23 глава

Через месяц в особняке Поповых поселился хаос. В прихожей стояла двойная коляска, на холодильнике висел график кормлений, по ночам дом оглашался дуэтным плачем.

Антон, не выспавшийся, но счастливый, варил кофе, когда Арсений вошёл на кухню с обеими дочками на руках.

— Они снова не спят? — Антон вздохнул.

— Как ты в их возрасте, — Арсений улыбнулся.

Антон подошёл, взял одну из дочек — ту, что с волосами как у него.

— Доброе утро, бесёнок.

Арсений прижал к груди вторую — темноволосую копию себя.

— Мы справимся? — вдруг спросил он.

Антон посмотрел на него, затем на дочек, потом на разгромленную кухню.

— Конечно, — он улыбнулся. — Мы же семья.

Прошёл ровно год с того дня, когда Антон впервые переступил порог этого дома — злой, напуганный, с ненавистью в глазах. 

Теперь он стоял в саду, прислонившись к стволу старого клена, и наблюдал, как Арсений осторожно качает двойную коляску. 

— Они уснули? — Антон подошел ближе, поправляя плед на крошечных ножках. 

— Наконец-то, — Арсений улыбнулся, откидывая со лба прядь волос. 

Алёна и Алина спали, прижавшись друг к другу, как они привыкли делать ещё в утробе.

Антон вдруг рассмеялся: 

— Помнишь, как ты чуть не разбил Lexus, когда вёз меня в роддом? 

— Помню, — Арсений потянулся к его руке, осторожно переплетая пальцы. — А помнишь, как ты назвал меня "сволочью" за то, что я "подсунул" тебе двойню? 

— Ты этого заслуживал, — Антон фыркнул, но не отнял руку. 

Солнце пробивалось сквозь листву, рисуя золотые пятна на траве. Где-то вдалеке пели птицы, а в доме тихо гудел холодильник, заставленный баночками с детским питанием. 

— Антон, — Арсений вдруг серьёзно посмотрел на него. — Ты... счастлив? 

Антон задумался. Он вспомнил страх, злость, побеги. Вспомнил, как ненавидел этого человека. А потом — первые толчки, совместные походы к врачу, бессонные ночи. 

Он посмотрел на спящих дочек, на их крошечные пальчики, вцепившиеся друг в друга. На Арсения, который смотрел на него с такой любовью, что дыхание перехватило. 

— Да, — Антон наконец ответил. — Я счастлив. 

Арсений улыбнулся — той самой редкой, искренней улыбкой, которую Антон когда-то увидел впервые и с тех пор старался вызывать как можно чаще. 

— Я тоже. 

Они стояли так, держась за руки, под щебет птиц и мерное дыхание дочек. 

И Антон вдруг понял — вот оно. То самое "долго и счастливо", в которое он никогда не верил. 

Конец.