Вивьен
Прошло три недели с момента моего приключения в лабиринте Ти́рана, и моя жизнь спокойная.
Жутко спокойная.
Я никогда не чувствую себя одинокой. Это паранойя, или Ти́ран говорил правду, когда говорил, что кто-то всегда будет за мной следить? Люди смотрят на меня, когда я покупаю продукты. Шаги преследуют меня на темных улицах. Даже здесь, в пустом подвале библиотеки, когда я пытаюсь сосредоточиться на эссе, я чувствую чей-то взгляд на своем затылке.
В прошлое воскресенье я вернулась домой впервые с тех пор, как Ти́ран украл Барлоу, и я его вернула. Саманта не выглядела удивленной, увидев меня на пороге, но она и не была рада меня видеть.
— Пожалуйста, просто дай мне увидеть Барлоу, — умоляла я ее. —Ты же знаешь, я бы все сделала для своего брата.
Выражение ее лица смягчилось.
— Хорошо. Но не оставайся надолго.
Я держала Барлоу на руках перед окном гостиной, нежно подбрасывая его и бормоча нежные слова. Папа вошел в комнату и встал позади меня. Я сосредоточилась на Барлоу и сделала вид, что не заметила его.
— У тебя нет стыда.
Его голос был полон отвращения. Не дожидаясь моего ответа, он вышел из дома и захлопнул за собой дверь. Я даже не могла на него злиться. Я чувствовала жалкую благодарность за то, что он не приказал мне убираться и никогда не возвращаться.
Когда я вернулась в свою комнату в общежитии, мое сердце так ныло от враждебности папы и Саманты, что я дошла до того, что достала коробку с режущими предметами. Я сидела на полу, сжимая в руках коробку, в которой были лезвие, антисептик и пластыри. Крепко держа ее. Так сильно желая ею воспользоваться.
Я чувствовала присутствие Ти́рана вокруг себя, и знала, что это не пустая угроза, что он сделает что-то ужасное, если обнаружит, что я резала себя. У меня был его номер телефона, и я могла позвонить ему, если бы захотела, но это тоже было опасно. С болью в сердце я убрала коробку с глаз долой и вместо нее достала свой блокнот для рисования.
Я рисовала часами как одержимая. Растения. Статуи. Лабиринты. Ти́ран, спящий в своей постели, как он выглядел, прежде чем я забрала Барлоу и выскользнула из его дома. Рисование успокаивало меня, пока я, наконец, не отключилась на полу и не проспала десять часов подряд.
Теперь мне нужно свериться с журнальной статьей, поэтому я встаю из-за стола и пробираюсь через стопки. Пятница, вечер, и подвал с пыльными книгами и старой коллекцией газет на микрофишах совершенно пуст.
Или я так думаю.
Я тянусь к журналу исследований итальянского Возрождения, когда большая татуированная рука хватает мое запястье. На мгновение я смотрю на нее, застыв от шока, чувствуя теплое дыхание на затылке. Затем Ти́ран разворачивает меня и толкает к книжным полкам.
Он стоит надо мной во всей своей татуированной красоте, одетый в черное, с ухмылкой на прекрасных губах. Его бархатистый голос проникает внутрь меня.
— Я скучал по тебе, ангел. А ты по мне?
Его губы касаются моих, и мои ресницы трепещут. Я загипнотизирована его видом. Его запахом. Ощущением его. Он хватает подол моего платья и начинает его тянуть вверх.
Я хватаю его за руки и пытаюсь их опустить.
— Что ты делаешь?
— Мне нужно знать, соблюдаешь ли ты мои правила.
Он хочет посмотреть на меня прямо здесь, в библиотеке, чтобы лично убедиться, что на моем теле нет свежих порезов. Я отчаянно оглядываюсь. Кто-то может войти.
— Пожалуйста, не нужно. Ти́ран, не смотри.
Он прищуривается.
— Что ты скрываешь от меня, Вивьен? Я же сказал тебе свои правила. Лучше бы ты их не нарушала.
— Я не резалась, клянусь. Кто-нибудь может увидеть.
— Здесь никого нет. Я никому не позволю увидеть мою девочку.
Он медленно поднимает мое платье и ласкает мои ребра. Мой живот. Все мои старые шрамы. Он целует меня в горло с гулом желания.
— Хорошая девочка. Это было вечность назад. Мне нужно трахнуть тебя, ангел.
Я хватаю его за руку, мои глаза расширяются.
— Мы в библиотеке.
— Я чертовски люблю библиотеки.
Он сжимает мою грудь, а затем его рука ныряет прямо в мое нижнее белье, и он стонет, когда его пальцы скользят в мою щель.
— Всегда такая мокрая для меня. Я мечтал об этой киске.
Ти́ран ласкает мой клитор до тех пор, пока мои ресницы не начинают трепетать, а колени не подгибаются, но он ловит меня, прижимает к себе и вводит в меня палец.
Я стону в его объятиях. Нет ничего лучше, чем быть наполненной Ти́раном.
— Ты просто такой…
Он опускает взгляд и резко вдыхает, его зрачки внезапно расширяются, а губы изгибаются в улыбке.
— О, ангел. Какой восхитительный сюрприз.
— Что за сюрприз?
Он вытаскивает руку из моего нижнего белья, и его средний палец блестит от крови до третьей костяшки. Ужас пронизывает меня при виде этого. У меня, должно быть, только что начались месячные. Кровь из порезов — это одно, но кровь моих месячных? Он не может ее видеть, не говоря уже о том, чтобы к ней прикоснуться.
Я задыхаюсь и пытаюсь отстраниться, смущение затопляет мое тело.
— Я пойду в туалет. Извини. Я не знала.
Ти́ран не отпускает меня из своих железных объятий, и теперь он еще и злобно ухмыляется.
— В туалет? Хочешь лишить меня своей прекрасной, кровоточащей киски? Я никуда тебя не отпущу, пока мы не зальем этой кровью весь мой член.
Он не может быть серьезен.
Ти́ран касается моих губ своими и соблазнительно шепчет:
— Ты истекаешь кровью для меня, ангел. Мне нужно жестко трахнуть тебя и сделать нас обоих месивом из твоей крови.
Мои щеки горят, а желание сжимает мое нутро.
— Мы не можем этого сделать. Не здесь.
— Можем.
Мои колени превратились в желе, когда он опустил меня на ковер и стянул с меня нижнее белье. Мои руки сжимают его рубашку. Мне следует бежать, но я не могу отпустить этого мужчину.
— Пожалуйста, не надо. Это пытка.
— Ох, ангел, — бормочет он с насмешливой улыбкой на губах. — Я люблю твою кровь и трахну тебя прямо здесь. Возможно, ты заплачешь, покраснеешь, возненавидишь меня, но я все равно заставлю тебя кончить.
Ти́ран переворачивает меня так, что я оказываюсь на четвереньках, а затем раздвигает меня пальцами.
— Дай мне посмотреть на тебя.
Когда он исследует мои складки и кровь, которая сочится из меня и капает по моим бедрам, мои колени дрожат, и я зарываюсь лицом в руки. Наверное, это ужасно? Конечно, Ти́ран не может считать всю эту месячную кровь возбуждающей.
— Я действительно задавался вопросом, забеременела ли ты после последнего раза. Как интересно это было бы.
Ти́ран, кажется, заинтригован этой идеей.
Я задавалась тем же вопросом, поэтому, придя в себя на следующий день, сразу же приняла План Б.
— Черт, это так красиво, — шепчет он, проводя рукой по моей влажной коже.
— У тебя есть презерватив? — хнычу я, задирая голову, когда он вталкивает в меня два толстых пальца. Я не могу не простонать его имя. — Ти́ран. Ти́ран, пожалуйста.
— Трахнуть тебя в презервативе? Держу пари, что ты вкусная, когда истекаешь кровью.
Я задыхаюсь и мои глаза распахиваются. Я пытаюсь вырваться от него, но он крепко держит меня за бедра и сильнее трахает меня пальцами.
— Ти́ран. Ты не можешь.
— Продолжай кричать. Позови всех, чтобы они могли тебя как следует рассмотреть.
Я поспешно закрыла рот.
Ти́ран вытаскивает из меня пальцы, и через мгновение их заменяет его теплый, скользкий язык. Он облизывает мою киску, клитор и даже засовывает свой язык внутрь. Я зажмуриваюсь и стону, одновременно в ужасе и возбуждении.
— О, черт возьми, да, — выдыхает он и снова облизывает меня.
Я оглядываюсь назад. На его нижней губе кровь, он всасывает ее в рот и глотает, словно я вкусняшка.
— Ты сумасшедший, — хнычу я.
— Тебя сейчас так жестко оттрахают, что ты будешь чувствовать меня целую неделю. — Он крепко держит меня за бедро, и я слышу лязг его ремня, а затем молнии. Что-то пугающе толстое – он всегда был таким толстым? – упирается в мою киску, а затем грубо скользит в меня. Я вскрикиваю и упираюсь руками в стопки книг.
Ти́ран ругается себе под нос и вонзается глубоко, снова и снова. Кажется, он наслаждается видом нашего секса так же, как и ощущениями.
— Да, черт возьми, Вивьен. Ты кроваво-красная маленькая лисица. Испачкала меня своими месячными.
Мои внутренние мышцы сжимаются от удовольствия от его грязных слов.
Мгновение спустя он начинает трахать меня по-настоящему, и мне приходится глотать свои крики. Я так чувствительна и нежна там внизу, что каждый толчок ощущается так, будто он пронзает меня насквозь.
— О, посмотри на это, — с наслаждением говорит Ти́ран, вытаскивая из меня член. Мне кажется, он разговаривает сам с собой, пока не хватает меня за волосы и не заставляет обернуться к нему.
— Я сказал, посмотри на это.
За моим плечом его возбужденный член покрыт моей кровью. Блестящий ею. Ярко-красный по всей длине его ствола.
— Ты когда-нибудь видела что-нибудь более прекрасное? — спрашивает он. Поймав мой взгляд, он добавляет: — Какая маленькая шлюшка, — и снова вонзается в меня.
Я вскрикиваю и хватаюсь за полку, но это не спасает мои колени от жжения от ковра.
— Ты специально делаешь это неловким.
Ти́ран мерзко смеется.
— Мы могли бы быть в моей постели. Вместо этого ты получаешь ожоги от ковра на коленях и кровь на бедрах в библиотеке колледжа. Хорошие девочки, которые остаются в моей постели и соблюдают все мои правила, получают хорошего Ти́рана. Плохие девочки, которые сбегают, получают злого Ти́рана. Продолжай испытывать меня, ангел, потому что мне чертовски нравится быть злым с тобой.
Злой Ти́ран трахает меня так сильно и глубоко, что это больно, и все же я упираюсь в книжную полку, чтобы он мог продолжать врезаться в меня. Боль кажется небесной. Я так сильно его жажду.
— Посмотри, как ты выгибаешь спину для меня. Ты ведь тоже любишь злого Ти́рана, не так ли?
— Мне... ах... нужно... — выдавливаю я между стонами. Угроза, что я буду чувствовать его целую неделю, была не пустой. Когда боль утихнет, я все еще буду помнить каждую мучительную минуту, когда меня трахали в библиотеке.
— О, Боже, Ти́ран, пожалуйста, не останавливайся, — хнычу я снова и снова. — Пожалуйста, Ти́ран, пожалуйста.
Когда я кончаю, он стонет и хватает меня за бедра липкими, кровавыми пальцами.
— Твоя киска, блядь, любит меня, — говорит он, стонет от собственного оргазма. Он вбивается в меня еще несколько раз, а затем медленно выходит.
Я пытаюсь сесть, но он снова толкает меня.
— Не так быстро. Я хочу это увидеть.
Я не понимаю, что он имеет в виду, пока он не вдавливает в меня большие пальцы и не раздвигает меня. На мгновение ничего не происходит, а затем теплая жидкость стекает по бедрам.
— О, черт возьми, да. Твоя кровь и вся моя сперма стекают по твоей красивой плоти. Ты так хорошо оттраханная — говорит он с одобрительным мычанием, а затем шлепает меня по заднице, заставляя подпрыгнуть.
Мои щеки так горят от смущения и возбуждения, и я знаю, что мое лицо ярко-красное. Интересно, оставит ли он меня на полу между стопками книг, в месиве крови и спермы.
Ти́ран наконец позволяет мне сесть, и я пытаюсь встать с колен, мое тело содрогается от удовольствия и ужаса. Это было безумие. Не думаю, что когда-либо стану прежней после того, как меня одновременно отправили в рай и ад на конце его члена.
К моему удивлению, он помогает мне встать, снимает свой черный плащ и накидывает его на меня.
— Тут есть ванная. Пошли.
Это туалет, в котором есть место для нас обоих, и он заталкивает меня туда и закрывает за нами дверь. Я тянусь за бумажным полотенцем, но он хватает меня за запястье.
— Я сделаю это.
Я морщу лоб от замешательства.
— Сначала ты называешь меня шлюхой, а теперь хочешь меня отмыть?
— Не шлюхой, а моей маленькой шлюхой.
Ти́ран стягивает с меня плащ и хлопает по раковине.
— Положи руки сюда, неряха.
Я кладу руки на раковину. Когда его рука скользит по моей заднице, я инстинктивно выгибаюсь в его руках, выпячивая ее.
Мы ловим взгляды друг друга в зеркале, когда он задирает мое платье до талии, и я упиваюсь видом мужчины, по которому я так скучала неделями. Используя влажные бумажные полотенца, он вытирает все пятна крови с внутренней стороны моих бедер. Он делает это осторожно, работает медленно и методично, и использует дюжину или больше бумажных полотенец. Каждое прикосновение странно любящее.
Я смотрю на его прекрасное лицо сквозь ресницы, чувствуя странное щемящее чувство в сердце.
— Я думала, ты пришел сюда, чтобы мучить меня.
Ти́ран целует меня в шею.
— Я должен оставить тебе что-то милое, чтобы ты помнила обо мне. Дорогой дневник, Ти́ран жесток и зол, так почему же я так его люблю?
— Я больше не веду дневник.
Ти́ран ухмыляется, выбрасывая скомканное бумажное полотенце, и я понимаю, почему. Я не возразила, что не люблю его.
— Ты мысленно прописываешь это. Дорогой дневник, Ти́ран любит приводить в порядок мою киску после того, как он ее полностью разнес. Подожди здесь минутку.
Я смотрю на себя в зеркало, пока его нет. Когда я сжимаю бедра вместе, я уже чувствую боль от синяков, которые он оставил. Я впиваюсь зубами в нижнюю губу и улыбаюсь своему отражению. Хорошо.
Ти́ран возвращается с тампоном, который он, должно быть, взял из моей сумки. Я тянусь за ним, но он отводит руку.
— Я сам.
Я смотрю на него с удивлением.
— Правда? Ты знаешь как?
Он разворачивает тампон.
— У меня есть сестры. Ты думаешь, я не возился с этими штуками, когда мне было скучно в ванной и не размышлял, как они работают? Я никогда раньше этого не делал, но я могу разобраться.
Сжимая мою задницу одной рукой и растягивая мою киску, он вталкивает в меня аппликатор, глядя мне в глаза, заставляя меня ахнуть.
— Мм. Эти штуки гораздо веселее, когда ты вставляешь их в симпатичную девушку, которую только что трахнул. Спасибо, Ти́ран, — подсказывает он мне, забирая аппликатор и заталкивая тампон глубже пальцем.
— Спасибо, Ти́ран, — шепчу я, глядя в его голубые глаза.
Он разворачивает меня и крепко целует, раздвигая мои губы и проникая языком в мой рот, и я отдаюсь его поцелую.
— Ты готова сказать: Я люблю тебя, Ти́ран, пожалуйста, забери меня домой?
На мгновение я позволяю себе предаться этой мечте. Быть девушкой Ти́рана. Позволить ему обожать меня день и ночь. Жить с ним. Любить его.
Но я больше никогда не увижу Барлоу, если пойду домой с Ти́раном.
— Папа и Саманта разрешили мне снова увидеть Барлоу, — медленно говорю я и морщусь, ожидая, что Тиран скажет что-то резкое или накричит на меня.
Он смотрит на меня мгновение, вздыхает, затем запускает руку мне в волосы и гладит по затылку. Затем он целует меня в лоб.
— Я знаю. Твой младший братишка важен для тебя.
— Он для меня всё.
Ти́ран продолжает медленно, гипнотически тереть мне затылок, прежде чем поцеловать меня в последний раз и снова помочь мне надеть его плащ.
— Надень его. Твое платье в крови.
— Спасибо, — говорю я, глядя на него снизу вверх и размышляя, не следовало ли мне дать ему совсем другой ответ.
— Ты злишься, что я выбираю Барлоу?
— Ты ведь так и думаешь, верно?
Он целует меня, а я все еще не понимаю, что это значит.
Не похоже, что он считает себя проигравшим.
Он вонзает зубы в мою нижнюю губу, а затем облизывает. Когда он отстраняется, его глаза сверкают злобой.
— Запомни. Ты девушка Ти́рана. Ты следуешь моим правилам, или я накажу тебя, черт возьми.