Мелатонин

                                                      4:00
   «Ещё одна почти бессонная ночь. Мои мысли путаются, и, к сожалению, мне приходится уходить. Уходить рано. Я не знаю, вернусь ли я домой сегодня вечером. Я тихо открываю двери в комнаты к своим детям, и из их всех не спал только Россия. Он всё знал.»
   СССР приоткрыл комнату, где находился Россия. Тот немного дернулся под одеялом, и через мгновение вскочил на кровати, свесив ноги. Его лицо выглядело очень печальным и уставшим, и он попробовал скрыть это от отца, банально закрыв его руками.
   «Не выйдет, сынок. Я слишком люблю тебя, чтобы не заметить следы твоих ночных слёз.» – подумал отец, посмотрев в самые глаза России.
   Россия не вынес давления и внезапно встал, шатаясь, подошёл к отцу. Сын протянул перебинтованные кровавыми бинтами руки к отцу. Он хотел обнять СССР, словно в последний раз. Ни один из стран не знал, встретятся ли они ещё. Россия сейчас выглядел жалко, он всем телом прижимался к родной советской шинели, ожидая успокаивающих слов. Отец и сын; они стояли на одной стороне всю жизнь, защищая друг друга грудью. СССР, не задумываясь, подставил бы себя под любые пули за своих сыновей и дочерей. Он признавал, что часто не мог посвящать всем детям положенное им время, но это был честный пример сильнейшей отцовской любви.
   – Сын, – СССР прижал Россию к себе сильнее, – я люблю тебя. Сколько раз бы я ни сказал это, и, если даже тебе надоели эти ежедневные слова, знай – они от чистого сердца. Душа, сын... говорить можешь чем угодно, но думай, малыш, обо всём душой. Не ври и не обижай никого. Будь сильным, Россия!
   Россия всеми убывающими силами пытался сдержать слёзы, ведь «мальчики не плачут!», но не получалось. Около российских глаз появились блестящие в утренних лучах солнца слёзы, а сам взгляд выражал сильнейшую преданность и сожаление.
   – Отец, пожалуйста, обещай! Ты вернёшься? Сегодня вечером? Как обычно?! – Россия почти кричал от внутренней боли, но вновь сдерживался; в нём уже кричало всё. – Ты всегда возвращаешься. Проклятый Финляндия! Я застрелю его сам, давай я?!
   – Сынок, – глаза СССР стали немного влажными, а руки задрожали, – я не могу обещать, но я очень постараюсь вернуться. Россия, ты же знаешь, Финляндия начал эту войну, но... Россия?!
   Сын, с громким и неподдельным ударом тела об пол, упал к ногам отца. Россия был беззащитен. В своей полосатой тельняшке без рукавов от выглядел очень смиренным, и отец испытывал сильное чувство искренней жалости. Жалости за то, что так вышло, что сын должен был бороться со своими чувствами, и сейчас он проигрывал им.

   «Россия – жестокое и безжалостное животное современного мира! Оно только и ждёт, чтобы объявить войну всем слабым государствам мира. Агрессор! Провокатор! Не позволить ему жить. Задушить...» – только это раздавалось над головой России, и эти слова, словно бирки на каком-то скоту, насквозь пробили всё его тело. Они задели сердце, и теперь Россия смело являлся таким, каким другие страны описывали, говоря за его спиной. Наглое поведение этой страны способствовало тому, что у России почти не осталось друзей, но это действительно другая история...

   СССР просто не мог больше задерживаться с сыном, хотя ему очень хотелось. Он опустился к лежащему на полу России, взял его под руку и поднял. Россия с некоторой тенью злости вытирал выдающие его чувства слёзы.
   – Ты моя гордость.
   Россия явно не хотел показываться слабым в глазах отца, поэтому вместо того, чтобы заплакать, он глубоко вздохнул, поправил бинт на руках (там было несколько аккуратных параллельных порезов) и тихо ответил:
   – Тебя, отец, не смею подвести. – произнёс тихо, но с яростью постоять за своё и отцовское имя.
   – Ты старший в семье после меня.
   – После тебя... – повторял Россия.
   – Ты в ответе за своих родных.
   – За родных..
   – Я ухожу, ты остаёшься. – продолжал отец.
   – Я остаюсь. – невольно повторил Россия, а потом осознал сказанное. – Но я не могу остаться в стороне! Я боюсь. Отец, я боюсь в приступе агрессии схватить винтовку и побежать к тебе. Я поставлю прицел точно на Финляндию, и пристрелю его. Я хочу помочь в войне с ним! Ты победишь...
   – РсФсР, – с пониманием, но уже более официально говорил отец, – пожалуйста, следи за моими детьми, и твоими же братьями и сёстрами. Ты здесь им нужнее, чем мне.
                                  * * *
   – Папа, папа! Дай подержать ружьё! Пожалуйста!.. – РсФсР щенячьими глазами смотрел отцу прямо в душу.
   – Держи вот так, – СССР аккуратно подал маленькому сыну своё ружьё, на лице маленького России засветилась улыбка, – приклад упираешь в плечо, а цевьё держишь левой рукой снизу. Ты правша? Значит упираешь в правое плечо. Смотришь сюда, мушка должна быть.. да, вот так. Ты молодец, Россия!
   Сын искренне улыбался. Он прямо светился от счастья. Он мечтал об этом дне.
– Я прям как ты!
* * *
СССР вскоре вышел из комнаты, оставив Россию наедине со своими воспоминаниями. РсФсР присел на кровать и закинул голову наверх, к его глазам уже давно подступили жгучие слёзы.
– Отец, я должен помочь? – прошептал он. – Я должен...что?
«Я ухожу, ты остаёшься.» – вспомнил сын слова отца.
РсФсР со вздохом опустил руки. Ему нечего было делать, он беззащитен перед судьбой старшего в семье сына. Он жаждет помочь отцу там, на войне: против врага. Но не тут, дома, где уже почти каждый из детей СССР был самостоятельным. Россия не знал, что делать. Он почти плакал, даже уже плакал. Тихие всхлипы из другой комнаты услышал Казахстан. Он сначала не понял, откуда они доносятся, но потом с каким-то непривычным ужасом осознал, что это РсФсР. Казах делал всё как можно тише и очень медленно: он встал, вышел из своей комнаты и немного приоткрыл дверь к России.
То, что он увидел, его поразило.
– Р-россия? – Казахстан уже зашёл в комнату.
– Уйди. – бросил ему брат, отвернувшись.
– Что произошло?
– Казахстан, твою мать, это происходит каждый день! Ты не замечаешь, что отца часто нет дома? А?! Он ведёт войну! Он может погибнуть... – РсФсР отдышался. – А теперь уйди. Брат, по-хорошему. Пожалуйста!
Снова всхлип, и Россия отчаянно пытается успокоиться.
– Б-брат... – вежливо протянул Казах.
– Брат! Всё, мне нужно привести себя в порядок. – Россия вскочил с места, и его глаза загорелись странным огнём. – Знаешь что?
– М? – Казах готов был слушать с любопытством.
– Передай всем, – Россия выпрямил спину и округлил грудь, – что я теперь запрещаю кому-либо выходить из дома.
Эти слова заставили Казаха пошатнуться. Он вспомнил про Эстонию.
«Эст не выдержит такого запрета! Что делать?»
– Почему? – не сдавался Казахстан.
– Это не должно помешать тебе жить, так ведь?
– Наверное, мне нет, но... – Казахстан хотел было продолжить, но РсФсР перебил его.
– Всё, это не обсуждается. Прости за причинённые неудобства. Это в целях всеобщей безопасности. – Россия подмигнул.
– Только не говори, что ты ослушаешься отца, и пойдёшь за ним?
– Я не знаю. Всё, хватит вопросов. Задание ясно? – Казах кивнул. – Свалил!
Брат оставил Россию одного, а сам пошёл к себе спать дальше, конечно, если он после такого ещё сможет уснуть. Цель нового правила России ему была понятна, но он не знал, как рассказать об этом Эстонии, с которой они очень хорошо дружат, и которая до безумия обожала гулять по лесу ночами. Ему было как-то не по себе.