Долг

                 НИЛА

Я глубоко вдохнула свежий миланский воздух, когда мы покинули изыскано украшенное здание, где проходил показ. В конце лета температура воздуха была нестабильной. Ночь наконец-то вступала в свои права. Темнота не наступала до десяти вечера, так что для меня было уже поздно. В это время я обычно закапывалась в груде хлопка с мелком и ножницами, решая, как будет выглядеть моё следующее творение.

Холодок проник в мою кровь — не из-за прохладного бриза, а из-за него. Немногословного мужчины, который тихо шёл позади меня.

Кто он? И почему я совершенно не доверяю ему?

Я разглядывала его боковым зрением, и, кажется, он демонстрировал двуличность. Одна часть — приятный, хорошо одетый джентльмен, выглядевший так, будто появился из прошлого. А вторая — преступник, который двигался, как танцор, только потому, что ему преподавали военное искусство с пелёнок.

Не было произнесено ни слова. Никакой болтовни или светской беседы. Его молчание одновременно вызвало у меня странное одобрение и ненависть. Одобряла, потому что это означало, что я могла сконцентрироваться на своём вертиго и не позволить стрессу одержать верх надо мной; ненавидела, поскольку мне хотелось узнать его. Я хотела понять, почему мой отец доверял ему, и куда, чёрт возьми, он ведёт меня.

— Я не доверяю вам, — сказала я, и мой голос прорезался сквозь свежесть вечера, как правда, замаскированная ложью.

Даже во мраке, со светом, падающим только от уличных фонарей, его глаза были такими яркими и светло-карими, что казались нереальными. Он поднял брови, но больше не показал никакой заинтересованности на лице.

— Чему вы не верите? — он махнул рукой, указывая налево, чтобы я шла в эту сторону.

Ноги слушались меня, покорно ступая в чёрных вельветовых туфлях, а разум внезапно преодолел приступ головокружения. Я сильнее сконцентрировалась на бриллианте, прикреплённом к лацкану пиджака Джетро. Найди «якорь». Соберись. Сделай это, и ты будешь в порядке. Глупые наставления эхом отдались в голове. Мой брат придумал их, когда нам было по восемь, после того, как я сломала руку, упав с нижней ступеньки нашего крыльца.

— Вы убедили моего отца в том, что являетесь подходящим материалом, — я собрала перед своей юбки, жалея, что не переоделась прежде, чем попёрлась по Милану в платье «от кутюр». — Вы его или подкупили, или угрожали ему.

Точно так же, как ты угрожаешь мне своим молчанием и импозантными манерами.

— Угрожал... интересное слово, — уверенно промурлыкал он. И засунув руки в карманы, добавил: — А даже если и так? Какое это имеет значение? Вы по-прежнему здесь, со мной, в одиночестве. Действительно, опасно.

Внезапно тротуар решил раскачиваться под моими нетвёрдыми ногами. Дыши. Возьми себя в руки.

В книгах героини изображались чудными и милыми, если они являлись неуклюжими. У меня же было больше синяков и царапин от падений и ударов об разные предметы, чем я готова была признать, и в этом не было ничего милого. Я являлась источником опасности. Особенно, если у меня в руках находилась пара острых ножниц, и я слишком быстро вставала. Каждый человек в радиусе двух метров был бы в опасности, если бы мой мозг решил, чтобы я врезалась в стену сломя голову.

Это также доставляло огромное неудобство, когда сталкиваешься с властолюбивым незнакомцем, который использует только слова «в одиночестве» и «опасно».

— Опасно — нехорошее слово, — пробормотала я, позволяя появиться небольшому физическому расстоянию между нами.

— Глупая, — тоже не очень хорошее слово, но оно эхом отражается в моей голове.

Я резко остановилась.

— Глупая?

Джетро плавно остановился, выглядя таким совершенным и бдительным, что у меня появилось ужасно сильное желание разорвать на нем жакет или взлохматить ему волосы. Он был слишком безупречным. Слишком собранным. Слишком сдержанным. Моё сердце ёкнуло. Что именно его сдерживает?

— С ваших слов, я угрожал вашему отцу, поскольку не существует другого объяснения, почему вы стоите здесь со мной. Я говорю, если вы так думаете, то вы глупая, так как согласились. Именно вы взяли меня за руку и последовали за мной из толпы на безлюдную улицу, — наклонившись, он прищурил глаза. — Глупая мисс Уивер. По-настоящему глупая.

Мне следовало оскорбиться. Очень разозлиться за то, что была высмеяна и оклеветана, но я не могла отрицать весь идиотизм сложившейся ситуации. Я подумала об этом, как о какой-то шутке, но разве я могла проигнорировать правду, ярко сверкающую в его тёмных словах.

— Мне двадцать четыре года, мистер Хоук, и вы стали первым мужчиной, с которым мой отец позволил мне провести вечер наедине. Если желание чего-то, в чём мне постоянно отказывали на протяжении всей жизни, делает меня глупой, то тогда да — предполагаю, я невероятно глупа. Но вы только что доказали мне, что независимо от того, насколько сильно мне требовалась свобода, всё же семью я люблю больше, а я надлежащим образом не попрощалась.

Внезапная потребность увидеть Ви и отца поразила меня. Что-то болезненное дразнило меня внутри ужасной мыслью, что я больше никогда их не увижу. Я знала, это было смешно, но не могла побороть потребности уехать.

Уставившись на Джетро, и впитывая его впечатляющую молчаливость, я сделала глубокий вдох.

— Это было ошибкой. Мне жаль.

Подобрав шлейф, я развернулась на каблуках и направилась к огромной галерее. К счастью, моя голова осталась ясной, и ноги не запнулись или подкосились. Тяжесть моего шлейфа колыхалась от спешки. Сердце беспокойно заколотилось. У меня не было логического объяснения, почему мне внезапно потребовалось находиться рядом с людьми, и я не могла отрицать сильной потребности быть рядом с семьёй.

Джетро по-прежнему молчал. Он величаво и гордо стоял в вечерней темноте.

С каждым шагом, сделанным мною, я ожидала, что он окликнет меня или найдёт способ остановить. Он не был похож на человека, который принимал отказ. Но не было ничего, кроме молчания, которое быстрее подталкивало меня к двери.

После того как я прошла через изысканный проход в улей жары и голосов, я вытащила телефон из декольте. Был один человек, с которым мне особенно хотелось поболтать. Незнакомец, которого я никогда не слышала и не видела. Мой отец подарил мне одну ночь свободы. Мне не хотелось бы провести её с Джетро, и на самом деле мне хотелось разделить её с кое-кем другим. Я почувствовала себя Золушкой, ожидающей, когда часы пробьют полночь.

Возможно, Кайт жил поблизости? Его префикс говорил о том, что жил он где-то в Великобритании. Как и я. Чтобы добраться домой, лететь было недолго.

Я жила в Лондоне всю свою сознательную жизнь, переехав из окраины в центр города пять лет назад. Империя Уиверов всегда располагалась в Лондоне с момента её основания. И, вероятно, всегда была бы там, если бы бизнес не продолжал так быстро расти.

Я открыла сообщение от Кайта007.

Иголочка с ниточкой: Сожалею, что не ответила раньше. Я была занята: укрепляла свою карьеру и обеспечивала себе свободное время без каторжного труда и шитья.

Я вздохнула, уставившись на слова. Они казались жалкими и неблагодарными, какой я не была. Вдобавок, между нами было негласное правило — никакой личной информации. Я не знала, чем он занимался в реальной жизни или его настоящего имени, или какая у него любимая еда. Секс-переписка была лишена всякой глубины.

Что как раз показывало, насколько ты одинока.

Я нахмурилась, удаляя текст. Я не одинока. У меня была лучшая семья и поддержка в мире. Я была просто... уставшей. Возможно, мне нужно отправиться в отпуск, куда-нибудь в тёплые края? Куда-то, где я не могла бы шить или делать наброски, или окунуться обратно в работу. Звучало великолепно, но есть одна проблема. Мне не хотелось сидеть возле бассейна на каком-нибудь тропическом острове в одиночестве. Я не хотела ужинать одной на пляже при свете свечей.

Возьми с собой Вона.

Я улыбнулась. Люди уже шептались о наших слишком близких отношениях. Отправиться в отпуск на остров? Это определённо заставило бы загудеть все рубрики светской хроники.

Моё сердце заболело из-за единственных отношений, которые у меня были, и по тому, какими поверхностными они являлись. Было так много того, чего мне хотелось сказать:

Я хочу встретиться с тобой.

Прошу тебя, мы не могли бы опустить все эти косвенные намёки и просто поговорить?

Я на показе «Нила. Уголь и Огонь Эксклюзив» в самом сердце Милана. Я хочу просто пойти выпить с тобой.

Я хочу узнать тебя.

Я не могла напечатать ничего из того, так как это противоречило правилам. Негласным правилам, на которые намекал Кайт. Никакой личной информации. Никаких свиданий. Никакого общения, кроме намёков на секс. Чёртовы правила. Долбаная жизнь. Грёбаные мужчины.

Резкий запах шампанского и спокойный смех окутали меня, мои пальцы порхали по экрану.

Иголочка с ниточкой: Всё о чём я могу думать — это о тебе и твоей шаловливой руке. Я сержусь, ты кончил без меня, но не обижаюсь на то, что ты кончил, думая обо мне. У меня был долгий вечер и план, как удалить моё напряжение в тот момент, когда я буду в одиночестве.

Мои губы дёрнулись в циничной улыбке. Кайт решит, что я подразумевала мастурбацию. На самом деле, я встану на беговую дорожку и буду бегать до тех пор, пока мои ноги не превратятся в желе.

Телефон ожил в моих руках, привлекая внимание к светящемуся экрану.

Кайт007: Я и моя шаловливая рука скучали по тебе. Под долгим вечером, как я понял, ты имела в виду, что стояла на коленях и молила Бога (позволь мужчине побаловаться грязными мыслишками). Напиши мне, когда будешь одна. Я помогу с твоим напряжением.

Я осмотрелась по сторонам. Пары ходили туда-сюда, люди собрались в группы. Показ мод был основным выдающимся моментом вечера с гостями, одетыми во всё самое лучшее. Но именно улыбки и искреннее счастье заставило вечер сиять. Я была несчастна. Я не смеялась и не улыбалась с тех пор, как ушла мама. Мне никак не понять, как она могла нас так сильно любить, а затем выключить своё сердце... вот так запросто.

Когда она вернулась из своего небытия, для того, чтобы оформить развод с отцом, она сломила его. Похитила его сердце, полностью разорвала на мелкие кусочки и бросила на полу в вестибюле.

Я помнила тот день. Помню, мне казалось, что она вернулась, да ещё и с таким красивым ожерельем. Таким сияющим, что оно ослепило меня, когда мама послала мне воздушный поцелуй перед тем, как выйти за дверь в последний раз.

С тех пор я боялась любви. Боялась боли, которую она могла вызвать, и того, как что-то насколько непорочное, могло стать чем-то, настолько мерзким.

Гнев заполнил меня. Гнев, которому я редко позволяла появиться. Я никогда не подпускала к себе боль, причинённую мне матерью, но она являлась движущей силой моего характера трудоголика. Это жизненный катализатор превратил меня в ту женщину, которой я сейчас являлась.

Одинокой. Испуганной. Злой. Такой чертовски злой.

Двигая пальцами по клавиатуре, я отправила импульсивное сообщение.

Иголочка с ниточкой: А, что, если я не хочу быть одной? Что, если я захочу выбрать реальное общение вместо бессмысленной переписки? Ты бы помог тогда?

Вероятно, мне не следовало это отправлять. Я уже знала его ответ. Но что было со мной не так, из-за чего ни один мужчина не хотел столкнуться с гневом моего отца и пригласить меня выпить? У меня не было сисек или бёдер, или опыта... но я была готова учиться.

Джетро выстоял перед ним.

Я нахмурилась, сжимая телефон. Этот мужчина не в счёт. Он был таким же пугающим, как и мой отец. Его мотивы были неискренними. Он не хотел за ужином слушать мои рассказы о проблемах. Он не собирался добиваться меня. Ему хотелось чего-то большего. И от этого большего я оцепенела.

Кайт007: Хорошо... от кого ты набралась храбрости написать это? Ты знаешь, что это не сработает со мной. Я не какой-нибудь мальчик, который прибежит к тебе, стоит только поманить пальчиком.

Боль терзала мою грудь, но я же ожидала этого. Прежде, чем я успела ответить, пришло ещё одно сообщение.

Кайт007: Тебе просто захотелось, черт побери, сделать это, да? Чего ты хочешь от меня? Обязательств? Отношений? Ты знала, чем мы занимались. Мне казалось, тебя веселит такое общение, так же, как и меня. Зачем портить то, что у нас есть?

Моё сердце, тот самый бесполезный орган, который никогда не любил, мучительно раскололось. Его гнев сочился из моего телефона, отравляя мою руку. Фантастика. Единственный контакт с внешним миром, который у меня был, и он подошёл к концу. Но почему он внезапно так разозлился?

Иголочка с ниточкой: Я написала просто обычный вопрос, но ты взбесился. В чём твоя проблема? Не говори. Дай сама угадаю. Ты счастлив только тогда, когда ты возбуждён. Но знаешь, что? Я могу легко удалить твой номер и никогда больше не отвечать. Ты сам нашёл меня, помнишь?

Я тяжело дышала и вертела телефон в руках. Я не закончила. Злость — это то, что наконец-то привело меня в чувство. Я хотела выпустить ее, пока не подавила в себе это чувство.

Иголочка с ниточкой: Думаю, тебе нужно ещё раз кончить, Кайт. Твой темперамент абсолютно неуместен и адресован не тому. Я подразумевала всего лишь встречу. Один телефонный разговор. Возможно, поцелуй, если бы встретились лично. Это что, так сложно для тебя? И я скажу тебе почему. Потому что ты — жулик, и страдаешь боязнью обязательств.

— Поздравляю с твоей коллекцией, Нила. Уверена...

Я посмотрела в глаза незнакомке. У женщины были пухлые губы, а на глазах чёрные тени.

Она сделала паузу на середине предложения:

— Ты в порядке?

Я ненавидела её беспокойство. Мне стало противно, что я дошла до того, что оказалась глупой девушкой без кавалера, которая могла изящно украсить одежду, но никогда не могла украсить чью-то руку. Мне больше не хотелось тут находиться.

Мне нужен свежий воздух. Нужна тишина.

И он.

Молчаливая мужественность Джетро Хоука манила меня, как охлаждающий бальзам после горящего пламени. Он, может, и пугал меня, но у него было тело, которого можно было коснуться, и ум, чтобы экспериментировать. По какой-то определённой причине или нет, но он хотел провести со мной вечер. И я почувствовала себя безрассудной.

— Да, в порядке. Извините, — подхватив юбку, и уворачиваясь от групп людей, я направилась к выходу. Мой телефон завибрировал, когда я дошла до двери.

Кайт007: Не называй меня так. Ты потеряла право обращаться как-то ко мне с того момента, как изменилась от кокетки до раздражённой фурии. Я не жулик и не боюсь обязательств. И мне не сложно отклонять твои предложения о встрече, поскольку у меня имеются женщины для секса. У меня уже достаточно реальных связей и глупых девочек, требующих это от меня. Ты просто сломала то, что не было сломанным. Поздра-чертовски-вляю.

Мои ноздри раздулись. Я сломала? Там нечего было ломать! Все эта фигня была ошибкой. Неосознанно он обманул неудачницу, мечтающую о дружбе. Я перестану быть такой девушкой. С жизнью в чёрно-белых тонах покончено.

Я мечтала раскрасить свою жизнь. Я хотела страсти. И существовал только один мужчина, который мог дать мне то, чего мне хотелось этой ночью. Я использовала бы его и выбросила, так же, как со мной поступил Кайт.

Кайт007: И если ты не поняла… Это я избавляюсь от тебя. Ты ведёшь себя, как ребёнок. Иди и трахнись. Я как раз собираюсь этим заняться. Ты хочешь что-то узнать обо мне? Как насчёт вот этого: женщина, которой предназначалось сообщение, отправленное тебе по ошибке, позже все-таки приехала за своим вознаграждением. Не пиши мне больше. Мне надоело попусту тратить время на твои робкие сообщения. Упс, я просто потерял твой номер...

Я стиснула зубы. Сердце бешено колотилось. Боль поглотила яростный гнев. Как он смеет бросать меня? Как он смеет делать мне больно! Как я смею позволить грёбаному придурку, которого я никогда не встречала, ранить меня?

«Мне плевать». «Мне плевать».

Но это было не так.

Я такая глупая!

Я остановилась в дверном проходе, руки тряслись, сжимая телефон. Люди обходили меня, огибая чёрную лужу материала моего платья. Я стояла, окружённая людьми, и по-прежнему, была одна.

Слезы жгли глаза, но я сдержала их. Всё это было моей собственной глупой ошибкой. Я такая глупая. Глупая...

Я отправила последнее сообщение.

Иголочка с ниточкой: Когда ты закончишь жизнь одиноким и нелюбимым, надеюсь, вспомнишь этот момент. Не ты избавляешься от меня. Это я бросаю тебя. Слава богу, я не монахиня, так что могу спокойно проклинать землю, по которой ты ходишь. Не хочешь встретиться со мной? Чудненько. Ты просто получил желаемое. Я покончила с тобой (надеюсь, ты будешь дрочить так часто, что твой член отсохнет).

Развернувшись, я врезалась в дверной проем, тот самый, который вёл к мужчине, устрашающему, холодному и молчаливому, но реальному. У него были пальцы, чтобы трогать меня, и рот, чтобы целовать. Кого волнует, кем он был? Я могла быть глупой и просто использовать его для своего собственного освобождения.

Сегодня я не буду мучить беговую дорожку. Сегодня я буду скакать на мужчине, который пугает меня в каком-то сокровенном уголке моей души. Сегодня я буду эгоистичной, порочной и дикой.

Сегодня ночью... я буду с Джетро.