Долг

Джетро пришёл за мной в одиннадцать утра.

Лошади через дорожку исчезли, не знаю даже куда. Я провела примерно около часа, слушая, как конюх подготавливает их, а затем утешительное постукивание металлических подков, потихоньку отдаляющиеся по каменной дорожке.

Я представила, как краду одну лошадь и скачу на ней подальше отсюда. Не то, чтобы я умела ездить верхом. У меня не было времени. Шить было моей страстью.

Сквирл со стаей собак покинули меня сразу после того, как я закончила переписываться с Кайтом. Кто-то свистнул, и они все собрались около маленького собачьего выхода. Я тоже попыталась пролезть, но выход открывался после того как считывал код с ошейника собаки. Пароль был запрограммирован в ошейнике каждой собаки, позволяя им выйти.

Итак, я провела остаток своего утра наедине с собой. С мыслями, которые я категорически игнорировала.

Было странно сидеть и ничего не делать. Мне никуда не надо было спешить. Не было электронных писем, на которые мне нужно ответить. Никакого списка дел. Я была в состоянии неопределённости, ожидая, когда за мной придёт ненавистный мне мужчина.

В животе свернулся комок нервов, желая, чтобы он быстрее со всем покончил, а сердце бешено колотилось, мечтая, чтобы он не приходил никогда. Я никогда не испытывала настолько смешанных чувств, особенно в животе.

К рассвету он перестал бурчать от голода, но боль от пустоты стала только хуже.

Джетро распахнул верхнюю часть двери питомника, оставив нижнюю часть закрытой. Положив руки на дверь, он кивнул.

— Мисс Уивер.

Солнце взяло смелость заскочить в тёмный питомник, распространяя яркий свет и вырисовывая силуэт Джетро. Его лицо осталось в тени, но его густые волосы были влажными и взлохмаченными после душа.

Он сменил свой тёмно-серый костюм на повседневную рубашку, с алмазной булавкой, приколотой на отвороте. Я поняла, что эта булавка была связана с организацией, которой управляет его отец.

Действительно ли они — банда? Они грабят, обманывают и убивают?

Это была не моя проблема. Мне было плевать. Я не потакала их деяниям. Я была невинной жертвой — их заложницей.

Я не ответила на его приветствие, решила остаться сидеть завёрнутой в одеяле и сердито смотреть на него.

Джетро нетерпеливо фыркнул, убрав руку с двери. Он открыл нижнюю часть, широко распахнув.

Больше света проникло внутрь, осветив нижнюю часть его одежды. Черные джинсы. Джинсы, которые хорошо на нем сидят. Эти джинсы делали его молодым, доступным и нормальным.

Я сжала руки в кулаки. Не покупайся на этот вид. В этом мужчине нет ничего нормального. Ничего разумного и доброго. Я убедилась в этом вчера вечером много раз. Больше он не услышит мольбы от меня. Никаких просьб. Всё это не нашло отклика, и я покончила с этим.

Джетро щёлкнул пальцами, будто ожидая, что я подскачу на ноги.

— Вставай. Пришло время начинать, — угрожающе сделав шаг в питомник, он скривил губы. — Черт, что ты делала во сне? Крутилась вокруг себя как собака?

Я держала губы крепко сжатыми, наблюдая за ним в тишине, казалось, он наслаждался этим. Когда я не сдвинулась с места. Он скривил лицо, рассматривая мои волосы, в которые попало сено и грязное одеяло.

— Я не буду повторять. Вставай.

Я пожала плечами. Это свобода помогала больше не заботиться ни о чём. Я больше не была пленена потребностью повиноваться, боясь возмездия. Я имела в виду именно то, что и сказала Кайту. Все внутри меня будто исчезло. Я заперлась внутри, готовая ко всему, что приготовит мне жизнь.

Медленно поднявшись, я положила разряженный телефон в карман пиджака. Позволив одеялу соскользнуть с моих колен, я стряхнула пыль со своей одежды.

Джетро вновь щёлкнул пальцами, и я охотно двинулась вперёд к нему, как он и хотел.

Он нахмурился и уставился на меня взглядом, заполненным подозрениями.

Я безжизненно улыбнулась ему. Я нашла своё спасение в отсутствии переживаний. Это не значит, что я должна была притворяться, будто он нравится мне. Он не узнал бы, что пытаясь вчера сломить меня, он только дал мне новый путь к силе.

Я готова.

Чтобы там он не припас для меня.

Я выживу.

Пока мне не потребуется больше пытаться.

Проводя рукой по волосам, я быстро сдалась распутывать их и попыталась сосредоточиться на подрумянивании щёк, пощипывая их.

— Думаешь, это спасёт тебя? Если ты будешь выглядеть презентабельно? — его голос был ледяным.

Я не проронила ни слова.

Джетро стиснул челюсть. Его руки сжались в кулак около его длинных ног.

Мои мышцы подготовились к наказанию. Воздух заполнился запахом насилия.

Молниеносно Джетро вытянул руку и схватил меня за горло. Молча, он повернул меня и засунул обратно в собачник. Солнце, которое ласкало кожу, разожгло тепло, за которое я так сильно пыталась держаться с момента разговора с Кайтом. Я сжала это крепко внутри себя, не позволяя льду Джетро разрезать меня на кусочки.

Его пальцы напряглись на моей шее, но я отказалась вцепиться в его руку. Я возмещу ему всё. Чтобы я не сделала, защищаясь, я возвращу ему всё в десяток раз хуже. Больше ничего не имело значения, потому что я знала, как выжить.

Будучи выше их. Оставаясь неприкасаемой внутри, хоть даже они сломают мою внешнюю часть.

— Думаешь, ты догадалась обо всем? — он поставил меня на носочки. Дышать стало трудно, невозможно было не бороться, но я отпустила всё это. Всё, что я сделала, так это уставилась в его золотистые глаза.

— Я знаю, что ты делаешь, — улыбнулся он. — Попомни мои слова. Ты не выиграешь.

Встряхнув меня, он убрал свою руку от меня и обтёр ее об джинсы. Солнце сверкало на его золотистой пряжке от ремня из крокодиловой кожи.

Мои внутренности сжались, но я стояла на своём. Подняв подбородок, я прошептала:

— Попомни мои слова. Я выиграю. Потому что я права, а ты — нет.

Джетро закипал от сметающей все на своём пути ярости, тишина толстой стеной отделяла нас.

— Ты такая уверенная в себе и высокомерная, не так ли, мисс Уивер? Ты полагаешь, что только твоё мнение может быть верным. А если я скажу, что твои предки были ублюдками? Если я покажу тебе доказательства их продажности и властолюбия, стремления навредить другим во имя достижения одного лишь богатства?

Ложь! Всё это ложь!

Моя родословная была безупречной. Я вышла из честной и рабочей семьи. Ведь так?

Я пыталась игнорировать своё бешеное сердцебиение.

Джетро подошёл ближе, немного тесня меня назад.

— Вещи, которые ваша мерзкая семейка сотворила с моими предками, меня просто уничтожают изнутри. Ну, что ж вперёд, продолжай верить, что ты чиста и невинна, потому что через несколько часов ты узнаешь истинную правду, и наконец-то поймёшь своими мозгами, что роль плохих парней на протяжении всех веков исполняли именно вы.

Моё горло стянуло, я не могла вздохнуть. Я не думала, что он может сказать или сделать что-то, что разрушит мой защитный барьер, но каждое его слово было тщательно спланированным ударом, которое пробивало брешь в моей защите, обрушивая всё новые и новые удары до того момента, пока я просто не рухну на землю.

Я впилась в него взглядом, в попытке узнать истину.

Были ли мои предки запятнаны в преступлениях, о которых я не могла знать? Мой отец точно не желал полностью открывать завесу тайны, покрывавшей нашу семейную историю, кроме рассказов о том, что мы всегда были задействованы в швейной и текстильной отрасли. Именно так, мы и получили свои фамилию Уивер. Так же, как и Батлеры, Бейкеры, фамилия давалась в соответствии с родом деятельности семьи.

Джетро усмехнулся.

— Ты мне не веришь?

Он положил руки на мои плечи, толкая меня назад, по направлению к конуре. Я запнулась и сильно ударилась спиной об кирпичную кладку конуры.

— Ты не веришь, что твои предки были приговорены к казни через повешение за то, что они сделали с моей семьёй?

Его тёмный взгляд остановился на моих губах.

— Ты не веришь моему слову, когда я говорю тебе, что вы живы благодаря милости семьи Хоук, потому что вам было предложено поставить несколько подписей, для списания долгов?

Его голос становится глубже, посылая предупреждение, которое скользит по моей коже, словно нежный шёлк.

— Ты не веришь, что сейчас ты в моей власти, и я могу делать с тобою всё, что мне заблагорассудится?

Его прикосновение, словно острые иглы, прошли сквозь мой пиджак и тонкий материал платья, посылая не желанные, но приятные ощущения вниз по моим рукам.

Верить ли мне ему? Могла ли я верить? Получается всё, что я понимала насчёт происходящего, полностью переворачивало скрытую истину?

Игры разума. Иллюзия. Все создано, чтобы поймать меня в ловушку.

Качая головой, я дерзко кинула ему в ответ:

— Нет, я не верю в это.

Я чувствовала, как моя кровь забурлила в венах, повышая моё давление, закладывающее уши. Его внимание было сосредоточено лишь на мне, и его взгляд словно горел, прожигал.

— Ничего из того, что ты сказал, не сделает вас жертвами в этой ситуации. Ничего из того, что бы ты мне не показал, не оправдает ваших действий. Ты думаешь, я поверю в какой-то там долг, которому уже более шестисот лет? Очнись же ты! Ничего из этого не будет разбираться в суде в наши дни. И мне совершенно безразлично на то, что ты организовал моё исчезновение или угрожал бы моей семье заряженным пистолетом! Я не верю в этот бред, и, конечно же, я не верю человеку, который утверждает, что закон на его стороне!

Джетро нахмурился, но я продолжала выплёскивать свои слова моему тирану.

— Единственное во что я верю, так это в то, что вы кучка больных и свихнувшихся извращенцев, придумавшие всё это дерьмо, чтобы удовлетворить свою жажду справедливости, пока вы разбиваете жизни остальных. Покажи мне, свой документ на владение мной? Никто не имеет такого права! НИКТО!

Он усмехнулся, его золотистый взгляд потемнел. Его язык жестов, язык тела давал мне понять, что от делового и безразличного уровня общения, все перешло к сексуальному выражению. Это было похоже на таяние ледников, когда зима резко сменялась на вулканический жар.

— Мне нравится, когда ты такая смелая и пылкая. Твоё представление о мире совершенно неправильное. Ты живёшь, словно в сказке, принцесса, и я не тот, кто будет разрушать твой стеклянный замок.

Его плечи расслабились, губы немного приоткрылись, взгляд скользнул по моему лицу и опустился до моих губ.

— Ты считаешь, что у нас нет людей, занимающих высокопоставленные посты? Людей, которые делают то, что мы им говорим, исполняют то, что мы считаем законом? Ты считаешь, что поднявшись до таких высот в обществе и обладая таким несметным богатством, мы не использовали в своих интересах тот закон, который ты думаешь, по своей наивности, будет вас защищать?

Его шёпот прошёл сквозь меня, разбивая надежды, пронизывая меня, его опьяняющим ароматом дерева и кожи.

— Так глупо, мисс Уивер. Мы владеем не только вашей семьёй. Мы владеем всем, и всё принадлежит нам. Наши слова нерушимы. Мы закон.

Он наклонился ко мне, ярость, которую он излучал, сменилась всеполагающей похотью, всё сильнее прижимая меня к кирпичной стене. Его глаза были словно реки, наполненные пылающим огнём, уничтожающим все мои аргументы и мою правду, подчиняя меня, его власти.

— Ты думаешь, я не смогу заставить тебя сделать то, чего я хочу?

Я сделала глубокий вдох.

Он никогда не смотрел на меня так. Никогда не давал повода считать, что может видеть во мне что-то захватывающее. Он относился ко мне как прокажённой, ненормальной. Он смотрел на меня, так будто я была сделана из другого вещества, которое не подходит ему, его природе, которое не сможет удовлетворить его сексуальное влечение.

Но все изменилось.

Излучаемый им интерес ко мне, поймал меня в ловушку, сдерживая меня лучше, чем любые сказанные им угрозы и поглощая мой гнев. Это была неизведанная для меня территория. Похоть и флирт были пугающими, потому что в этом я была новичком, а он знатоком.

Я не могла бороться против того, что заставляло меня хоть что-то чувствовать.

Ноздри Джетро затрепетали, пальцы до боли впились в мои плечи. Его голос понизился до хриплого возбуждённого шёпота, который больше подходит для соблазнения, чем для запугивания маленькой жертвы.

— Ты считаешь, что заслуживаешь жизни построенной на крови других? Ты считаешь себя лучше? — ритм и громкость его голоса, которым он задавал эти ужасные вопросы больше походили для чтения стихов, чем для угроз и проклятий!

Не поддайся ему. Не позволяй ему выиграть.

Но... Он ведь уже выиграл. Его рассказ вращался вокруг таких неоспоримых истин, как смертельная несдерживаемая сила его семьи. Их богатство давало им гарантию одобрения полиции, правительство закрывала глаза на их действия, это давало им право решать, жить или умереть.

Но кто, чёрт возьми, дал им такое право?

Я все ещё не могла в это поверить. Но я не перестала сдвигать ноги, сжимая их вместе, пытаясь заглушить, то странное ощущение, которое завладевало мной внизу живота.

Но в то же время, наша перепалка помогла мне выпустить наружу невидимые когти. Мой характер укрепил мою позицию, мой взгляд прояснился. Моё тело само исцелило себя от одолевающего его вертиго, всю меня будто окружил гнев и ярость.

Моё напряжение не укрылось от взгляда Джетро, он поглаживал мои плечи, как если бы я была запуганной добычей.

— Мы все простые создания, мисс Уивер. Я знаю, что в данную секунду происходит с твоим телом. — Он нежно улыбнулся, его глаза цвета золота пытались выглядеть мягче, но он был не в состоянии скрыть всю силу, которая скрывалась под этой пеленой притворства.

— Твоя кожа объята огнём. Ты учащённо дышишь.

Он склонил голову, продолжая бормотать, обдавая меня горячим дыханием.

— Да, так и есть. Тебе это нравится. Тебе нравится, когда тебя выталкивают за пределы твоих границ и рамок!

Я в смятении покачала головой.

— Нет! Нет, ты ошибаешься! Мне ничего не нравится в тебе, ты не можешь вызывать такие чувства во мне!

Он вздохнул и проговорил, шепча слова в мои открытые губы.

— Твоя ложь не сработает со мной. Я знаю, ты течёшь для меня, ты стала влажной лишь для меня, хочешь, желаешь только меня! — его прикосновения на моей коже ощущались, словно опасные молнии, которые сверкали во время дождя, разнося поток искр в моей крови.

— Хочешь узнать, как я чувствую тебя? Потому что, я ощущаю воздух. Я чувствую твоё желание, ты пахнешь так, будто хочешь меня!

Мои губы приоткрылись, дрожа. Моя грудь опадала и поднималась всё быстрее и быстрее. Я могла отвести взгляд от него. Но я не могла оттолкнуть его. Я не могла ничего поделать с собой, я наслаждалась тем желанием, от которого изнывала моя плоть.

Прикрывая глаза, я тяжело сглотнула ком образовавшийся в горле, пытаясь уничтожить сильную боль и сумасшедшее желание, которым он меня околдовал.

— Я... Нет. Нет.

Он нежно провёл по моим плечам, лаская, поглаживал мою кожу на ключице.

— Нет? Значит, ты совсем ничего не испытываешь? — Его дыхание окружило меня.

— Ты не испытаешь похоть, быстро наполняющую тебя или, не хочешь отбросить все знания и правила, только ради... одного... маленького... прикосновения? — его губы приблизились к моим, продолжая дразнить меня своей близостью.

Да. Нет. Я не знаю.

Я полностью утратила контроль над своим телом, его потеря уносила меня в самый круговорот, где все ощущалось пылающим жаром, сильно и остро.

У меня не было ответа на его вопросы. Я не знала, чего он хотел от меня.

Он хотел свети меня с ума. Вот, что он делал.

Его пальцы начали поглаживать выше, убирая всю боль от ссадин, которые он оставил на моей шее.

— Скажи, что ты не влажная для меня. Скажи это!

Я покачала головой, желая, произнести эти слова.

— Нет… Нет, я не для тебя.

— Что? — тихо пробормотал Джетро.

Боль от его изощрённой пытки усиливалась, из-за чего я становилась ещё влажнее. Моему телу было совершенно плевать, что он был монстром. Моему телу было плевать на ожидавшее меня будущее. Всё, что волновало моё ненасытное тело, так это удовлетворение потребности.

Открывая свои отяжелевшие веки, я еле смогла выдавить из себя.

— Я не влажная. Не для тебя.

Мои руки сжались в кулаки, борясь против сильного влечения к нему. Я не могла допустить, чтобы он украл всю теплоту, которую мне подарил Кайт. Он уже и так сделал слишком многое со мной. Он превратил маленькое пламя в огромный костер, который сжег мою нравственность, превращая мою ненависть в пепел. Я не могла попасться в его сети — он съест меня живьём.

Но, один поцелуй? Разве это так плохо?

Взять маленькую частичку его, когда он уже столько забрал у меня?

Я подалась вперёд, бессознательно ища всё, что он может мне дать. Я не была готова к таким играм. Я была наивна как ребёнок и не была готова к играм на уровне, где похоть использовалась, как мощнейшее оружие.

— Ты маленькая лгунья, мисс Уивер. — Он опустил руку с моего плеча, обводя мои изгибы, останавливая руку на бедре, другой рукой он провёл вверх, до того момента, пока не обхватил щёку. Каждый миллиметр кожи, где он дотрагивался до меня, словно обжигало огнём, это всё так отличалось от того, что я испытывала ранее.

Он облизал свои губы.

— Ты хочешь этого, — его колено уперлось в мои сжатые ноги, принуждая меня раздвинуть их.

— Ты хочешь то, что тебе не позволительно хотеть, — с непоколебимой властью, он вжался в меня, прижимая свои бедра к моим.

Я вздрогнула всем телом. Ненавидя его. Желая его. Любя запретное удовольствие.

Причины нашего спора и столкновения, улетели, бесшумно взмахивая крыльями, оставляя меня без единого аргумента, наедине с моей пульсирующей от желания плотью.

— Всё, что отделяет мой член от того, чтобы вонзиться в твою истекающую от желания киску, это кусочек чёртового материала! — он качнул вперёд бёдрами, грубо вжимаясь в мою плоть.

— Ты не остановишь меня. — Ничего нас не разделяло, не было секретов, где встречались наши жаждущие тела.