Глава 13
Ад продолжался трое суток.
Пентхаус Банчана превратился в военный штаб, заваленный картами, распечатками камер наблюдения, пустыми кофейными стаканами и пепельницами, переполненными окурками. Воздух был густым от дыма, напряжения и безысходной ярости. Банчан не спал. Не ел. Он существовал в состоянии лихорадочной активности, сменяющейся приступами парализующей ярости. Он метался между мониторами, где Минхо в полубреду от усталости пытался выловить хоть какую-то зацепку из океана данных, и окном, за которым город казался враждебным лабиринтом, скрывающим его потерю.
– **НИЧЕГО?!** – его крик сорвал голос в хрип. Он швырнул стул в стену. Дерево треснуло. – ТРИ ДНЯ! КАК ПАР В ВОЗДУХЕ ИСЧЕЗ?! ЭТО НЕВОЗМОЖНО! ДЖИСОН!
Джисон стоял навытяжку, лицо – маска. Но в глубине глаз, обычно абсолютно пустых, читалось нечто невероятное: **шок**. Он видел, как Банчан разбивал носы, ломал кости, хладнокровно устранял врагов. Но этот человек, бледный, с трясущимися руками, с безумным блеском в запавших глазах, срывающийся на визг… Это было за пределами его понимания. Он не боялся. Он был… потрясен. До глубины души.
– Все возможные каналы проверяются, босс. Сынмин… он профессионал. Он знает, как замести следы. Его люди – призраки.
– ПРИЗРАКИ?! – Банчан захохотал, звук был жутким. – Я ИХ В ПРАХ ПРЕВРАЩУ! КАЖДОГО! И СЫНМИНА ПЕРВОГО! Я ЕГО КИШКИМИ…
– Босс. – Феликс осторожно подошел, держа в дрожащих руках тарелку с бульоном. Его голос был тихим, умоляющим. – Пожалуйста. Хоть глоток. Ты… ты падаешь с ног. Ты не поможешь ему, если свалишься.
Банчан повернулся к нему. Его взгляд был диким, невидящим.
– ЕМУ?! – он прошипел. – ЕМУ Я ПОМОГУ?! ЕГО УКРАЛИ! УКРАЛИ У МЕНЯ! МОЮ… – Слово застряло в горле, как всегда. Ком, больший, чем когда-либо, сдавил дыхание. Он схватился за грудь, лицо исказила гримаса боли – не физической, а той, что разрывает душу. – МОЮ ВЕЩЬ! – выдохнул он наконец, но это прозвучало как вопль отчаяния, а не властное утверждение.
Хенджин, молча наблюдавший из угла, где он курил, бросил окурок и подошел. Без привычного цинизма. Только усталость и какая-то тяжелая решимость.
– Босс. – Его голос был низким, неожиданно твердым. – Сядь. Прямо сейчас. Или я тебя в смирительную рубашку заверну, клянусь. Ты себя убиваешь. И толку – ноль.
Банчан хотел рявкнуть, отшвырнуть их, но ноги вдруг подкосились. Мир поплыл. Он схватился за край стола, чтобы не упасть. Феликс подхватил его под локоть, усаживая в ближайшее кресло. Банчан не сопротивлялся. Он сидел, сгорбившись, трясущимися руками закрыв лицо. Дыхание было прерывистым, хриплым. Не плакал. Просто… задыхался от собственной беспомощности.
– Воды, – бросил Хенджин Феликсу. Тот кинулся выполнять. Хенджин наклонился к Банчану. – Слушай сюда, Крис, – он использовал имя, а не титул, впервые за долгие годы. – Ты его не найдешь. Не сейчас. Не так. Сынмин – крыса, но умная. Он спрятал его там, куда ты не дотянешься, пока не очухаешься. – Он сделал паузу, глядя в запавшие, полные боли глаза босса. – Ты хочешь его найти? Или ты хочешь его **уничтожить**, когда найдешь? Потому что в твоем состоянии – только второе. Ты его прикончишь взглядом.
Банчан вздрогнул. Слова Хенджина, грубые и беспощадные, вонзились как нож. Образ Чонина – хрупкого, бледного, с глазами полными страха – встал перед ним. Не вещи. Человека. Которого он… который ему… **Который ему важен.** Важнее империи. Важнее власти. Важнее собственного достоинства. Важнее всего.
– Я… – Банчан попытался заговорить, но ком в горле не пускал слова. Он сглотнул, чувствуя, как по щеке скатывается что-то горячее. Проклятая слабость! – Я не… не хочу ему зла, – прошептал он наконец, голос срывался. Это было признанием. Капитуляцией. Перед самим собой. Перед чувством, которое оказалось сильнее его. – Я хочу… – Он не мог сказать "чтобы он вернулся". Это звучало как мольба. А он не молил. Он требовал. Или… или уже нет? – Я хочу знать, что он жив. Что с ним все в порядке.
Феликс подал воду. Банчан отпил глоток, рука тряслась так, что вода расплескалась. Хенджин тяжело вздохнул.
– Тогда дай ему то, чего он хочет. То, чего ты дать не мог. – Он посмотрел Банчану прямо в глаза. – **Свободу.** Найди способ передать ему. Что если он вернется… или если ты его найдешь… ты его не тронешь. Не закроешь. Не будешь держать. Он свободен. Окончательно. Долг списан. Все. Игра окончена.
Тишина повисла тяжелым свинцом. Даже Минхо оторвался от экрана. Джисон замер. Феликс затаил дыхание. Слова Хенджина звучали как святотатство. Свобода? От Банчана? Невозможно.
Банчан сидел неподвижно. Лицо под руками было скрыто. Плечи слегка вздрагивали. Минута. Две. Потом он медленно поднял голову. Лицо было мокрым, глаза – красными, опухшими, но в них не было безумия. Была усталость. Бесконечная, вселенская усталость. И… решимость. Тяжелая, как надгробие.
– Да, – прошептал он. – Свобода. – Слово обожгло язык. – Если он… если он вернется. Или… или когда я найду его… он свободен. – Он посмотрел на Минхо. – Найди способ. Передать Сынмину. Любой ценой. Пусть знает. Чонин… свободен. Я… я его отпускаю. – Он сказал это, и почувствовал, как что-то огромное и темное отрывается внутри и уходит, оставляя ледяную пустоту и невероятную боль. Но и… странное облегчение.
Минхо кивнул, его пальцы уже застучали по клавиатуре, ища лазейки в цифровой тени Сынмина.
* * *
Сообщение дошло быстро. Через анонимный ретранслятор, через три прокси-сервера, зашифрованное кодом, который Сынмин использовал только с Чанбиным в детстве. Текст был лаконичен: *"Он свободен. Без условий. Без ловушек. Передай. И… береги его. -Б"*
Сынмин прочитал сообщение в полутемном гараже безопасного дома, где Чонин спал наконец глубоким, но неспокойным сном. Он усмебнулся. Не злорадства ради. Скорее с уважением. Банчан сдался. По-настоящему. Он ждал ярости, охоты, угроз. Не… этого. Не капитуляции.
Он дождался утра. Когда Чонин, бледный, но отдохнувший, сидел за кухонным столом, ковыряя ложкой в овсянке, Сынмин положил перед ним распечатку сообщения.
Чонин прочитал. Раз. Два. Его пальцы сжали ложку так, что костяшки побелели.
– Это… ловушка? – прошептал он, не веря глазам. "Свободен". Слово из сказки.
– Нет, – Сынмин покачал головой. – Это конец. Он сломался, Чонин. Совсем. И понял. Что лучше отпустить, чем сломать тебя окончательно. Или… или потерять навсегда. – Он посмотрел на Чонина. – Решение за тобой. Можешь исчезнуть прямо сейчас. Навсегда. Или… – он сделал паузу, – можешь вернуться. Не к нему. К себе. Но… поговорить. Закрыть дверь. На твоих условиях. Он дал слово. И Банчан… он свои слова, даже самые дурацкие, обычно держит. Особенно когда платит такую цену.
Чонин смотрел на слово "свободен". Оно горело на бумаге. Что он чувствовал? Облегчение? Да. Страх? Конечно. Но и… что-то еще. Что-то вроде щемящей тоски по тому безумцу, который кормил его с ложечки, дарил телефон, уничтожал комнаты пыток из-за него и теперь… отпустил. Свобода была неожиданно… тяжелой.
* * *
Встречу организовали на нейтральной территории. Пустой склад на окраине, похожий на тот, откуда все началось. Банчан приехал один. Без Джисона. Без охраны. Он стоял посреди пустого пространства, руки в карманах дорогого пальто, но выглядел не властным боссом, а… человеком. Изможденным, постаревшим за эти дни. Но спокойным. Страшно спокойным.
Дверь открылась. Вошел Сынмин. За ним – Чонин. Он остановился в нескольких шагах, глаза полные настороженности и неверия.
Банчан посмотрел на него. Просто посмотрел. Как будто пытаясь запечатлеть каждую черточку. Убедиться, что он цел. Жив. В его взгляде не было ни злобы, ни собственничества. Только глубокая усталость и… что-то вроде прощания.
– Ты… в порядке? – спросил он, голос был хриплым, но тихим.
Чонин кивнул, не в силах говорить.
Банчан перевел взгляд на Сынмина. Он подошел к нему. Медленно. Сынмин не отступил, но его поза стала напряженной, готовой к удару. Банчан остановился перед ним. И вместо ожидаемого удара, плевка или угрозы… он просто протянул руку. Для рукопожатия? Нет.
**Шлепок.**
Не сильный. Не унизительный. Но звонкий и твердый. Пощёчина. По-мужски. Как между равными. Как между теми, кто понимает цену поступкам.
– За то, что полез не в свое дело, – сказал Банчан ровно. – И… за то, что не дал мне его сломать окончательно. – В его глазах не было злобы. Было признание. Странное, неохотное, но признание.
Сынмин потер щеку, усмехаясь.
– Всегда пожалуйста, Крис. Учти, если твоя "свобода" окажется фейком…
– Она не фейк, – резко перебил Банчан. Он снова посмотрел на Чонина. – Ты свободен. Иди. Куда хочешь. Делай что хочешь. Мои люди… они тебя не тронут. Никогда. – Он сделал шаг назад. Голос дрогнул. – Просто… будь счастлив. Хотя бы попытайся.
Он развернулся и пошел к выходу. Не оглядываясь. Его силуэт в проеме двери казался невероятно одиноким.
Чонин стоял, смотря ему вслед. В руке он сжимал распечатку со словом "свободен". Свобода обрушилась на него, как лавина. Она была холодной. Пугающей. И бесконечно… пустой. А в груди щемило то самое чувство, которое он так долго подавлял. И имя этому чувству было не страх. Не ненависть. А что-то гораздо более сложное и опасное. Что-то, от чего не сбежишь даже с новым паспортом и анонимным телефоном. Он смотрел на удаляющуюся спину человека, который был его тюремщиком, спасителем, палачом и… и чем-то еще. И понимал, что дверь в клетку открыта. Но выбраться из лабиринта чувств будет куда сложнее, чем сбежать из поместья. И выбор – куда идти теперь – был только за ним. А Банчан… Банчан просто уходил. Уносил с собой свою истерику, свою ярость и свою сокрушительную, невысказанную любовь. В тишину.