Один

Финальная битва со Шреддером и Трицератонами имела отнюдь не счастливый конец, но последствия, что она несла, стали для героев города ещё более печальными. Сплинтер погиб, забрав с собой жизнь Ороку Саки, что освободило клан от власти. Но, потеряв хозяина, главу, пусть и жестокого, войны были вынуждены сбежать, а Карай... Она просто исчезла, забрав с собой верную подругу Шинигами.

Долгое время было потрачено на похороны отца. Майки не мог сдержать слёз, как и Раф. Но Леонардо, как лидер, подавил в себе порыв проявить слабость. Донателло просто был рядом с семьёй, словно наслаждаясь тем, что братья ещё здесь живы, как хотел отец. Дон ни разу, стоило упомянуть отца, не плакал, и у его могилы стоял молча, опустив голову. Будто не верил в то, что произошло. Понимал, но не верил. Эйприл, проходя через всю грусть и боль, была вынуждена ещё и сдавать экзамен на поступление в выбранное ей место учёбы. А Кейси Джонс... Стоит ли говорить, что юноша просто скучал по Рафу, «убитому» вместе с отцом? В этой битве он растянул руку и ногу, поэтому долго отлёживался, также выбирая себе дальнейшее место учёбы, как и подруга.

Первым сорвался Леонардо.

Лидер стал словно сам не свой, много медитировал, усердно тренировался. Связи с отцом Лео не чувствовал, на этот раз он точно умер и никакого призрака рядом не было. Старший долго думал после похорон про их команду, про то, что не должен бросать младших даже на время. Но в итоге всё свелось к тому, что и с кланом фут стоит покончить раз и навсегда, чтобы те в один прекрасный момент не нашли себе нового тирана. Он не бросал братьев, всего лишь заканчивал семейную войну — так считал Лео, но и подозрений на то, что это всё злость, засевшая в храбром сердце черепахи, не возникло.

В ночь перед отъездом Лео зашёл к Донателло, попросив гения сохранить их семью и маленький клан в своё отсутствие.

— Т...ты уезжаешь? — гений впал в шок, услышав это от ученика Сплинтера, который всегда служил заменой в случае отсутствия учителя, становился опорой. В карем, и без того подавленном, взгляде промелькнул страх. Чёрт возьми, нет, он не должен так поступать, они не справятся. Видимо, мысли были услышаны, поскольку на плечо опустилась крепкая рука лидера, который, смотря глаза в глаза, постарался внушить то, что было необходимо:

— Ты справишься, Дон, я верю в тебя. Им сейчас нужен твой мозг и твоя любовь к семье. Я вернусь, как только смогу, обещаю. Но и ты обещай, что не бросишь наших братьев. Обещаешь?

Как бы Донателло хотел, чтобы это было шуткой, но сумка в руке брата говорила об обратном. В любой другой день умник бы поднял истерику, однако именно в этот момент слова комом застряли в горле. Ради дел тот оставляет втроём собственных младших братьев. Сотни мыслей, словно такси в час пик, крутились в голове. Бесконечность слов, матов, высказываний так и вертелись на языке. Только вот в слух ответ был таков:

— Обещаю, Лео. Береги себя, брат. И удачи.

— Спасибо, Дон. Только из нас двоих удача больше потребуется тебе. Я рассчитываю на тебя.

Крепкие объятия и братья расходятся. Донателло к полке за новой книгой, а Леонардо к выходу из логова. Раф спал перед включённой передачей по боксу, а Майки, должно быть, беспокойно дремал у себя в комнате. Эх, как бы лидер хотел обнять их обоих и взглянуть перед отъездом на реакцию, но не мог, догадываясь, что его просто не отпустят. Особенно темперамент, что начнёт вопить о предательстве Сплинтера-младшего. Поэтому Лео лишь тепло улыбнулся, окинув взглядом вымученного носителя красной банданы и беззвучно попрощался: «Удачи, парни, будьте сильными». Когда зелёные глаза приоткрылись от предчувствия, лидера уже и след простыл.

Утром следующего дня Дона «убило» не только кофе. Завтрак, на который он спустился, был ужасен и без присутствия умника здесь.

— Как ты можешь так спокойно относиться к смерти отца?

— Майки, заткнись и уткнись в тарелку. Ты начинаешь бесить.

— Ты снова уходишь от темы! Я не могу заткнуться, видя, что мой брат — эгоист!

— Да? Прошлой ночью ты сам переместился в свою комнату и укрылся одеялом?! Если нет — молчи!

Донателло никогда не видел этих двоих в таком состоянии. Это хуже, чем грызня Лео с Рафом, причём гораздо. Дон вздохнул, ударив кулаком по столу, заставляя обратить на себя внимание.

— Успокойтесь. Нашли, что обсуждать за завтраком. Майки, все мы жалеем по поводу Сплинтера, но отец так хотел, здесь нет твоей вины. А что касается тебя, Раф... Ты должен поддерживать его, а не рычать, как цепной пёс на кусок испорченного мяса.

Бунтарь отвёл взгляд, что-то пробубнив себе под нос, в то время как веснушчатый уткнулся в тарелку с хлопьями, запихнув в рот горстку съестного, чтобы замолчать. Кареглазый покачал головой, отходя за порцией здорового завтрака. Им стоит сказать, но одного взгляда достаточно, чтобы понять, что поднимется ор, если не разгорится целая ссора. Однако, если они сами начнут обсуждать, где может быть Лео, будет только хуже.

— Парни, Лео просил вам кое-что передать... — начал Ди, когда две пары глаз посмотрели на него в ожидании новой темы для разговора. — Его не будет какое-то время, поскольку он уехал в Японию по личным причинам. Понимаю, сейчас не лучшее время что–либо просить, но не подведите меня. Он просил присматривать за тем, чтобы вы не натворили глупостей.

«Или не перессорились в пух и прах здесь», — про себя добавил гений, приготовившись к гневной тираде Рафаэля. Но он не вышел из себя и не кинулся с кулаками на всё, что двигалось, предпочтя этому спокойно проглотить еду, что находилась во рту.

— Лидер решил свалить от проблем, ну надо же! Гениальное решение! Почему я не удивлён? — усмехнулся Раф, стоило доесть хлопья. Дон удивлённо приподнял надбровную дугу, пока как младший выронил ложку, из-за чего та, соприкоснувшись с поверхностью молока, брызгами отправила его небольшое количество на стол. Микеланджело словно удар хватил. Он просто не знал, что же ответить. Неужели Раф прав и Лео ушёл от них? Н-нет, это невозможно.

— Он. Он ведь вернётся. Да, Дон? Это надолго? — с надеждой спросил голубоглазый, сглотнув внезапный страх. Наверняка на то была серьёзная причина, просто так Лео не стал бы уезжать в Японию. Тогда почему не позвал с собой всех? Так был сражён изменением их поведения? Или решил сберечь, понимая, что драться все не в состоянии?

— Разумеется вернётся, Майки. Как закончит все дела, вернётся, — Донни тепло улыбнулся братишке, сам чувствуя себя не лучше.

— Личные дела в Японии? Но почему сразу Япония, а не Китай? — фыркнул всё же Раф, расправившись с завтраком. Кареглазый пожал плечами, делая несколько мысленных намёток, касающихся фут. — Ясно, — хмыкнул в ответ старший, убрав на место тарелку и отправившись по направлению к залу тренировок. Надо же было как-то умерить свой пыл.

Уход Лео вскоре сподвиг на эту мысль и Донателло.

Без лидера логово словно совсем потеряло первоначальный облик и стены давили на психику тяжёлыми воспоминаниями, побуждая к уезду всё больше. На него легло много обязанностей от самого старшего и ответственного Хамато, это быстро надоело. И шанс уехать появился: Эйприл собиралась в Калифорнию на продолжение учёбы там, куда поступила. Естественно, для мутанта это стало неким билетом в зону комфорта, так что тот не мог упустить этот шанс.

Рафаэль стал более сдержанным за всё это время и относился к бывшему лучику их команды, которому было труднее всего справиться со своими эмоциями, хорошо. Даже, как показалась Дону, они сблизились и стали понимать друг друга. Раф любил братьев и семью, так что тот мог бы позаботиться о Микеланджело, что больше всех нуждался в поддержке. Скрипя зубами и сердцем, тот всё же пообещал умнику, что присмотрит за этим оболтусом. А также попросил не задерживаться на несколько лет. В шутку, конечно, но тогда на ум Рафаэлю и не могло прийти, что шутка обернётся реальностью.

— Я буду скучать, Дон, — Майки обнимал гения так, будто виделся с ним в последний раз. На эмоциях он ещё долго не мог прийти в себя после.

— Я тоже, братец. Позаботься о Рафе, пока меня не будет. А он присмотрит за тобой, — Донателло также обнял и погладил Майка по голове, прежде чем отстраниться. Тот отпустил его, но руки разжимал с неохотой, «через себя».

— Удачи в Калифорнии, — Раф пожал гению руку на прощанье, проводив взглядом.

От процесса прощания отвлёк Микеланджело, что ни с того ни с сего резко заплакал. Раф понял, что тот всё ещё на эмоциях и потратил кучу своего времени и сил на то, чтобы брат отвлёкся от грустных мыслей. Проводил до дивана и посадил рядом с собой, обняв как ребёнка.

— Тише, Майки. Они вернутся, не навсегда же уехали. Успокойся и перестань плакать, ты же знаешь, как меня раздражают сопливые сцены, — бунтарь предпринял попытку утешить брата и она удалась. Майки прильнул к нему ближе, уткнувшись носом в надгрудные пластины пластрона. Раф не возражал, позволяя тому находиться в таком положении сколько угодно, лишь бы молча.

— Пожалуйста, Раф, не уходи. Я не хочу остаться один, это... Это страшно, — хоть младший уже и перестал плакать, в его голосе слышались нотки паники.

— Я никуда не ухожу, Майки, расслабься, — Рафаэль с тёплой улыбкой похлопал его по плечу, не меняя позы.

После того, как уехал Леонардо, они много ссорились по началу, но три дня прошли быстро, и вот теперь уехал и Ди. Они переложили ответственность друг на друга, однако сообщили перед тем, как временно уйти, на том спасибо. И что оставалось в этой ситуации младшим? Только стараться больше не ссориться и держаться, по возможности, вместе.

С того дня всё и пошло наперекосяк. В Нью–Йорке остались только они вдвоём из всех знакомых мутантов. Кейси подался в большой спорт — обожаемый им хоккей — поэтому уехал в Канаду на дальнейшее своё обучение, оставив друзей в родном городе. Остальные как в воду канули.

Рафу пришлось включить внутри себя звериное терпение, потому что бывший лучик их команды теперь стал тенью. Он много раз был на грани слёз и часто смотрел в никуда, не объясняя это совершенно никак. Всё дело было в том, что перед голубыми глазами нередко возникала картина гибели учителя, от которой сердце болезненно сжималось и хотелось обвинять во всём себя. Майк ведь держал отца за руку, ещё когда она была тёплой, но ничего, ничего не смог сделать, чтобы предотвратить смерть близкого! Первый взрыв эмоций произошёл во время «тренировки», если так можно было назвать времяпровождение с братом в зале. Вот уж это для бунтаря стало ещё тем сюрпризом, он попросту не ожидал.

Вечер протекал как всегда, обычно, за исключением отсутствия двух старших братьев. Пусть состояние оставшихся ниндзя сейчас было и не лучшим, они должны были хотя бы что-то предпринять, чтобы в край не разлениться. Во время этой медитации Микеланджело и не выдержал, все эмоции вышли наружу, когда он попытался абстрагироваться на какое-то время от всего. Он мигом вскочил и принялся бить по дереву, просто срываясь на неживом объекте.

— Майки, у тебя совсем мозг поехал, что ты творишь? — покой Рафаэля был тотчас разрушен. Он даже вздрогнул, когда братец выкинул ему подобный фортель, окончательно выдернув из медитации. Ничего не оставалось, кроме как разнять дерево и мастера нунчак.

— Почему отец? Чёрт, это всё моя вина! Если бы не я, он был бы сейчас жив! — пока что Рыжик проигрывал дереву в стойкости. Благодаря повязкам на руках, он не разодрал себе кожу до того, как руки силой заломили назад, удерживая.

— Не знаю, что на тебя нашло, но пока в себя не придёшь, я тебя никуда не отпущу, — Раф крепко держал брата за запястья в захвате, не позволяя снова ударять ствол дерева.

Майки попытался пнуть обладателя красной банданы, но, потерпев неудачу, выдохнул и расслабился. Темперамент после этого ещё минуту держал его в этом положении, чтобы убедиться, что младший точно пришёл в себя. Как только все опасения были уже слишком смутными, зеленоглазый отпустил чужие руки и заключил братишку в объятия. Вообще, Рафаэль не любил обниматься и все эти розовые сопли, но в детстве такой способ был самым действенным из всех возможных, по совместительству ещё и единственным.

Недолго думая, весельчак просто молча обнял его в ответ. Старший стиснул зубы, удерживая себя от идеи оттолкнуть, случайно возникшей в голове. Донни прав, сейчас Раф как никогда нужен своему брату, которого любит не меньше остальных. Ведь, несмотря на вечное одиночество, тот оставался таким же доверчивым и иногда наивным, как в ранней юности. Даже дружба с Брэдфордом, который позже предал, не смогла этого изменить.

— Ну всё, хорош. Уймись, — бунтарь никогда не умел успокаивать, но пытался. Ради семьи тот в принципе был готов пытаться кучу раз сделать то или иное, а если бы не выходило — пытался до тех пор, пока не вышло.

— Прости, Раф, я... Я просто... — Майк опустил взгляд на пол, тихо всхлипнув, так и не найдя слов или сил для того, чтобы продолжить.

— Сказал же, ничего страшного. Перестань уже всё сваливать на себя, — Рафаэль погладил братишку по голове, после чего отстранился, слегка улыбнувшись.

На этом провалившееся занятие медитацией был закончено, и парни отправились посмотреть телевизор. Это слабо помогало, но всё же толк в этом был.

Через какое–то время после этого странное поведение Майки ничуть не изменилось. Он совсем перестал смеяться и улыбаться, уже спокойно пропускал когда-то любимые итальянские или французские драмы — Раф в этом совсем не разбирался, просто заметил, что больше ничего иностранного подобного типа в глаза не бросается. Да что там, охладел даже к любимому сериалу всех братьев — «Крогнарду Варвору». Кланк тоже начал это замечать, что было неудивительно для жителя холодильника, который всегда с радостью подавал любой замороженный продукт, что попросишь прежде, чем открыть морозильник. Играть с ним стал только Раф, чтобы отвлечь себя от грустных мыслей, будучи не в том состоянии, чтобы гулять на поверхности. Он не считал себя одиноким волком: у него был младший брат. Но тот если и шёл на контакт, толком не мог поддержать беседу дольше нескольких минут. Нервозность, напряжение и страх почти не давали Майки выбора, то загоняя в тупик, то, наоборот, выпинывая к общению.

Как известно — «между первым и вторым перерывчик небольшой». Второй серьёзный срыв (или что-то в этом роде) случился, когда парни говорили просто на разные темы, заскучав. О новостях, комиксах, боях и всякой прочей ерунде, перескакивая с темы на тему. Непонятно каким образом, но они коснулись темы Японии, после чего на Рафэля обрушился ураган недовольства и необоснованной злости. Темперамента эта «недо-истерика» поразила, тем не менее он усилием воли заставил себя не вмешиваться, пытаясь найти в монологе что-то, что должно было помочь ему отыскать причину. Просто разговор, даже не об отце, свёлся к тому, что Микеланджело игнорировал собеседника весь оставшийся день.

Третьей отправной точкой стало извинение. Майки всё же извинился перед Рафом за то, что накричал на него и сказал, что был не прав. Боже, в этот момент старший сильно хотел притащить домой доктора, лишь бы уже наконец избавить себя вот от этого психоза с внешней стороны. Да, он бесспорно сам любит семью, убьёт за неё, но его натура, при всём уважении и любви, долго свою лояльность преподносить не будет. Рафаэль на свой страх и риск простил, так как «выступление» было первым и, очевидно, не последним.

Точно подметил — не последним. Нестабильность младшего брата вскоре начала всё-таки доводить до ручки так же, как и эти его вспышки то ли злости, то ли грусти. Один раз Раф сорвался (всё же не железный), поэтому приказал брату сидеть в комнате, закрыв дверь. Это был самый безобидный способ уговорить того не вести себя как ненормальный, обойтись без унылых рож и прочего. Не спасло, надо сказать. Всё началось снова: обвинения, злость — «Прости, Раф»; слёзы, крики — «Прости, Раф». Как заевшая пластинка сломанного граммофона или заклинание. Они доводили до мыслей о том, что последовать за умными не мешало бы — нужно отдохнуть друг от друга. Серьёзно, они же с Майком только ссорятся и мирятся раз по пять на дню. Скоро он уже будет всё прощать с жестом «ты совсем ку-ку?», даже не вслушиваясь, и сдвиги появятся у двух сразу. А плюсов... Их просто не было. Практически всё, что бы те не делали вместе вплоть единственной вылазки за пиццей, заканчивалось либо очередной ссорой, либо упрёком, либо обиженным лицом.

Рафаэля держало в логове беспокойство, выходившее почти на такой же уровень, что и раздражение. Его разрывало от чувства ответственности, но состояние Микеланджело с мёртвой точки не двигалось. Если хуже не стало. Он не знал, как помочь, кипя от злости, какого чёрта должен всё это выносить один, ведь его уровень познаний в психологии почти как способность младшего к астрономии — круглый ноль без того самого кружочка, который рисуют, чтобы этот ноль получить. Медитации Майки были противопоказаны точно, одного крышесносного «боя» с каркасом хватило. Кажется, в голове у голубоглазого давно перестал существовать порядок. И всё это лишь за пару недель. Дела были очень плохи, поэтому с ними надо было что-то делать: не бросать же на произвол судьбы только потому, что довёл.

Донателло был единственным спасением в этой ситуации, тот должен был хоть что-то знать. Поэтому звонить Раф первым делом стал ему, Лео здесь явно бессилен. Умник поднял трубку, говоря спокойно, даже радостно. Судя по всему, в Калифорнии тому жилось очень неплохо, пока в Нью-Йорке кое-кто по дням медленно ехал в проблемы, пытаясь их решить.

— Дон... Я не знаю, что делать с Майки. Он постоянно, подчёркиваю, постоянно ноет. Или злится, что ещё хуже. Ну и, разумеется, потом извиняется. Он издевается или это серьёзно, спросишь ты... Ха, я не шучу, с ним реально что-то не в порядке!

— Я сразу понял, что ты звонишь не про мои дела спросить, но надеялся. Я даже отсюда энергетику твоего задолбанного голоса чувствую. Что ты сделал с Майки? — хмыкнул Донателло, вмиг опустив всю радость, что была до начала разговора. Вздохнув, он собрался с силами, попросив перечислить то, что должно было его как-то навести на это расстройство или болезнь. — Опиши мне его состояние. Лучше во всех подробностях, это важно.

— Он часто психует, плачет, а если не это, то злится, в основном без причины. Совсем не улыбается, не смеётся, повод для беспокойств давать умеет более чем. Ещё передо мной извиняется за эти непонятные перемены настроения, когда происходят какие-то озарения, насколько я понимаю. Редко когда застаю его так, чтобы ничего не произошло, если точнее — никогда. Чёрт, Дон, тебе приходилось успокаивать брата по три раза за день? А мне вот да, и это не так, как я себе представлял твоё «присмотри за ним, Раф, я ненадолго». Тащи свой панцирь обратно, ты нам чертовски, блять, нужен, — Рафаэль даже орать не стал, ругаясь тихо, но эмоционально. Устал. Так быстро, что до такого же ранее описанного состояния ещё один шаг сделать нужно, куда усердно толкают.

— Раф, я всё понимаю, но я обещал Эйприл закончить с ней обучение. Возможно, через месяц я смогу вырваться, но не раньше. Давай лучше поговорим о том, зачем ты звонишь, а не о моей необходимости. Очень похоже на депрессию или начальную шизофрению, точнее пока сказать не могу. Только вот что бы это ни было, больше напоминает депрессию. Попробуй дать ему антидепрессанты, это должно если не остановить совсем такие перепады в настроении, то хотя бы снизить количество их повторений. В лаборатории в моём столе, во втором ящике посмотри. Если почувствуешь подавленность, то тоже возьми, от плохого настроения не помогают, но чувства вернуть смогут, — Ди замолчал после своей долгой речи в ожидании ответа. Зная Рафа, ответ должен был последовать незамедлительно.

— Ты уж постарайся вырваться оттуда, долго я тут не выдержу. Ладно, допустим я дам таблетки, но что, если они не подействуют?

— Должны, брат, должны. Если не будет реакции, позвони. Я всегда на связи, только не жалуйся каждый день. И передавай Майки от меня привет. До связи.

На этой ноте че-фон принялся издавать короткие и частые гудки. Гений сбросил трубку, и Рафаэль положил средство связи на кровать поблизости, опустившись на стул около своего стола. Месяц, в лучшем случае... Целый месяц даже представить сложно было! Так, ему определённо нужно кофе, иначе никакие таблетки не помогут. В отличии от Майка, он ещё не настолько поехал.

— Майки, можно войти? — старший вскоре оказался у комнаты младшего с препаратом и чашкой тёплого чая в одной руке и постучался. После диалога стало немного легче, лишь недовольство, почему всё это вообще приходится терпеть так долго, давало о себе знать.

— Заходи, Раф, — послышался ответ по ту сторону двери. Когда Рафаэль зашёл, то увидел, что братец читает комикс. Ещё не всё потеряно — Майки читает комикс, только вот тот даже не стремился теперь что-то пересказать по сотому разу или озвучить героев.

— Я позвонил Дону насчёт тебя и он сказал, что всё поправимо. Как себя чувствуешь, братец? — обеспокоенно спросил темперамент, присев рядом с Микеланджело на свободное место. Тот сразу же закрыл комикс, переведя взгляд на брата. Он не мог сказать, как он, сам теряясь в догадках. Вроде бы нормально. Совершенно ничего не хотелось. Даже расспросить, как там Донателло и Леонардо, по которым успел соскучиться. Больше, конечно, по Леонардо, который уехал раньше умника.

— Не знаю. Я просто не понимаю, что происходит, Раф. Сначала из-за меня уехал Лео, потом Дон... Я... Что если ты тоже уедешь?

— Майки, не из-за тебя, а из-за своих дел! Выпей, должно вернуть оптимизм, — Рафаэль протянул тому лекарство, вручив чашку чая в руки. Раньше младший терпеть не мог разные таблетки, теперь же без вопросов просто проглотил её, зажмурившись. Если бы только это зажмуривание было нормальной реакцией, то он был бы в относительно нормальном состоянии.

— Надеюсь... — вздохнул Микеланджело, посматривая на Рафа, пока пил чай.

— Да ладно тебе, не хандри, ещё не осень. Что читаешь? — взгляд пал на комикс, который лежал у брата на коленях. Очередная чушь, разумеется, но старший хотел как-то разбавить обстановку. Да и не мог позволить любителю супергероев снова грустить, чтобы загнать себя в излишки депрессии.

— Человек–паук, возвращение домой. Один из недавних выпусков.

— Чего так безэмоционально? Такое ощущение, что вернулся Человек-паук домой уже мёртвым, — усмехнулся Раф, смотря в голубые глаза Микеланджело. Он не умел говорить красивыми выражениями и находить милые сравнения, однако некий холод почувствовал. Младший никак не отреагировал на усмешку, молча отведя взгляд в сторону.

— Не смешно, Раф, — серьёзно произнёс Рыжик, нахмурившись. — Он вернулся живым.

— Ладно, согласен, шутка неудачная. Но ты хоть улыбнись, а то как грозовая туча, того и гляди ливанёт, — Рафаэль убрал улыбку, поднявшись с кровати, прежде чем похлопать брата по плечу.

— Не хочу, — буркнул себе под нос Майки, обняв колени.

— Не пропускай ужин, хорошо, брат? — перед тем, как покинуть комнату, предупредил Рафаэль, забрав пустую чашку. Майк кивнул, как только дверь комнаты закрылась за спиной Рафа.

До ужина Микеланджело читал комиксы, а Рафаэль занял время тренировкой. Негатив пока не достиг невыносимой отметки, поэтому он держался за счёт выплеска негатива в усталости, как учил Лео.

— Привет. Скучаешь? — Раф на время достал кошку из холодильного ящика, поставив на стол.

Мутант в знак благодарности лизнул «шеф-повара» в нос, мяукнув и замурчав. Оставшееся на носу мороженое бунтарь вытер, не горя желанием есть сладкое сейчас. Аккуратно погладив массу мороженого по голове, ниндзя переключился на готовку. Как-то Майки учил его готовить — не только же один младший должен был отвечать за еду. В общем, как раз сегодня Хамато не помешал бы помощник, одному было слишком долго возиться, а пицца надоела. Словно услышав его мысли, на кухню явился его «учитель» по кулинарии, при виде которого Кланк громко мяукнул, довольно завиляв хвостом.

— О, Майки, ты как раз вовремя. Мне нужен помощник, — Раф выставил посуду, подав жест младшему братишке подойти. После тренировки сил злиться не осталось, только спокойствие. Поэтому, в случае очередной вспышки гнева, он не смог бы слишком хорошо разозлиться в ответ.

— Хорошо. Что ты собираешься готовить? — погладив любимца проходя мимо стола, спросил Микеланджело.

Слишком долго гладить кошку он не стал, сразу же переключился на Рафа, подойдя к нему. Получив ответ с указаниями, он предложил поменяться местами и Рафаэль согласился, решив дать шанс взять тому в руки нож. Тем более эта не та ситуация, которая могла бы что-то спровоцировать. Хоть один ужин должен был пройти не как траурный, так сказать передышка от депрессии.

Раф принялся мыть фрукты и овощи, в то время как носитель оранжевой маски нарезал их, посматривая на «монстра из мороженого» на столе. Тот был не очень доволен, видя, что Майки на самом деле вовсе не был рад общению также, как раньше, сосредотачиваясь больше на деле. Поэтому, оперевшись шоколадными лапками на край миски, кошачьи глаза внимательно наблюдали за руками хозяина, следя за движениями. Отношения братьев, вроде как, даже начинали немного налаживаться. Или так только показалось со стороны, когда те молча и сообща работали над ужином. Бунтарь решил не рисковать, поэтому не заводил бесполезных отвлекающих разговоров, только в конце приёма пищи поблагодарил за успех в приготовлении блюд. Рыжик кивнул в ответ, допивая свой сок и играя с котом. Тот пытался поймать его за руку, не дотягиваясь до неё совсем чуть-чуть, сидя в плошке. Раф решил ему помочь и чуть подвинул ближе к хозяину, позволяя его поймать, но улыбки так и не последовало.

Следующее утро у старшего совсем не задалось. Если бы у них была обычная кошка, он бы наступил ей на хвост, вне сомнений. А так всего лишь сбил тумбу и запнулся о дверной косяк, кое-как добравшись до ванной. На терпение очередной выходки Майки капель не осталось, любая мелочь сейчас могла привести в ярость.

Мелочь явилась в виде шума из додзё. Раф тут же бросил все дела, отправившись на шум. Обнаружив в помещении сильнейший бардак, он точно решил, что границы вседозволенности уже пересекли. Застав тот момент, когда Майки сбил на пол фотографию отца с его семьёй, говоря что-то на подобии «Это всё моя вина!», выдержка темперамента сдала позиции, спустив курок. И срываться он без раздумий стал на виновнике всего, что творилось вокруг. Порыв эмоций позволил высказать всё не слишком радостное в адрес брата коротко. Где-то глубоко внутри Раф не хотел, но его довели до точки кипения, мозг отключился.

— Это уже предел, Майки! Что за идиотизм?! Если ты так убиваешься из-за отца, лучше бы сам и оказался на его месте! Делай, что хочешь, а я не собираюсь это терпеть, счастливо оставаться! — Рафаэль повысил голос, поймав на себе удивлённый и одновременно злой взгляд.

Эти фразы повергли Майки в шок, на секунду выдернув из неадекватного состояния. Он замер, смотря брату в след, когда тот покинул помещение, отправившись к выходу из логова. Шок перерос обратно в злость, стоило брату пересечь порог. Со злости свой че-фон Микеланджело бросил ему в след, но средство связи, с такой силой влетев в стену, вышло из строя, треснув. На тот момент это не волновало, ведь после такого заявления он не хотел иметь с братом ничего общего.

— Ну и проваливай!

Звонкий голос разнёсся по логову и то было последним, что услышал Раф, перепрыгивая перила. Донни вернётся через пару недель, да и Лео, возможно, скоро со всем разберётся. В любом случае Майк протянет в одиночку, он же мутант, выносливый. За ним наблюдались вспышки гнева и грусти, но это не попытки суицида, уже хорошо. В общем, надежды бунтаря были только на «ум» их команды и, может, немного на лидера. Упрёка за свой поступок не ощущалось, тем более он достаточно этого вытерпел, хватит!

Съехав панцирем по стене зала тренировок, Микеланджело закрыл лицо руками, успокаиваясь. Его злость больше не переходила в обиду, а по-прежнему сильно пылала в сердце. Наверное, сильнее, чем у Рафа после очередной тёрки с Лео. Это всё он сам, Майки, виноват. В смерти отца, в уходе братьев, здесь не за чём искать кого-то ещё.

В Нью-Йорке была на редкость солнечная погода, не предвещавшая ничего плохого. Куда собирался в неё пойти Рафаэль, непонятно. Может быть просто побродить по тоннелям подземки.

— Лучше бы я не появлялся в этой команде! — прошептал Майки, немного успокоив бушующую ярость, мешающую мыслить ясно. А ведь и правда... Если бы не он — Раф бы не оставался здесь против воли. Может, даже Лео и Дон не стали уезжать, не имея на то весомой причины.

Постепенно депрессивные мысли заслонили собой всё так, что сопротивляться им смысла не было. Младший лишь смирился и остыл, окунувшись в разного рода размышления.