Вивьен
Я повернула налево через арку из вьющихся роз, после чего быстро спустилась по тропинке, а затем повернула направо у статуи женщины в тоге. Я уже бывала в лабиринте Ти́рана, но все выглядит незнакомым. Мне требуется всего несколько минут, чтобы понять, что я безнадежно заблудилась.
Я отчаянно пытаюсь вспомнить, в какую сторону повел меня Ти́ран, когда вел меня от лодочного сарая к своему особняку, но, по-моему, мы вообще не проходили через эту часть его владений, а если и проходили, то я была слишком одурманена сексом или слишком влюблена в Ти́рана, чтобы смотреть на что-то еще, кроме него.
Воспоминание о его сурово-прекрасном лице, которое так нежно смотрело на меня той ночью, заставляет мое сердце ныть, а горло гореть. Он отец моего ребенка, и сегодня он посмотрел на меня так холодно, заявив, что собирается убить меня. Лучше продолжать пытаться сбежать или отдаться на его милость ради нашего ребенка?
Я не знаю, что делать, поэтому продолжаю бежать. Здесь так много поворотов налево и направо, что я даже не знаю, ходила ли я по этим тропам раньше. Я оглядываюсь через плечо, завернув за угол. Когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть вперед, я смотрю прямо на Ти́рана.
Он стоит на травянистом просторе, держа охотничье ружье, и на его лице написано выражение ярости.
— Попалась.
Он поднимает пистолет и направляет его на меня. Его палец на спусковом крючке, и когда я смотрю в ствол оружия, он напоминает бесконечный черный туннель.
Я закрываю живот, защищая его, и кричу:
— Ти́ран, не надо. Только не моего малыша.
Слова вылетают из моего рта прежде, чем я успеваю себя остановить. Я должна защитить жизнь, растущую внутри меня. Со страхом поднимаю взгляд, потому что теперь Ти́ран знает, что я ношу его ребенка.
Ти́ран опускает пистолет, и на его лице нет ни капли удивления.
— Не твой малыш. Мой малыш.
Он говорит сквозь стиснутые зубы, лезет в карман и бросает что-то мне под ноги. Тест на беременность, который я оставила в мусорном ведре в туалете на автобусной остановке.
— Когда ты собиралась мне об этом рассказать?
Он ждет, но я не отвечаю.
Я смотрю на него, гадая, собирается ли он отбросить пистолет и поклясться, что теперь он станет лучше. Что он был неправ, когда прикрепил трекер к моей шее, и что он собирается отпустить мою семью, и мы можем стать настоящей семьей.
Но Ти́ран ничего подобного не говорит и не опускает оружие.
— Всего несколько дней назад я фантазировала о том, что беременна, — признаюсь я шепотом. — Сказать тебе, что я беременна. Быть с тобой вечно. Я на самом деле думала, что это будет счастливый момент для нас.
— Разве ты не видишь? Я в восторге.
Холодная дрожь пробегает по моей спине. Больно смотреть на него, когда он в такой смертельной ярости.
— Что же теперь будет?
Он на мгновение задумывается об этом.
— Мы могли бы сделать это красиво. Я обещал тебе кольцо. Я обещал тебе все, включая свободу, если ты останешься со мной навсегда, но этого было недостаточно для тебя.
— Не забудь закрыть глаза на то, что ты угрожал убить мою семью.
— Они бесполезны, Вивьен, и ты это знаешь, — резко отвечает он.
Я начинаю ходить взад-вперед, запуская пальцы в волосы. Я не вижу выхода. Он никогда не отпустит меня, тем более сейчас, когда знает, что я беременна.
— Ты убьешь меня после того, как я рожу нашего ребенка? Ты притворишься, что этот ребенок и Барлоу — брат и сестра, а ты — отец, и будешь воспитывать их сам?
Ти́ран одаривает меня лукавой улыбкой.
— Звучит заманчиво. Я неплохо лажу с детьми, не думаешь?
У меня сжимается живот. Он хорошо ладит с детьми. Я сама это видела в те короткие часы, когда мы вместе заботились о Барлоу, и мысли об этом заставляют меня чувствовать себя еще более несчастной. Мы могли бы иметь что-то прекрасное вместе, как настоящая семья. Так больно, что у нас этого никогда не будет.
Каждый вдох, который я делаю, причиняет боль.
У меня такое ощущение, будто грудь зажата в тиски.
Мне не хватает воздуха.
— Вивьен?
Черные точки пляшут перед глазами. Я неуверенно тянусь, чтобы попытаться ухватиться за дерево. За живую изгородь. За что угодно. Я паникую. Я теряю контроль, как и тогда, когда увидела Лукаса после того, как он пытался меня изнасиловать.
Ти́ран рядом со мной, и его руки обхватывают мою талию, приподнимая меня. На мгновение кажется, будто он — мой спаситель. Внезапно он хватает меня за волосы и ставит на колени. К моему изумлению, он тянется к своему ремню свободной рукой и расстегивает его, вытаскивая свой утолщенный член.
Я паникую, а у него эрекция?
— Открой рот, — рычит он.
— Ты… — я втягиваю в легкие хриплый, болезненный воздух. — Ты заставишь меня отсосать тебе, пока у меня паническая атака?
— Это не для меня. Это для тебя. Открой свой гребаный рот.
— О чем ты говоришь…
Ти́ран пользуется случаем, пока я говорю, чтобы просунуть свой член мимо моих губ. Мои глаза расширяются. Я готовлюсь к тому, что он будет вставлять его агрессивно, снова и снова, наказывая меня за то, что я скрыла от него беременность и убежала.
Только он этого не делает. Он просто стоит там, держась за мои волосы, а его член засунут мне в самое горло.
— Тебе нужно что-то во рту, чтобы успокоиться. Мой палец. Кляп. Мой член. Ты расслабляешься, когда твой рот полон.
Он крепко держит меня за волосы, медленно садится на скамейку и тянет меня между своих ног.
— Пососи меня и успокойся, черт возьми.
Я яростно смотрю на него, мои ногти впиваются в его бедра. Я не могу его выплюнуть, потому что он держит меня слишком крепко, но вскоре он станет мягким и ему станет скучно со мной, потому что я отказываюсь делать ему минет.
Но с течением минут Ти́ран не смягчается, и он не выглядит расстроенным. Его хватка на моих волосах слегка ослабевает. Мой полный рот заставляет меня чувствовать себя странно безмятежно. Не осознавая, что я делаю, мое тело расслабляется на его бедрах.
Ти́ран издает довольный звук где-то в глубине горла и бормочет:
— Так-то лучше. Вот такой мне нравится видеть свою девочку.
Как бы я ни хотела злиться, будучи принужденной к подчинению, мое тело просто продолжает таять против воли. Моя щека покоится на его бедре, и я обнимаю его ногу, пока он гладит мои волосы. Он заставляет меня использовать его член как соску, и это работает. Я чувствую сонливость. Я чувствую себя одурманенной.
— Ты все еще помогаешь им, Вивьен, — тихо говорит Ти́ран. — Ты пытаешься спасти Барлоу, и когда ты это сделаешь, ты попытаешься спасти и их.
Я качаю головой. Даже если бы я хотела помочь папе и Саманте, они не хотят моей помощи. Они оставили меня позади и пытаются выбраться из лабиринта без меня.
— Ты не попытаешься спасти их? — спрашивает Ти́ран. —Тогда чего же ты хочешь?
Я бы хотела, чтобы Ти́ран Мерсер дал мне то, о чем я мечтаю.
Я заталкиваю его член глубже в рот, и он стонет, когда попадает мне в горло. Мои руки прижимаются к его животу, когда я отстраняюсь и вставляю его глубже. Это даже лучше, чем его палец или кляп. Я должна была сосать его член все это время, потому что он ощущается потрясающе во рту, огромный, горячий и толстый. Я продолжаю, пока он не стонет и не толкается мне в рот.
Я отстраняюсь и смотрю на него в лунной темноте. Нитка слюны соединяет мою нижнюю губу с кончиком его члена.
Мы не разговариваем, но в этой тишине между нами проносится тысяча слов.
Я хватаю его за бедра и подтягиваюсь. Он помогает мне снять джинсы и свитер, а затем я оседлала его колени, отодвинула нижнее белье и опустилась на его член.
Мы обнимаем друг друга и стонем одновременно.
Мне нужен Ти́ран.
Он – мечта моего сердца.
Что бы ни случилось дальше, я должна принадлежать ему.
— Блять, да, ангел, — гортанным голосом говорит Ти́ран, когда я снова и снова поднимаюсь и опускаюсь вниз по его члену.
— Я скучал по тому, как ты крепко обнимаешь мой член. Выдои меня, чтобы я смог кончить глубоко в тебя.
Я стону ему в рот, почти рыдая.
— Я тоже скучала по тебе. Ты мне так нужен.
Ти́ран обхватывает меня за талию, поднимает и кладет на траву. Выйдя, он нежными поцелуями спускается к моему животу, его губы скользят по моим шрамам. Ему наплевать на них и так было всегда.
Он целует мой живот снова и снова.
— Я глубоко внутри тебя, ангел. Ты моя, навсегда. Ты и этот ребенок.
Ребенок растет внутри меня. Его ребенок.
Он садится, берет свой член в руку и вонзается в меня так быстро и глубоко, что я кричу долго и громко.
— Ты же знаешь, что я одержим тобой, не так ли? — рычит он, безжалостно вбиваясь в меня.
— Ничего не изменилось. Я снова вставлю в тебя трекер. И ты скажешь: «Спасибо, Ти́ран». Ты все еще принадлежишь мне. Твоя кровь. Твое дыхание. Твоя киска. Все.
— Пожалуйста, Ти́ран, — умоляю я его, держась за его плечи изо всех сил. Если он хочет сделать меня своей, то я отдам ему это. Его трекер в затылке, чтобы я была в безопасности. Его член у меня во рту, когда мне нужно успокоиться. С каждым ударом его члена он подталкивает меня все ближе и ближе к краю. Я впиваюсь ногтями и кричу, когда меня настигает кульминация. Ти́ран рычит и прижимает меня к себе обеими руками, проникая глубже с каждой волной собственного оргазма.
Он медленно поднимается, и мы оба тяжело дышим.
— Ты дашь мне то, чего я желаю всем сердцем? — шепчу, обхватив его лицо ладонями.
— Ангел, я дам тебе все, что угодно.
— Я больше никогда не хочу видеть отца и Саманту. — Я колеблюсь мгновение, а потом говорю. — Но я не хочу, чтобы они умерли.
Глаза Ти́рана сужаются, когда он обдумывает это.
— Я хочу Барлоу. Он наш.
— Я… — Я закусываю губу.
Ти́ран хватает меня за горло, впиваясь пальцами, и рычит:
—Ты тоже его хочешь. Скажи это. Скажи мне, что ты хочешь Барлоу и что ты его не отдашь.
Я отчаянно цепляюсь за запястье Ти́рана. Он не сжимает сильно. Также я чувствую, как ему тяжело — подарить милосердие папе и Саманте. Но Барлоу мы точно не отдадим. Я так хочу забрать своего брата. Я не хочу отдавать его.
Слышны шаги и голоса. Папа и Саманта идут сюда.
Ти́ран снимает рубашку и быстро натягивает ее мне через голову, подхватывает меня на руки и забирает ружье. Когда папа и Саманта выходят из-за угла, я сижу на коленях у Ти́рана. Он обнимает меня одной рукой, а другой держит пистолет, упирающийся в землю. Он смотрит на них холодными глазами. Все его мышцы напряжены, когда я цепляюсь за него.
Папа резко останавливается, и отвращение отражается на его лице. Впервые я не опускаю голову от стыда и не говорю себе, что я отвратительна и все, чего я хочу и в чем нуждаюсь, неправильно. Я крепче обхватываю Ти́рана руками и смотрю на папу сверху вниз.
Все еще глядя на него ледяным взглядом, Ти́ран медленно целует меня в шею, безмолвно говоря, что он гордится мной.
— Вот это да, — медленно говорит папа, наблюдая за Ти́раном. — У тебя какая-то странная одержимость моей дочерью. Хорошо, я заключу с тобой сделку. Ты можешь забрать ее, мы получим Барлоу, и вернемся домой, честно и справедливо. Долг выплачен.
— Ты бы отказался от своей дочери? — спрашивает Ти́ран.
Губы отца кривятся в усмешке.
— С радостью. Моя дочь хочет, чтобы мы умерли, лишь бы заполучить Барлоу.
Мой рот открывается от возмущения.
— Что я сделала такого, что заставило вас поверить, что я такая бессердечная? Вы отреклись от меня, но я боролась за ваши жизни.
— Не пытайся отрицать это, — парирует папа. — Твоя подруга рассказала мне все о твоем плане, когда я столкнулся с ней на балу.
— Моя подруга? У меня нет подруги, которая могла бы выдумать обо мне такую ложь.
— Джулия какая-то там. Джулия Меррик.
Меня накрывает ледяная волна шока. Джулия так сказала? Джулия, одна из двух моих подруг в мире, говорила с папой обо мне за моей спиной? Я даже никогда не обсуждала с ней Ти́рана. Не могу придумать ни одной причины, по которой она могла бы так предать меня. Я никогда не причиняла ей вреда. Мы знаем друг друга со школы. Это неправда. Это не может быть правдой.
Ти́ран сжимает меня еще крепче.
— Ты только что сказал Меррик?
Внезапно он встает, ставит меня на ноги и вкладывает мне в руки винтовку.
— Не подпускай их близко. Оставайся здесь. Мне нужно отойти, я сейчас вернусь.
Он уходит в темноту и исчезает за углом.
Папа провожает его взглядом, а затем снова поворачивается ко мне, нахмурившись.
— Что это значит?
Я озадаченно качаю головой.
— Не знаю.
— Какая разница, он все равно вернется и убьет нас, — кричит Саманта.
Папа делает шаг ко мне, тянется за пистолетом, но я направляю его на него и говорю с удивительным спокойствием:
— Не подходи ближе, или я тебя застрелю.
Если он не поверит, что я хочу его смерти, то попытается причинить мне боль, а я не могу позволить ему причинить боль моему ребенку. Я убью его, если он попытается что-нибудь сделать.
Выражение его лица возмущено, но он останавливается.
— Вивьен, я твой отец.
Я не отвечаю. Я больше не принадлежу к их жизни и они мне не нужны. Я собираюсь создать свою собственную семью.
— Так ты его трахнула, и теперь сделаешь все, что он скажет? — говорит папа. — Этот человек собирался выследить тебя ради забавы. Мы все слышали, как он это сказал.
Я на мгновение задумалась и покачала головой.
— Ти́ран не причинил бы мне боль. Он хотел заставить нас поговорить об этом. Ты никогда не хотел, чтобы я была рядом, не так ли, папа?
Он смотрит на меня сердито, но не отвечает. Думаю, это хорошая
идея – не злить девушку, держащую охотничье ружье.
— А что будет с нами? — дрожит голос Саманты. — Он навредит нам?
— Он очень этого хочет. — Мне становится не по себе, когда я говорю эти слова, но я все равно продолжаю. — Но Ти́ран отпустит вас. Я убедила его пощадить ваши жизни.
Я тщательно избегаю любого упоминания о Барлоу.
— Как ты можешь быть уверена, что он сдержит свое слово? — спрашивает папа.
— Единственная причина, по которой он тебя пощадил, — это мое желание. Поверь, он ненавидит тебя всей душой. И еще… — Я чувствую прилив счастья, когда наконец произношу эти слова вслух и с улыбкой на лице. — У нас самое прекрасное будущее, которого мы с нетерпением ждем. Я беременна.
Выражения шока на лицах папы и Саманты бесценны.