул девушку на себя. Аино кричала от стыда и боли. В комнату ворвалась блондинка и застыла на месте от увиденного: голая подруга, обернутая в простыню, стояла посреди комнаты, молодой человек держал её за руку и талию, а отец девушки пытался выхватить дочь из рук мужчины.
— Что вы делаете?! — девушка подбежала к своей подруге и прикрыла её халатом, валяющийся под ногами, — Что здесь происходит?
— Алексия, не лезьте, — Атсуши чертыхнулся и сильнее дернул дочь за руку. Девушка покачнулась и, закатив глаза, упала на своего отца. Все замерли от неожиданного падения.
— Аи...? — Крис нарушил тишину и подошёл к Атсуши и Аино. Алексия громко всхлипнула и закрыла рот руками, чтобы не закричать.
— Только этого не хватало, — Атсуши снова начал ругаться и посмотрел на Кристофера, — Одевайся, ищи одежду Аино и неси к выходу из отеля. Если через пять минут вас не будет, то...
— Можете не угрожать, — Крис взял девушку на руки и прижал к себе, — я всё прекрасно понимаю.
Атсуши посмотрел на то, с какой заботой сын Мюньэла держит его дочь и беспокойно осматривает её. На секунду в голове промелькнула мысль всё бросить и оставить их здесь, но Икари не примет этого. Он уничтожит их семью морально и физически. Человек, который имеет столько связей, не сможет простить такой ошибки. Атсуши молча вышел из номера и позвонил в одну из ближайших клиник, чтобы Аино смогли помочь.
***
Серые больничные стены были как нельзя кстати такому же серому настроению главы семейства Лайт. Он сидел напротив врача и ждал, пока Гаато старший договорит по телефону с этим же врачом. Эмоции на лице доктора менялись от возмущения к страху, это означало то, что Икари нашёл необходимые точки давления. Его "гончие собаки" умели не только решать проблемы физической силой; среди них были и те, кто мог достать абсолютно любую информацию в максимально короткие сроки, что помогало во многих моментах ведения бизнеса и не только.
— До свидания, господин Гаато, — Главврач больницы Топо Инфирмари протянул Атсуши телефон и совсем поник, — Вы понимаете, что такими действиями можете навредить своей дочери? Это лекарство под запретом в соединенных штатах. Мы в курсе его успешных испытаний на территории Японии, Китая и Северной Кореи, но когда узнали о побочных действиях...
— Да, я прекрасно понимаю, но другого выхода у меня нет, — мужчина покрутил пузырёк с лекарством в руках и поставил его на стол. Тёмное стекло отражало солнце на противоположной стене, а содержимое пузырька покачивало образовавшегося солнечного зайчика. Атсуши ухмыльнулся и снова посмотрел на доктора:
— Денежный вопрос меня не интересует: все расходы будут оплачены.
— Если Вы так настаиваете, — главврач прокашлялся и сурово посмотрел на не очень-то званого гостя в его кабинете, — хочу сразу предупредить о последствиях.
— Я весь во внимании.
***
Разговор с доктором был окончен, Лайт медленно шёл по коридору до больничной палаты, где лежала его дочь. Сейчас её медикаментозно держали вне сознания, искусственная кома. Такое действие было необходимо, чтобы лекарство Икари Гаато дало необходимый эффект. Атсуши уже сделал множество выводов, пока летел до Нового Орлеана, относительно этого решения.
Даже решением это было сложно назвать, это был приказ. Пан или пропал.
Когда мужчина дошёл до конца коридора, то заметил возле больничной палаты двоих: подругу его дочери и сына Мюньэла. Девушка сидела на полу возле двери, а мужчина стоял и смотрел перед собой. Атсуши подошёл ближе и оба человека посмотрели на него с абсолютно разными эмоциями. Алексия смотрела с надеждой и беспокойством, а у Кристофера было недоверие. Он чувствовал, что всё здесь не чисто, ведь Аино слишком долго лежит без сознания для обыкновенного обморока, вызванного шоком.
— Что сказал врач? — девушка поднялась с пола и подошла к мужчине. Тот натянул на себя фальшивую эмоцию грусти и серьёзно ответил:
— На фоне сильных переживаний у неё... может пропасть память. Не известно, на года, недели или дни.
Лекси зажала рот руками и заплакала. Кристофер положил на её плечи руку в знак утешения, но девушка отмахнула её и убежала. Мужчины проводили Алексию взглядом и повернулись друг к другу. Крис провёл пальцами по своим волосам и сказал мужчине напротив:
— Я вам не верю, — он сложил руки на груди и повернулся к двери, — Это не просто так. И она не случайно лежит так долго.
— Твоё дело, — Атсуши пожал плечами, — но с этого дня вы больше никогда не встретитесь. У тебя есть пять минут, чтобы попрощаться с Аино, а потом, — он повернулся к двери и протяжно выдохнул, — я настоятельно прошу тебя исчезнуть. Не ищи её. Думаю, Аннет, Джону и маленькому Майку проблемы не нужны, особенно перед восхитительной поездкой по Европе.
Кристофер вздрогнул. Его взгляд потух и плечи опустились, ведь это были имена его родных. Он с надеждой посмотрел на Атсуши, но встретился с суровым взглядом отцовских глаз. Мужчина сел напротив двери и посмотрел на наручные часы. Крис вошёл в палату.
Каждая секунда из этих пяти минут казались вечностью. Атсуши смотрел на дверь, на часы, на мимо проходящих врачей и ждал. Он боялся и волновался, ведь его дочь может навсегда забыть его и себя, и всю свою жизнь. Одна ошибочная доза может покалечить мозг Аино, делая её фактически овощем. Он надеялся на профессионализм врачей и изобретательность ученых Икари. Пошли последние секунды. Мужчина встал и подошёл к двери, но не успел постучать: Кристофер вышел раньше. Он вытер обратной стороной руки слёзы и шумно вдохнул воздух через нос.
— Пожалуйста, не делайте ей зла, — Крис поравнялся с отцом девушки и с ненавистью посмотрел на него снизу вверх.
— Передавай привет отцу, — сказал на прощание Атсуши и зашёл внутрь больничной палаты. Перед ним лежала его бледная дочь, с подсоединенными трубками для искусственной вентиляции лёгких и капельницей. Рыжие волосы были раскиданы по подушке и немного прилипали к лицу. Он хотел поправить их, но в палату зашёл главврач и поравнялся с Лайтом. Мужчина обернулся к нему и увидел на столике перед кроватью, незамеченный ранее, букет с оранжевыми герберами. Скулы немного напряглись. Доктор посмотрел на девушку и обратился к её отцу:
— Жизненные показатели низкие, девушка держится, но организм отказывается принимать это лекарство, — мужчина достал очки и листок бумаги, — мы не можем увеличить дозу, поэтому эффект будет недолгим. Через лет пять-семь, примерно, она начнёт вспоминать события этого дня, так что, приготовьтесь.
— Какой период в её прошлом сотрётся? — Атсуши прекрасно понимал абсурдность этого вопроса, но он вылетел до того, как мужчина его обдумал. Доктор нахмурился и снял очки.
— Повторюсь о малой дозировке, скорее всего несколько ближайших недель. Это единственный способ не навредить её мозговой деятельности, — врач отошёл от Лайта и поправил халат, — мне пора идти.
Дверь хлопнула, Атсуши повернулся к столу и стремительно подошёл к нему. Мгновение и ваза влетела в стену, разбиваясь на множество маленьких осколков. Цветы упали на пол, почти сразу теряя свой ярко-оранжевый цвет. Рядом с вазой лежала записка. Мужчина посмотрел, что было написано в ней и, злясь, разорвал бумагу на мелкие клочья. «Я люблю тебя. Кристофер», разорванное по частям, падало на пол к цветам. Мужчина, такой же сломанный, как ваза, и разорванный изнутри, словно записка, упал на колени и заплакал. Ему было больно за дочь: за то, что он сделал с ней из-за приказа его начальника. Из-за вражды на фоне любви с отцом того парня, влюблённого в Аи. Это несправедливо, но другого выхода не было. Если бы они не встретились, то Аино не пострадала и жила вне этой ситуации. Его дочь не должна была стать жертвой из-за эгоистичного характера Икари Гаато. Мужчина успокоился и встал с колен. Он отряхнул свой костюм, поправил пиджак и тёмным платком вытер остатки слёз с лица. Атсуши подошёл к своей дочери и прислонился ко лбу губами, оставляя тёплый поцелуй на холодной коже. Девушка не ответила, вместо них тишину разрывали пищащие приборы с показателями жизнедеятельности. Мужчина вышел из палаты и позвал уборщицу, чтобы убрать остатки от памяти о Кристофере. Будто бы этого не было. Никогда.
***
Когда Атсуши садился в самолёт, то он совершенно забыл о словах доктора про кратковременный эффект. Мужчина летел домой с чувством выполненного долга и огромным беспокойством за дочь. Все возможные свидетели — врачи и медсестры, были предупреждены об особой секретности случая, и поэтому все документы о содержании больной были с пометкой «Осложение при ОРВИ».
Алексия сбежала из больницы и не появлялась больше возле палаты Аи, ей попросту запретили. Такими же угрозами, как и Кристоферу. Поэтому за её болтливость можно было не беспокоиться. Лайт не представлял, что рассказать своей жене, поэтому об этом он раздумывал впредь до встречи с ней. Она не знала о многом незаконном, но в то же время в общих чертах знала абсолютно всё. И решение Атсуши рассказать о романе дочери с Кристофером Хайтменом, сыном Мюньэла, было правильным. Он рассказал о том, что специально поехал за ней, но когда они встретились, то Аино серьезно заболела. Амелия кое-как смогла остаться дома, не вылетев к своей дочери в первые минуты услышанной истории.
Атсуши ещё долго не мог простить себе того, что произошло. В то время, как меньше всех пострадал Икари Гаато. Его сын оправлялся от шока в местных барах, жена была не в курсе о ситуации, а компания понесла незначительные убытки со стороны больницы Нового Орлеана. Да и препарат по стиранию памяти был продан военным, поэтому Гаато был в выигрыше. Ситуация не поддавалась логики, а на самом деле Икари просто хотел отомстить за предательство дочери Атсуши. Таким образом, Лайт заслужит прощение за её поведение и сможет спокойно жить дальше, продолжая работать. О б этом не вспоминал никто, данная тема была табу для каждого из членов семей Лайт и Гаато.
До сегодняшних дней.