4.
— чтоб девчонка с нами в футбол играла? Кристин, отойти. Иди, вон, в классики играй. — рыжий посмотрел на неё с презрением и непониманием. — ты странная. Никогда не просилась в футбол с нами.
На что Кристинка пожимает плечами, и делает два медленных шага ко мне.
Чем ближе она подходит, тем меньше становится воздуха.
— мне просто хочется поиграть. И ты, Артур, мне не помешаешь. — фыркнула та, и заглянула мне в глаза, прищурившись.
Держать себя в руках становится все сложнее.
Я вспомнил слова лже-мамы.
Кажется, это девочка - моя подруга.
— пусть играет. — выдохнул я, и поймал удивление взгляды ребят. Но удивились не все. Только пару человек.
Ну вот, стоит мне перестать думать и анализировать, как все идёт через жопу.
Девушка медленно кивает, и тянется к волосам, затягивая их в хвост.
Наконец-то, она отходит от меня.
— ты сбрендил, Юр? — услышал я над собственным ухом. — ты всех подрудек теперь будешь в футбол звать?
— а что? Игроков нет. Пусть хотя бы для массовки будет. — вообщем, это почти правда.
Хотя я пытался скрывать, что всего лишь не смог сопротивляться этому взгляду. Казалось, что выбора у меня не было.
Это место не переставало меня удивлять. Я чувствовал себя по-другому.
В футбол я за всю жизнь играл раза три. Знаю правила, да и в теории, всё просто. А теория, на то и теория..
Разумеется, играть я не умел. Поэтому пытался не рисковать сильно, и хотя бы делать вид, что разбираюсь.
Тело, в котором я находился, явно славилось силой и упорством. Сколько бы я не бегал, до сих пор не устал.
В какой-то момент, мяч запутался в моих ногах, сбивая внимание.
Носком врезаюсь в свою же пятку, и плюхаюсь на землю, прокатываясь по траве.
Голова закружилась.
По ней бьёт неописуемая боль.
Травинки щекочат мою щёку, отчего я морщусь. Чувствую, как что-то печет на моем виске.
Всё постепенно расплывалось. В глазах потемнело. На фоне слышу, как кто-то кричит. Меня трясли. А пошевелиться не получалось, как бы я не пытался.
В ушах был писк.
Напоминал кардиограмму, которая отсчитывала ритм сердца.
Внезапно, я вспоминаю летящую на меня фуру. В тот день Артём со своими ручными идиотами избили меня до потери сознания. Меня наполнила ярость.
Медленно приподнимают на локтях, пытаясь сосредоточить взляд на зелёной траве. Её образ бродил по кругу. Никак не получалось разглядеть окружающих.
Покачиваюсь.
Локти согнулись, и я снова упал назад.
— ЮРА! — голос Артура был таким громким, что я зашипел от раздражения. — у него кровь!
А потом крики стали тише.
Перед глазами начали появляться очертания ведения, галлюцинации. Я видел парня, с темно-русыми волосами. Такой напуганный. Он стоял, спиной ко всем, держался за голову и что-то кричал.
Так дрожал. Мне хотелось подойти к нему. Если не спросить, что случилось, то хотя бы заглянуть в глаза.
Наконец-то, бедолага поворачивается ко мне, словно услашал.
Глаза, как два изумруда, блестели от слез.
А сзади него стоял кто-то ещё.
Тень. Я мог назвать это так. Чёрный балахон, длинные пальцы, что лежали на плече парнишки, который неловко тёр нос, всхлипывая при этом.
"Тень" вдруг тянет его на себя.
И они растворяются в воздухе.
Мир снова обретает краски. Темнота отступила, вместе с тошнотой. Как будто не падал вовсе.
Кто-то поднимет меня, взгромоздив руку на плечо.
Трясущиеся ноги не подвели и я смог выпрямиться.
Смотрю в сторону девушки, что напросилась играть с нами.
Она сидела на траве, держась за голову, прикрывая уши.
До неё пытались докричаться другие девочки. Но, кажется, ей было ничего не слышно. Она смотрела перед собой круглыми глазами.
— Кристина! — кричит одна девочка.
Наконец-то, всё заканчивается.
Мы смотрим друг на друга.
Но Кристина отворачивается, и встаёт на ноги, отказываясь от чужой помощи.
— вам, ребята, надо отсидеться. — скорманловал Даня, и потащил меня в сторону лавочек. — ну даёшь, Юра. Что с тобой? Где ты вообще?
Его голос привел меня в чувство. Да не знаю я, где я. Не знаю, где ваш Юра!
Вдруг, осознание бьёт по вискам, заставляя сморщиться от боли.
Если я здесь, то где же Юра?
Ответа не приходит.
"Арина закатывает глаза.
— неужели, твой отец был настолько фиговым человеком?
Пожимаю плечами.
— а хрен его знает. Поди, сама его бросила из-за фигни, а потом обвиняла до конца жизни. Юрий его звали, что-ли?"
Я вдруг замер, смотря на собственные руки.
Господи, как же страшно.
Совсем не замечаю сидящую рядом Кристину.
Слышу, как она окликнула меня:
— ты какой-то подавленый. Вчера был куда уверенней. — невзначай бросила она.
— да что тебе надо? — огрызнулся я.
— ничего. Мы же друзья. Я хочу помочь. — она произнесла это неуверенно, будто ждала от меня подтверждения. Очень зря, ведь я понятия не имел, кто это.
— а с тобой-то что случилось?
Я оглянулся к Кристине, и поймал ее холодный взгляд, который не смог выдержать в прошлый раз.
— поплохело, как видишь.
Невольно, я щурюсь.
— вижу. Но этого недостаточно.
Она отворачивается, смотря на играющих, скрестив руки.
— отцепись, Юра. Не раздражай меня.
Неужели, мы общаемся так? В таком случае, этот Юра - та ещё тряпка.
С отвращением морщусь.
Её компания начала меня напрягать.
Мы смотрим в сторону поля, временами оборачиваясь друг на друга.
Что же она делала в моём сне?
Одергиваю себя.
— "это мог быть обычный глюк. Мозг всего лишь пытается восстановить цепочку событий, цепляясь за пустые факты. Не понимает, что происходит. Вот и оправдывает, как может"
Однако, от этого не становится легче.
Смотря на землю, чувствую, как светая прядь падает на лоб.
Юра. Юра.
Все сходилось.
Мой отец как-то замешан в случившемся. Осталось только понять, как.
Вопросов стало только больше. Настолько, что начала болеть голова.
— ребят. Пойдемте есть, а? — Данил с Артуром добегают до нас, уставшие, зато очень счастливые.
Кристина пожала плечами.
— по сколько скидываемся?
Парни переглядываются.
— в беседке в соседнем дворе выпивают мужики. У них очень много бутылок стоит. А ещё они карты принесли. Щас ставить будут на победу.
Я выгнул бровь. Не могу понять, к чему клонит Артур.
— да! Думаю, этих умников быстро загонят жёны. Уверен, после них останутся бутылки. Ещё и монеты пороняют.
Либо я тупой, либо здесь действительно нет связи.
— о! Замечательно. — просияла девушка, и поднялась с лавочки.
К нам, тем временем, подошли ещё парни, и теперь они смотрели на меня. Будто ждали одобрения.
— а что вы смотрите? Я за.
Никак не могу привыкнуть к тому, что здесь мое мнение что-то решает.
Всю дорогу, ребята о чем-то трещали без остановки.
А я все никак не понимал, что они собираются делать. Ну бухают мужики. Оставят бутылки. Дальше то что? Неужели, подобрать собираются?
Все время, я старался молчать. Нужно быть понять, как они общаются, и какую роль я в этом играю.
Кристина идёт рядом со мной, не проронив ни слова.
В какой-то момент, ребята разом остановились. Как роботы. Меня это неплохо озадачило.
Все они смотрели в одну точку, тихо переговариваясь.
Я повернулся на Кристину. В её глазах не утаилось непонимание. Но заметив мой взгляд, тут же опешила, и прошла вперёд.
Не могу понять, что с ней не так. Да и не особо оно мне надо.
А стояли мы, недалеко от беседки. Там сидели мужчины, лет сорока. На столе разложены карты, рядом бутылки.
Мой взгляд нашел белую кружку. Похоже, туда складывали мелочь. Она стояла рядом с пепельницей.
Никто из ребят ничего не говорил по поводу дальнейших действий. Возможно, для них это привычная процедура.
— Юра? Кристина? Вы чего такие тихие? Расстроены, что после уроков останетесь? — окликнул нас Артур.
— да. Знаешь, я хотел сходить на кружок по гитаре. А тут такое.. — самоставив два и два, теперь я мог говорить, исходя из того, что успел узнать.
Ребята кивают моим словам. А я ниразу не усомнился в собственной правоте.
Невольно, улыбаюсь.
Вдалике, за спинами одного из мужчин, который был самый старший, судя по виду, я вижу какого-то высокого человека в черном пальто. Опять он.
Я был уверен, что смотрит он прямо на меня.
Боязливо делаю шаг назад, но не могу отвести взгляд.
Лица я не видел. Оно было закрыто тенью. Кажется, никто его не замечал.
В ушах раздался звон.
Рука ноунейма вытянулась, показала цифру "два" двумя пальцами.
Он показывал куда-то за мою спину. Но обернуться я не мог.
— Юра! — окликает меня Артур.
Звон тут же затихает.
Я оборачиваюсь, но вместо парня вижу неизвестного. А точнее, его пальто.
Дыхание перехватывает.
— ЮРА! — вот это уже Артур. Он стоял передо мной. Никакого человека. Никакого пальто. Парнишка положил руку мне на плечо. — что с тобой? Ты сам не свой!
— нормально все.
Я смахнул его руку, оборачиваясь на мужчин.
Из окон, на них кричали женщины. По всей видимости, жёны. Забавная картина. Матерились покруче меня.
Тем ничего не остаётся, кроме как встать и поскорей уйти.
Старший мужчина, с самым большим колличеством щетины, покачиваясь, пошёл за своими дружками.
Что-то мне в нем не нравится.
— всё! Идёмте за бутылками.
Данил побежал вперёд, а за ним остальные.
И только мы с Кристиной смотрели на то, как наши товарищи собирали бутылки и мелочь.
— они будут их сдавать. — произнесла девушка, выпрямившись.
Но ее лбу бежала капелька пота.
Её руки сжимали подол юбки, до множества складок.
— я знаю. — равнодушно бросаю я, и иду к ребятам.
Никому и никогда не позволю меня учить. Или, не дай бог, увидеть мою слабость.
Она на то и слабость.
Мы уж было хотели отправиться мыть бутылки (не знаю, зачем, где и как). Но наши взгляды синхронно поднялись на пятиэтажный дом. Тишина.
Старший мужчина, над которым я видел тень, высунулся из окна пятого этажа, крича что-то невнятное.
— убьется щас.. — шепчу я.
К моему пазлу в голове пристроилась ещё одна деталька.
Мужчина опасно вытянулся. Наполовину, он был снаружи.
Ребята вскрикнули. Они растеряно смотрели по сторонам, а кто-то без остановки просился уйти.
Люди во дворе закричали. Пытались достучаться до идиота. А тот ничего не слышал
И тут все замолчали, как по щелчку пальца.
Мужчина выпадает из окна.
Тело набирает скорость за милесекунды, в сопровождении свиста.
Глухой удар.
Никто из нас не проронили ни слова.
Я смотрел на пятна крови, что были по всей дороге и стене дома. Её было так многи.
Руки бедолаги вывернуты. А шея свёрнута. Кажется, где-то на этом искалеченном теле я увидел окровавленную, обнаженную кость.
Подавляю рвотный рефлекс и отворачиваюсь, в надежде забыть эту картину.
Чувствую, как руки дрожат, а ноги подкашиваются.
— уходим.. ребят.. — прошептал Данил, пряча глаза за белыми волосами.
Все тут же пошли за ним, как можно дальше от этого двора.
Что, черт побери, происходит..
Я пришел домой поздно. Дверь пришлось отомкнуть ключом.
Сил не было.
Солнце заваливалось за горизонт. Вокруг него розовело небо, освещая обеденный стол, сервис со стеклянными дверцами, и старенький ковер.
Я был весь грязный, поцарапанный, и ужасно напуганный. Конечно, никто не мог нормально гулять после случившегося. Все оставшееся время все сидели почти тихо. Но отходить друг от друга боялись, как будто вместе нам ничего не страшно.
Медленно подхожу к окну.
К моим мыслям добавилась новая порция пищи для размышления.
Заворожено смотрю на дорогу.
По ней едет патрульная машина. А за ней ещё. И ещё.
Одна из них остановилась. Оттуда вышли полицейские. Осматривали двор, с фонариками и собаками.
Вот здесь я совсем потерялся.
Все куда сложнее, чем казалось.
Я лишь сел за стол, проводя пальцем по поверхности, растирая соленые слёзы, которые бесконечно падали и падали.
Как же хотелось домой.
Голова раскалывалась.
Мне казалось, что я умираю в огониях. Ужасных мучениях. Это хуже, чем просто сходить с ума. Казалось, что уже сошёл. Уже представил себя в психушке, крича и неся какой-то бред.
Перед глазами маячили ужасные воспоминаниях. Ведь когда-то, в меня кто-то верил. Когда-то у меня был смысл жизни. Сейчас бы, этот "смысл" точно убедил меня не сдаваться. С ним я мог попасть в средневековье. И страшно не было бы..
А теперь смысла не было. Я заперт. Был заперт там, а теперь здесь. Какой-то замкнутый круг. Каков смысл в нем оставаться?
За что же я расплачиваюсь? Перед кем так провинился?
Я опустил голову на руки, и закричал. Где-то в глотке поселся колючий ком. Пока я вопил, как раненый зверь в западне.
Кричал от безысходности. От страха. От боли. Обиды. Несправедливости.
Я всего лишь ребенок. Я должен исполнять свои мечты, общаться с друзьями и волноваться из-за оценок. Я не должен мучиться среди незнакомых людей. И никто не должен преследовать меня.
В истерике, я вскочил, упал на колени.
Боги. Как же я хотел уничтожить этот мир.
— "Ничего не проходит бесследно" — говорю я сам себе. Эту фразу я хорошо запомнил.
Бредил даже в собственных мыслях.
Хотелось, чтобы тот самый человек повторил ее вновь. Разложил все по полочкам.
Чувствую пушистое прикосновение к своей ладоне.
Тьма поднимает на меня глаза.
Я заставил себя замолчать. Стереть слёзы и прижать к себе кошку, как будто она могла помочь.
Если я расклеюсь, то кто будет сражаться?
Я никому, кроме себя, не нужен.
Это правило я хорошо усвоил за шестнадцать лет своей жизни.
Не помню, когда я заснул. Помню только белое постельное белье, и лежащую под рукой Тьму.
Пришло время набраться сил.
Завтра я иду в школу. А это значит, что я должен притворяться тем, кем не являюсь. Снова.
Итак.
Поехали.