2 глава
Юлия
Чувствуя себя так, будто за мной гонятся, пробираюсь через основательно переполненные трибуны, спотыкаясь о чужие ноги и принося всем подряд извинения.
Чтобы найти свою подругу Таню и место, которое она для меня застолбила, приходится встать на носочки и вытянуть шею.
От разгулявшегося в крови адреналина мне душно и жарко, даже несмотря на то, что на трибунах очень свежо. Свитер неприятно липнет к влажному телу, а сердце в груди продолжает лихорадочно трепыхаться, будто на меня напала горячка.
Замечаю пышные кудрявые волосы подруги в седьмом ряду сектора, как она и указала в своей эсэмэске, и поднимаюсь вверх, перепрыгивая через несколько ступеней сразу.
Таня Капустина — моя лучшая подруга и крестная мать моей дочери.
Мы вместе с детского сада. В моих детских альбомах нет ни одной фотографии, на которой Тани Капустиной не было бы со мной рядом.
Мы учились в одном классе, потом вместе поступили в местный медицинский университет: я — на врача-стоматолога, Таня — на фармацевта-провизора. Наша дружба проверена временем, и она круглосуточная, прямо как аптека, в которой работает Таня.
К тому времени, как я плюхаюсь на свое место, будто резиновый шар, наполненный жидким гелем, музыка на арене становится громче, потому что начинается мероприятие.
Таня забирает на колени пальто и сумку, которые до этого свалила на занятое для меня место, и спрашивает:
— Ты что, шла из Китая?
Моя подруга очень симпатичная. На ее носу стильные круглые очки и, судя по всему, новые, ведь раньше я их не видела. Она поправляет очки пальцем, заглядывая в мое раскрасневшееся лицо.
— Я встретила Милохина, — говорю бесцветным голосом, посмотрев перед собой.
Ей требуется время, чтобы переработать полученную информацию, и на это уходит секунда.
— Милохина?! — переспрашивает изумленно.
Отодвинув ворот свитера, дую туда, отвечая:
— Да, его.
Еще секунду подруга хлопает глазами, пытаясь принять тот факт, что я не шучу, после чего бормочет:
— Ты послала его в задницу?
О моей жизни она знает больше, чем кто-либо другой, поэтому имеет полное право и все основания задать этот вопрос, хоть и задает не очень уверенно.
— Он опирался на трость, — сваливаю на нее информацию, от которой меня распирает. — Я подумала, это будет негуманно с моей стороны, посылать его в задницу.
— На трость?! — Брови Тани выразительно выгибаются. — Он так постарел?!
Дане двадцать шесть, и выглядит он, к моему сожалению, как хоккейный божок.
Фыркнув, заверяю:
— Он не постарел.
— Сколько лет прошло? — спрашивает будто между прочим. — Семь?
— Семь, — повторяю эпичную цифру.
Это любимое число Милохина: он говорил, что оно похоже на клюшку.
— Кажется, у него травма. — Устремляю взгляд на ледовую арену, на которой происходит какое-то организованное движение.
Сейчас я ничего не знаю о жизни нашей местной легенды: ни о его спортивной жизни, ни о личной.
Последняя информация, которой я о нем владела, — шестилетней давности. Тогда Данил Милохин отдыхал на Гавайях в компании красоток всех цветов кожи и ребят из своей команды.
— Просто не верится, — слышу приглушенный голос Тани. — Милохин правда вернулся?! — Ее глаза всматриваются в мое лицо, когда я поворачиваю голову. — Ты как? — Подруга заботливо и обеспокоенно касается ладонью моего локтя.
— Нормально, — отвечаю, изображая улыбку.
Я не знаю, вернулся Даня насовсем или же приехал погостить, в любом случае на меня это никаким образом не должно влиять.
Наша встреча такая же случайность, как три шестерки, выпавшие подряд. Если я не жду второй такой встречи, значит, со мной действительно все нормально?
— Вы разговаривали? — допытывается Таня.
— Мы поздоровались, — отвечаю и подбираюсь, когда на ледовой арене появляется губернатор.
— Это действительно он, — констатирует Капустина.
Это он, да.
Милохин стоит по правую руку от губернатора, опираясь на свою трость.
Его невозможно не заметить. Так было всегда. Он всегда отличался непредсказуемостью. Был не таким, как все. Особенным. Для меня — неповторимым, со своей страстью к яркому, дерзкому, провокационному! Красный был его любимым цветом, у него вообще была уйма фетишей, которые впоследствии становились моими слабостями.
В семнадцать мне было достаточно увидеть его в ярко-красной хоккейной форме, чтобы внизу живота рассыпался разноцветный эмендемс, а в груди взорвался карамельный попкорн.
Мне было достаточно увидеть его в безумных кислотных носках, чтобы стать от него зависимой. Сегодня этот розовый свитер среди скучных костюмов снова заставляют выделять Милохина из толпы, черт бы его побрал!
— Там… — Таня вытягивается в струну и подозрительно сощуривает глаза. — Там что… Капустин?!
Я тоже узнаю в стоящем рядом с Даней мужчине Дениса Капустина. Они с Таней не родственники, просто однофамильцы. Естественно, всех, кроме Тани, забавляло такое совпадение, особенно самого Капустина.
Капустин и Милохин были лучшими друзьями. Играли за одну молодежную команду. Два друга, о которых говорят «не разлей вода», а я бы назвала их двумя сногсшибательными засранцами, умеющими влюблять в себя с первого взгляда.
Сейчас на Дене деловой костюм и даже галстук.
— … слово предоставляется заместителю руководителя Департамента спорта Денису Андреевичу Капустину! — торжественно объявляет ведущий программы.
— Что? — ошарашенно взвизгивает подруга.
Я не слушаю, о чем вещает объявленный высокопоставленный чиновник. Погружаюсь в свои мысли, мечась взглядом по лицам Милохина и Капустина, отмечая, как сильно оба возмужали.
Мне было семнадцать, когда одноклассница пригласила нас с Таней на хоккейный матч своего брата.
Тогда я впервые узнала, что можно обжечься об лед. Даня был звездой матча. Творил невероятные вещи на коньках, из-под которых сыпались слепящие искры.
Я как завороженная на него пялилась, а когда он мне подмигнул — улыбнулась в ответ.
Я не знаю, общались ли они с Капустиным после отъезда Дани в Канаду, не знаю, каких успехов добился Денис в спорте, но видеть его в строгом костюме мне так же неожиданно, как и видеть его дружка.
После короткой речи, которую Ден произносит так, будто делает это каждый день, ведущий объявляет, что для перерезания символической ленточки приглашается нападающий национальной хоккейной лиги и бывший ученик городской школы хоккейного мастерства Данил Милохин.
Встречая новость, трибуны содрогаются от бурных и оглушающих оваций.
Дане вручают золотые ножницы, которыми под безостановочные щелчки фотоаппаратов и фанфары он делает свое дело, и процесс дублируют на огромных мониторах вокруг.
— Боже, сейчас ослепну, — сухо замечает Таня.
Зажав ладони между колен, наблюдаю, как Милохин позирует перед камерами и раздаривает улыбки, принимая рукопожатия чиновников, многие из которых пытаются сделать с ним селфи.
Слежу за ним до тех пор, пока не проваливает со льда в компании губернатора, Капустина и еще десятка человек, после чего освещение приглушают, и под аккомпанемент из «Щелкунчика» на лед высыпают снежинки, среди которых пытаюсь отыскать «свою».
Это чертовски сложно, поэтому снимаю выступление от начала до конца, решая, что мы найдем Марусю на этом видео потом, когда будем дома.
Как только дети покидают арену, оставляю Таню одну и тороплюсь в раздевалку.
Мне требуется пятнадцать минут, чтобы забрать возбужденную и взволнованную Марусю из раздевалки.
— Ты меня видела, мамочка?
— Алина споткнулась…
— Меня покажут по интернету?
Слова сыплются из нее, как пенопласт из мешка, пока переодеваемся и возвращаемся к Тане, где я снова занимаю свое место, только на этот раз с Марусей на коленях.
Я с трудом дожидаюсь окончания программы.
Прижимаясь губами к шелковистой макушке, вижу, как дочь зачарованно наблюдает за выступлением какого-то ледового шоу, выписанного из Москвы.
Я нисколько не сомневаюсь, что представление было захватывающим и безумно интересным, но беспорядочная круговерть моих мыслей делает ледовый новогодний мюзикл разноцветным пятном где-то за пределами моего внимания.
Меня предательски волнует, что мужчина с рваным шрамом на подбородке где-то здесь, в одном со мной помещении, дышит со мной одним воздухом. А может, он давно не здесь. Отправился по своим делам, как только щелкнул золотыми ножницами по красной ленточке, если, конечно, у него еще остались в этом городе хоть какие-то дела.
— Подождем, пока толпа рассосется. — Перехватываю дочь за локоть и усаживаю на место, наблюдая, как поток людей занял проходы и слева, и справа.
Спустя четверть часа фотографирую кривляющихся у новогодней елки Марусю и Таню. Моя дочь воткнула Капустиной в волосы свою блестящую корону, а сама строит забавные рожицы на камеру, надувая и сдувая щеки.
Мне становится легче.
В конце концов, в этом мире есть что-то поважнее Дани Милохина и того эмоционального фейерверка, который он мне устроил, хотя сам об этом даже не подозревает.
Хохоча, передаю телефон подруге и присаживаюсь на корточки, обнявшись с Марусей. Она припадает к моей щеке своей нежной бархатной щечкой, и мы обе улыбаемся в объектив телефонной камеры, а потом торопливо освобождаем место, потому что очередь из желающих сфотографироваться у елки приличная.
Подхватываю брошенные на банкетку вещи: костюм в чехле и спортивную сумку. Наглухо застегиваю куртку дочери, потом и свою тоже, после чего мы направляемся к выходу.
Взяв Марусю за руку, толкаю дверь и пропускаю дочь вперед, на крыльцо, которое за это время солидно припорошило снегом.
Успеваю сделать пару шагов, прежде чем врезаюсь пятками в глянцевой пол, а взглядом — в глаза стоящего посреди крыльца Милохина.
Рядом с ним переминается с ноги на ногу какой-то парень. Отводит в сторону руку, чтобы сделать совместное селфи, и Даня переводит глаза на телефон, давая тем самым мне возможность вспомнить, куда я, твою мать, направлялась.
— Ты чего? — бормочет Таня, врезавшись в мою спину.
Метнувшись глазами в сторону, хватаю выскочившую вперед Марусю за капюшон, но передо мной вырастает мужская грудь в черном строгом пальто, и преувеличенно-удивленный голос объявляет:
— Вот это встреча!
Подняв глаза, вижу над собой лицо Капустина, который смотрит на меня с улыбкой на красивом лице, держа руки в карманах строгого пальто.
Мое удивление этим вечером уже нельзя разогнать до суперскорости. Дважды умереть нельзя!
— Здравствуй, Денис, — отвечаю дежурно и отхожу в сторону, выпуская из двери Таню.
— Приве-е-е-ет… — тянет Ден, переводя глаза с меня на подругу. — Ого, какие люди! — Его улыбка становится похожа на солнце. — Капустина… сколько лет…
— Не считала! — фыркает раскрасневшаяся Таня, выбивая из Дениса бодрый смешок.
Дверь хлопает, вышедшая оттуда группа людей теснит нас в сторону. Денис отгораживает их собой. Опускает вниз глаза, глядя на мою дочь, и спрашивает:
— Твоя?
— Моя.
— Здравствуйте… — застенчиво шелестят губки Маруси.
— Привет! — улыбается ей Капустин. — Как дела?
— Хорошо… — тихо отзывается она, прижимаясь к моему боку и глядя на него из-под края шапки.
Скосив глаза, нахожу ими Милохина, к которому выстроилась мини-очередь из подростков, желающий сфотографироваться. Судя по всему, он уважает своих фанатов, потому что терпеливо позволяет себя использовать.
— Ты теперь местный чиновничий божок? — слышу голос Тани. — Большой человек?
Денис переводит на нее взгляд и с ленцой кивает подбородком на ее волосы:
— А ты местная королева?
Взметнув вверх руку, Таня стягивает с головы пластиковую корону, которую там забыла, и вручает безделушку Марусе.
Стискиваю губы, чтобы не рассмеяться. Их обоюдные перепалки чертовски знакомая вещь. Если бы я была до тошноты откровенна, сказала бы, что это та вещь, по которой можно скучать.
В девятнадцать он был настоящим паршивцем. Несерьезным по отношению к девушкам, которых менял, как носки. У моей же подруги в ту пору уровень ответственности по отношению к любому предмету в жизни был таким, что с Денисом они являлись противоположными полюсами, даже несмотря на одинаковую фамилию.
Таня любила химию, ненавидела свои волосы и стеснялась брекетов, поэтому улыбалась только по праздникам и только мне.
— Зря, тебе шло, — бросает Капустин, осматривая разбросанные по плечам волнистые волосы Тани с легким прищуром.
— Тебе тоже идет, — кивает она на его деловую одежду. — Честно говоря, я удивлена.
— Чему?
— Твоей должности, — поясняет она. — Я была уверена, что ты не окончил школу… — намекает она на то, что многие спортсмены не могут похвастаться законченным школьным образованием, не говоря уже о высшем.
Запрокинув голову, Капустин смеется, а когда смотрит на Таню снова, улыбка на его губах становится плавной, а взгляд приковывается к ее лицу.
— Ты меня плохо знаешь, — говорит он ей.
— И слава Богу! — улыбается она фальшиво.
Ден снова смеется и бросает взгляд через плечо.
Меня не нужно отрезвлять. Пока они бодались, я ни на секунду не забывала о том, кто стоит за его спиной в трех метрах отсюда.
Милохин тоже не терял нас из виду, пока раздаривал ослепительные улыбки фанатам. Хлопая одного из них по плечу и пожимая беспорядочно протянутые к нему руки, он начинает медленно отделяться от собравшейся вокруг него небольшой толпы.
Собрав в кулак все свои разыгравшиеся мысли и чувства, слежу за тем, как, опираясь на трость и еле-еле наступая на больную ногу, он движется к нам. На нем дутый пуховик и шапка с помпоном, которая, несмотря на всю свою дурковатость, безумно подчеркивает скулы и точеные черты его лица.
Капустин отходит в сторону, освобождая место для своего друга, который осматривает нас всех нечитаемым взглядом, а потом обращается к Тане:
— Привет. Давно не виделись. Как дела?
Вижу, как за стеклами очков острый взгляд подруги впивается в его лицо. Она молчит секунду, изучая, ведь они, и правда, давно не виделись!
— Привет, — бормочет. — У меня всё отлично, — отвечает на его вопрос, не собираясь отвечать на его вежливость тем же — спрашивать о том, как дела у него.
Я и рада, и нет! Все же больше рада: мое подсознание твердит, что о его делах мне лучше совсем ничего не знать. Достаточно того, что по широким плечам и красивому, чуть покрасневшему от мороза лицу, глаза плавают жадно.
В воздухе повисает напряженная секундная тишина, которую внезапно прерывает стук каблуков и громкое:
— Я опоздала?!
Я делаю крошечный шаг назад, оттаскивая вместе с собой Марусю, когда рядом с Капустиным возникает блондинка в шубе трендовой леопардовой расцветки и сапогах на тонких высоких каблуках, протыкающих свежевыпавший снег.
Ее руки обвивают плечи Дениса, когда она бросается ему на шею, а его руки, в свою очередь, смыкаются на ее талии.
— Нет, малышка, ты как раз вовремя… — Капустин хрипит так, словно ему сдавили гортань.
— Прости, зай… — тянет блондинка капризно. — Я знаю, что опоздала. Ты обиделся, зайчонок? — надувает ярко-алые губы.
— Нет, малышка. Я не обижаюсь. Не переживай, малыш, — отвечает он ей.
— Почему ты такой хороший? — Она показательно рычит, легонько ударяя по его груди кулаком из наманикюренных пальцев.
Сдавленный кашель Тани растворяется в разряженном морозном воздухе, и мне приходится постучать ей по спине, чтобы привести подругу в чувства, хотя я и сама на полпути к шоку от этого уменьшительно-ласкательного дерьма.
Переведя глаза на Даню, вижу, что его взгляд прикован к приподнятому лицу Маруси, и от этого внутри меня все шевелится и волнуется.
Подняв глаза, Милохин вдруг смотрит прямо на меня, меняя задумчивое выражение лица на насмешливое, и спонсор этой ироничной насмешки — его друг, который в эту минуту соединяется со своей блондинкой в коротком поцелуе.
Даня смотрит на меня исподлобья… Из его рта вырывается облачко пара, как и из моего.
Мир вокруг становится для меня немым. Всего на секунду! Я перестаю слышать и видеть вокруг себя хоть что-то, кроме глаз Милохина, впившихся в мои.
— Вас подвезти? — спрашивает он, глядя только на меня.
Вот уж точно, черт возьми, нет!
— Мы с Таней, — отвечаю быстро, — на машине.
— Капустина, ты водишь машину? — посмеивается Ден, продолжая баюкать в объятиях блондинку.
— Капустина? Вы что, родственники? — восклицает та и задирает голову к Дену.
— Нет… — отвечает он ласково.
— А кто тогда? — удивляется.
— Однофамильцы. — Голос Тани звучит сухо и пренебрежительно.
Блондинка обрабатывает информацию несколько долгих секунд, сопоставляя полученные факты. На ее лице появляется активный умственный процесс, за которым наблюдаем мы все, даже Милохин. Когда выражение ее лица сменяет понимание, я ожидаю услышать что угодно, честное слово. Все, кроме:
— Если бы вы поженились, ей не пришлось бы менять фамилию! Весело же, правда? — наивно и беззлобно заглядывает Дену в глаза.
— Просто обоссаться можно… — слышу хрипловатое бормотание Дани.
С силой закусываю губу, чтобы сдержать смех, который сдавил горло. Танин кашель похож на карканье умирающей вороны.
После брошенных Милохиным слов ни единого комментария больше не звучит, и нас снова накрывает короткой паузой, которую прерывает Капустин.
Откашлявшись, он принимает умиротворенный вид и объявляет:
— У меня дача за городом, в субботу будет неформальная вечеринка, присоединяйтесь.
Это предложение адресовано нам с Таней, поскольку смотрит он на нас.
Вероятно, Милохин осведомлен об этом мероприятии, потому что не выглядит так, словно слышит эту информацию впервые, а вот девушка его друга — напротив.
— Да? — не в первый раз за эти минуты удивляется она. — Ты не говорил, зай, — хлопает длинными ресницами.
— Это был сюрприз, — успокаивает ее Капустин, поглаживая по спине.
Порывшись в кармане пальто, он достает оттуда телефон и снимает с него блокировку, после чего протягивает мне со словами:
— Запиши свой номер.
Очередной взрыв кашля Тани стопорит меня на пару секунд, но, в конце концов, это просто номер телефона. Я дам его ему, это ни к чему не обязывает! Разумеется, я не собираюсь присоединяться к их неформальной вечеринке. Мне не нужно спрашивать подругу, я уверена, что и она тоже.
Быстро вбиваю свой номер, стараясь смотреть только на дисплей. Милохин здесь, и он на меня смотрит, это я тоже знаю, даже не поднимая глаз. К моему удивлению, телефон в недрах моего собственного кармана начинает вибрировать, как только я возвращаю Капустину его гаджет.
Копошусь, вскинув на него глаза.
— Вот и обменялись, — кивает он миролюбиво. — Я скину адрес и время. Будет весело.
— Ну ладно, мальчики и девочка, — без запинки объявляет подруга. — Очень рады были поболтать. — Она подхватывает меня под локоть одной рукой, а второй сжимает ладошку Маруси. — Нам пора, — ровно и отрывисто чеканит слова.
— Увидимся… — Тихий голос Дани стремится забраться мне под кожу, когда я разворачиваюсь к ступенькам.
«Ни за что!» — отвечаю ему мысленно и так же мысленно показываю поднятый вверх средний палец.
— До свидания, — лепечет Маруся.
— Пока… — присоединяюсь, второй раз за этот вечер уходя не оглядываясь.