19 глава
4 месяца спустя…
Томми
Я смотрю на особняк отца. Когда я покинул реабилитационный центр на прошлой неделе, я первым делом отправился домой и расставил все точки над i. Я провел последние четырнадцать недель, мечтая об этом дне, о ней.
На этот раз все должно быть по-другому. Я сделаю все правильно. Я буду тем мужчиной, которого она заслуживает, если она мне позволит, конечно.
Черт возьми, я заберу ее независимо от того, готова она или нет. Ведь у меня с отцом договор. Она моя.
Когда я кричал: «Я сделаю все, что потребуется». Я делал это ради нее, — вытянув руку, чтобы схватить его за галстук, лицо окрасилось в темно-красный оттенок, он увидел в моих глазах выражение жестокой решимости. Искренность в моем тоне не оставляла места для споров.
В тот момент меня не волновало, что они забрали у меня Жюстин. Меня волновала только Джейд.
Мой отец склонил голову к моему стулу, предлагая мне сесть, и под ободрительным толчком Рафаэля, от которого у меня сжались губы, я наконец поднял стул и опустил свою сопротивляющуюся задницу обратно.
— Итак, давай проясним ситуацию, — он указал на меня, — ты не хочешь знать, где Жюстин?
Я задвигал челюстью из стороны в сторону. Он был настолько глуп?
— Нет. Она ничего не значит для меня, — выплюнул я.
Его густые брови нахмурились, и он отпрянул назад.
— Почему?
— Потому что она больше не нужна мне.
Я покачал головой.
— Единственный человек, который имеет для меня значение — это Джейд. Я люблю ее.
Отец внимательно следил за мной, пока мое сердце опасно колотилось в груди, грозя разорваться в любую секунду.
Он тяжело вздохнул, откинувшись на спинку стула.
— Я предложил Жюстин сделку, — признается он, заставив меня навострить уши и сжать руки в кулаки.
Я знал это.
— Я предложил ей триста тысяч долларов и новое имя, чтобы она оставила твою задницу, а девушка и глазом не моргнула. Она испарилась.
Он щелкнул пальцем, словно подчеркивая, как легко от нее избавился.
Я проглотил комок в горле. Все эти потраченные впустую годы тоски по девушке, которая меня трахнула. Я почувствовал глубокую боль в груди, когда подумал о времени, которое я упустил с семьей, на семейных встречах и праздниках, и все из-за ее предательства, когда я так легко винил их в том, что они ее спугнули.
Послушал бы я, если бы они попытались объяснить раньше? Возможно нет. Я был слишком окутан своей ненавистью, чтобы слушать. Нуждаясь в том, чтобы кого-то обвинить, они стали легкой мишенью. В конце концов, я знал, что они имеют к этому какое-то отношение.
— Я подослал Дженну и отправил сюда Рафаэля проверить Джейд. Когда он сообщил все, подтвердив мои подозрения относительно ваших отношений, я понял, что должен вмешаться.
Пока он говорил, мой пульс учащался.
— И когда я услышал, что ты не воспользовался шансом с Дженной, я понял, что в твоих отношениях с Джейд есть нечто большее. Но до последнего надеялся, что это несерьезно. До сих пор ты никогда не отказывался от легкой киски.
Мои глаза в шоке метнулись к нему. Надеялся?
— Она станет для тебя идеальной женой, Томми.
Неужели он действительно все подстроил? Неужели он привел мою падчерицу в это логово, ожидая, что ее будет достаточно?
— Конечно, я надеялся, что ты полюбишь ее со временем, но не пока она в таком юном возрасте.
Он неодобрительно цокнул языком.
— И все же восемнадцать — свойственно для мафии.
Он пожал плечами. Склонившись над моим столом, его яростные глаза встретились с моими.
— Теперь, если ты серьезно настроен. Тебе есть над чем поработать, сынок.
Блеск в его глазах был полон обещания и, если я не ошибся, гордости.
Я кивнул в знак согласия, готовый сделать все возможное, ради своей девочки и, в процессе, вернуть свою жизнь в нужное русло.
Сделав глубокий вдох, я открываю дверь особняка с новой целью. Мое будущее.
Наше будущее.
Я прохожу через прихожую и направляюсь на кухню. Узнав от отца, как много времени она с удовольствием проводит там, я собираюсь построить для нее собственную пекарню, если она того пожелает.
Распахнув кухонную дверь, я замолкаю, когда ее изумрудный взгляд встречается с моим. Она олицетворение красоты. Моя кровь кипит, а воздух вокруг нас, кажется, замер, удерживая нас в трансе. Все мое тело замирает, плененное ее взглядом, и только тяжелый стук сердца заполняет пространство между нами.
Джейд облизывает нижнюю губу, и я с восторгом наблюдаю, как ее язык высовывается, чтобы собрать пыльцу глазури с уголка рта. Это действие заставляет мои пальцы чесаться из-за того, что я хочу прикоснуться к ней.
— Здравствуй, малышка.
Произношение ее прозвища заставляет мой член дергаться под брюками. Как мне чертовски хотелось снова ее так назвать.
Ее грудь быстро вздымается, глаза наполняются слезами, а когда ее губы дрожат, мое сердце замирает. Затем она откашливается, расправляет плечи и поднимает подбородок с видом уверенности, которым я горжусь.
— Что ты хочешь? — огрызается она. Раздраженная моим неожиданным присутствием.
У меня будто пропал голос, и слова звучат нежным шепотом:
— Тебя. Только тебя, Джейд.
Я скучаю по дрожи, которая охватывает ее тело при упоминании ее имени. Или, может быть, это потому, что я признаю, что хочу ее.
Она поворачивает голову в сторону, как будто не в силах смотреть на меня, и от этого движения у меня скручивает живот.
— А что насчет Жюстин?
Ее голос звучит как карканье, пропитанное болью.
Ее рука сжимает ложку, которую она держит, а мой разум борется с туманом замешательства, стоящим за ее словами.
— Жюстин?
Я задаю вопрос, больше себе, чем ей.
— Ты думаешь, я был с ней?
Моя кровь пропитывается гневом. Он быстро закипает, приближаясь к поверхности моей кожи, угрожая просочиться сквозь нее. Разве они не сказали ей, где я был? Как я чертовски усердно работал, чтобы создать лучшую версию себя. Для нее.
— Они тебе не сказали? — Выругался я. Конечно, они этого не сделали. Они думали, что я потерплю неудачу. Вина пронзает мою грудь от того, сколько боли я причинил. Что даже моя семья не возлагала на меня больших надежд.
Ее глаза наконец встречаются с моими. Вид боли, искажающий ее черты, вызывает у меня желание наброситься, но я сдерживаю себя. Чтобы защитить ее. Я бы сделал для нее все. Что угодно.
— Что?
— Я добровольно проходил лечение в реабилитационном центре.
В горле внезапно пересохло, но я преодолел это.
— Я прошел реабилитацию, чтобы быть достойным тебя.
Когда ее глаза смягчаются, мне не хочется ничего, кроме как подхватить ее на руки и осыпать нежными поцелуями, шепча ей мысли о своей благодарности. Рассказать ей, какой храброй она была, пока меня не было, но теперь папочка дома. Папочка позаботится о ней. Мой член пульсирует. Прошло чертовски много времени с тех пор, как я был в ней. Прикасался к ней.
— Как насчет…
Ее голос затихает, как будто она глубоко задумалась. Возможно, обдумываю свои слова.
Я качаю головой.
— Я говорил тебе, что больше никого не будет. Не тогда, когда у меня есть ты. Ты мое лекарство, маленькая девочка. Моя причина жить. А я твоя причина жить?
Она качает головой, отчего моя опускается в знак поражения, мои плечи сутулятся, а сердце медленно перестает биться. Я чувствую, что мир вокруг меня рушится, когда я стою на месте, а мое сердце сжимается от ее действий.
То, что я надеялся на счастливое воссоединение, вскоре обернется протестами, когда я увезу ее без ее согласия. Потому что я отказываюсь уходить отсюда без нее.
Мне плевать, что кто-то говорит. Она моя.
— Ты моя зависимость, Томми. И я твое лекарство. Я думаю, что это лучший вид одержимости. Не так ли?
Моя голова резко поднимается, и я собираюсь сделать шаг вперед, но она поднимает руку, чтобы остановить меня. Я замираю, зная, что то, что она скажет, причинит мне боль. Выражение опасения и серьезности на ее лице говорит само за себя. Она не думает, что мы подходим друг другу. Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы изменить ее мнение.
— Мне есть в чем признаться.
Ее щеки краснеют.
В груди все сжимается, а пульс учащается. Это тот ублюдок, Дэррил? Я убью его. Я убью его и трахну ее в его крови.
Медленно она развязывает фартук, ее пальцы дрожат, а затем выходит из-за прилавка.
Мой взгляд скользит по ее горячему маленькому телу и останавливается на животе, где надо мной насмехается небольшой животик. Эмоции застревают у меня в горле, и я облизываю пересохшие губы, пытаясь подобрать слова.
— Ты . . . Ты беременна?
— Да.
Она прикусывает нижнюю губу и скрещивает руки перед собой, прежде чем положить их на выпуклый живот, где находится наш ребенок.
Все мое тело вибрирует от волнения, каждая клетка во мне оживает.
Они, блять, мои!
Я шагаю вперед, не раздумывая. Ее рот от шока открывается, а мой расплывается в огромной улыбке, охватывающей мое лицо. Я нежно кладу руку на ее маленький животик и наслаждаюсь ее телом, раскачивающимся рядом с моим, словно в шоке от моего действия.
Осыпая ее голову благодарственными поцелуями и вдыхая ее аромат, мое тело наполняется гордостью и любовью, которую просто невозможно описать словами.
Я чувствую себя чертовски благодарным, мне так повезло, что в моей жизни появилась моя девочка, а теперь и наш ребенок.
Я поворачиваю ее лицом к себе, поднимаю руки и кладу их по обе стороны ее лица. Мои глаза смотрят на ее заплаканные глаза.
— Я люблю тебя, маленькая девочка.
Она смахивает слезы, и ее губы дрожат.
— Я тоже тебя люблю.
Наши губы сталкиваются, и между нами вспыхивают искры, когда я закрываю глаза и обнимаю ее и наше будущее.
Лекарство от идеальной зависимости.