1
Бывают такие моменты, когда понимаешь, что ты застрял. Жизнь, которая могла изматывать до нервных срывов, до истерик, которые нарушали ночную тишину, становилась привычной. Ты всё так же можешь быть социально активным, встречаться с друзьями, заниматься любимым хобби. Ты всё так же улыбаешься, но внутри себя чувствуешь тягучую пустоту. Ты стараешься просто плыть по течению жизни, балансируя между возможностью выбраться на берег или случайно захлебнуться. В слегка морозное утро Надежда Королёва опустилась за туалетный столик и, потерев лицо руками, взглянула на своё отражение. Голубые глаза были слегка покрасневшими от долгого чтения в полутьме квартиры накануне. Блондинистые волосы, благодаря собранному с вечера пучку, чем-то напоминали голливудскую волну, но с хорошим русским акцентом. Оценив масштаб катастрофы, Надя начала приводить себя в привычный вид. Она была настоящей красавицей, её родственники наградили её хорошими генами, и она не позволяла себе ударить в грязь лицом. Даже когда понимала, что медленно, но верно, теряла смысл во всём происходящем, Надя предпочитала оставаться красивой. А то вот так умрёшь при загадочных обстоятельствах, а твой призрак будет ходить по миру в безразмерном застиранном худи и в трениках, коленки которого провисали чуть ли не до середины голени. А если при всём этом ещё и голова будет немытая, то Надя самолично найдёт братьев Винчестеров и не отстанет от них, пока они не успокоят её несчастную душу, отправляя вместе с ней в загробный мир шампунь.
Отмахнувшись от навязчивых мыслей, девушка привела в порядок волосы и лицо, натянула бежевые брюки и белый свитер. Взгляд Нади прошёлся по настенным часам, заставляя девушку тихо чертыхнуться. Опоздания не входили в перечень её привычек, так что она надела пальто, прихватила сумочку с телефоном и выскочила из квартиры, намереваясь перехватить кофе где-нибудь по дороге в университет. Именно в этот день, который слился с сотней уже таких же прожитых, Надя поняла, что она адаптировалась до такой степени, что жизнь стала пугающе равнодушной даже в собственный день рождения. Она не думала, что когда-то сможет снова чувствовать себя такой обычной. Не думала, что когда-то сможет снова просто жить, не пытаясь анализировать прошлое и искать в нём ответы на никогда не решившиеся вопросы. В девятнадцать лет она уже потеряла всю свою привычную жизнь. Тот звонок телефона для студентки лучшего медицинского института Москвы стал точкой невозврата. Надя долго не могла поверить, что такая банальная вещь в секунду оставила её совсем одну в этом мире. Она тогда совсем не плакала. Ни одной слезинки не было, когда она смотрела на груду металла, которая когда-то была автомобилем высокого класса. Ни одной слезинки не было, когда она была на опознании тел, хоть тогда по большей части помог только анализ ДНК. Ни одной слезинки не было, когда два гроба опускали в одну вырытую яму. Надя разревелась потом, когда после похорон родителей зашла в пустую квартиру, охваченную тишиной. Эта тишина потом поселилась в самой Наде, постепенно охватывая её сердце и душу. Она дала себе полгода, чтобы просто побыть и бесцельно пожить. Она понимала, что имела на это полное право, но бесконечно жалеть саму себя не могла. После отведённого самой себе срока Надя поняла, что действовать нужно быстро и радикально, пока на это хватало храбрости. Она продала всё имущество и частную медицинскую клинику родителей, забрала документы из института, в котором училась лишь из-за родителей. Родственников у неё больше не было, а друзья не были настолько близкими, чтобы за них держаться. Собрав чемодан, Надя взяла билет в один конец, решив брать эту жизнь в свои руки и не жертвовать своими мечтами. Она любила свою родину, но здесь всё напоминало о той жизни, частью которой она уже не являлась. Это было невыносимо. Попрощавшись со всем, Надя улетела в Нью-Йорк, кардинально меняя свою жизнь. Накоплений и денег с продажи имущества и бизнеса в Москве хватило на то, чтобы купить себе просторную студию на окраине Манхэттена. Она поступила в престижный Нью-Йорский университет, наконец-то изучая литературу, которую всегда любила. Полученное на родине образование позволяло чувствовать себя в новой учебной среде абсолютно комфортно, никакого языкового барьера не было. Она начала заводить друзей, ходила на йогу, устроилась на подработку в библиотеку, постепенно погружаясь в новую жизнь, которая спустя время стала привычной рутиной, снова заполняя душу пустотой. Надя забыла, что, даже переезжая на другой конец мира, оставляя всё привычное позади, ты всё равно всегда берёшь с собой себя. А от себя убежать невозможно. День прошёл привычно спокойно. Ближе к вечеру Надя вернулась домой под руку с подругой Аминой, которая была такой же иммигранткой, как и она сама, только не из России, а из Казахстана. Они нашли друг друга в университете, случайно столкнувшись в библиотеке. Амина изучала лингвистику и достаточно быстро нашла общий язык с Надей, которая всё же соскучилась по общению с человеком своего менталитета. Собственно, только благодаря Амине она и решила хоть как-то отметить свой день рождения
Какое счастье, хоть у кого-то есть нормальный чай! — воскликнула Амина, открывая ящик на кухне. — Ты каждый раз это говоришь, — усмехнулась Надя, ставя на стол чашки и купленный полчаса назад тортик. — Ну, а если это правда! — засмеялась девушка. — Никто не понимает, что значит пить настоящий чай! — Согласна, — кивнула Надя. — Ты мне лучше скажи, ты уже услышала её в ответ? — О чём ты? — Надя сделала вид, что не понимает, о чём говорит подруга. — Надюх, не строй из себя дурочку, тебе не идёт, — нахмурилась Амина, заваривая чай. — Ты уже услышала музыку в ответ? Надя закусила губу, переводя взгляд на окно. Этот мир, несмотря на нередкую жестокость, будто для баланса создал соулмейтов — родственных душ, разбросанных по свету, но связанных между собой чем-то единым, а именно музыкой. Как только обоим соулмейтам исполнялся двадцать один год, они начинали слышать музыку, которая звучала вокруг них. Без разницы, где находилась твоя родственная душа, какое время суток у неё было, если она слушала музыку, то ты обязательно услышишь её в ответ, будто это было своеобразным эхом. Соулмейт необязательно должен быть твоей любовью, это спокойно мог быть и твой друг или член семьи. Одно оставалось неизменным, этот человек становился самым близким человеком для твоей души, становился тем, кто навсегда заглушал тишину внутри. — Я ничего не слышала, — всё же произнесла Надя, тяжело вздыхая и садясь за стол. — Я и сама не включала музыку. — Ты? Не включала? — удивлённо спросила Амина, садясь рядом с подругой и сжимая её ладонь. — Ты же обычно наушники из ушей не вынимаешь. — А сегодня не включала, — тихо произнесла Надя, пожимая плечами. — Слушай, но ты ведь тоже не слышала музыку в ответ, верно? — встрепенулась Амина. — Может твоему соулмейту ещё просто нет двадцати одного? Ведь за весь день тяжело не услышать музыку хоть где-то, он бы дал о себе знать. — Может ты и права, — слегка улыбнулась Надя. — У моих родителей было четыре года разницы, папа всё это время ждал маму. Они нашли друг друга достаточно быстро, встречаясь на студенческой новогодней дискотеке.
Вот видишь! — воодушевлённо воскликнула Амина. — Не всё так плохо! — А кто-то ждёт своего соулмейта всю жизнь, услышав музыку лишь под старость, — покачала Надя головой. — Представляешь, как мало времени таким отведено? А если ещё и не найти друг друга, то всё что останется, так это отголоски эха, которые будут сопровождать тебя всю жизнь. — Надь, ну ты же знаешь, такие случаи крайне редки. — Но они есть, — пожала она плечами. — Лучше уж тогда совсем ничего не слышать, чем потерять так рано... — Слушай, давай всё же не будем о грустном хотя бы сегодня, хорошо? — Амина снова сжала ладонь подруги. — Обычно двадцать один год празднуют с размахом, а мы тут предаёмся вечным философским темам. Давай наконец-то задуем свечи, наедимся торта, а потом устроим киномарафон? Или можем вспомнить, что мы ещё не старые клячи и после тортика отправимся в бар? Сегодня пятница, завтра можно будет отоспаться. — Заманчиво, — искренне улыбнулась ей Надя. — Спасибо, что ты у меня есть. — Всегда пожалуйста! — воскликнула Амина, посылая подруге воздушный поцелуй. — Я зажигать свечи!
Что-то всё же происходит в душе, когда смотришь на торт, усыпанный свечками в твою честь. В детстве всю эту магию дня рождения создавали родители. С возрастом приходилось всё брать в свои руки. Свет в квартире был приглушён, на окне сверкала гирлянда, не снятая с зимних праздников, и вот ты стоишь в центре комнаты, с горящими как в детстве глазами, отчаянно держась за остатки когда-то выращенной в тебе магии.
С днём рождения тебя! С днём рождения тебя! — нараспев произносила Амина, держа в руках торт. — С днём рождения, Надюша! Поздравляю тебя! Давай, загадывай желание! В глазах подозрительно защипало, но улыбка не сходила с лица. Глубоко вздохнув, следом задувая пламя, Надя желала лишь одного — больше никогда не чувствовать пустоту в своей душе
Тони, ну ты чего? — спросил Роуди, присаживаясь на диван в лаборатории друга. — Я в депрессии! — театрально заявил Тони Старк, забросив ноги на один из своих рабочих столов. — Ты не в депрессии, у тебя просто творческий кризис, — усмехнулся Роуди. — Кризис-хуизис, — взмахнул Тони рукой. — Суть одна, жизнь потеряла весь свой смысл! — Ты застрял в рутине, — спокойно продолжил Роуди. — Никогда бы не подумал, что доживу до момента, когда тебе вдруг нечем будет заняться. — Поздравляю, дожил, — хмыкнул Старк. — Может усовершенствуешь свой костюм или создашь новый? — предложил Роуди. — Их уже и так полсотни. — Как насчёт дел компании? — Пеппер со всем справляется. — Может соберём наших и куда-нибудь съездим? — Лень. — Тони! — воскликнул Роуди. Старк внезапно вздрогнул всем телом и свалился со стула, следом моментально вскакивая на ноги. Его глаза лихорадочно блестели и бегали по лаборатории, а руки сжимали голову. Роуди подскочил с дивана, подбегая к другу, не на шутку встревожившись. — Эй, Тони, ты чего? — сжал он его за плечи. — Я слышу... — пробормотал Старк. — Что ты слышишь? — не понял Роуди. — Музыку... Я слышу музыку! — Тони воодушевлённо в ответ также вцепился в плечи друга. — Десять лет! Я ждал этого десять лет! — Ты слышишь соулмейта... — выдохнул Роуди облегчённо. — Что именно ты слышишь? — Песню, я слышу песню! Её поздравляют с днём рождения! Моему соулмейту сегодня исполнился двадцать один год! — продолжил восклицать Тони. — Её? — уточнил Роуди.
Определенно её, — кивнул Тони, начиная наворачивать круги по лаборатории. — Это определенно девушка! Нужно что-то включить! Дать знак, что я слышу её! — Ты ждал её десять лет и так и не придумал, что включить ей впервые?! — возмутился Роуди. — Нет, не придумал! Хотя... — замер Тони на месте, поднимая взгляд к потолку. — Джарвис, а включи...
Надя задула свечи, забирая торт из рук подруги. Уже шагая обратно к столу, намереваясь разрезать его на две равные половины, она внезапно замерла, услышав в голове щелчок. Руки задрожали, а торт от падения успела спасти вовремя подбежавшая Амина. — Надюх, ты чего? — спросила она, ставя торт на стол и подхватывая подругу под локоть. — Что-то случилось? Тебе нехорошо? — Амин, я слышу, — растерянно пробормотала Надя. — Что слышишь? — уточнила подруга. — Музыку... — пробормотала Надя. — Я слышу музыку. Слышу музыку прямо у себя в голове... — Это же замечательно! — воскликнула Амина, кидаясь к подруге с объятьями. — У тебя есть соулмейт! Что ты слышишь? — Деньрождественскую песню, — улыбнулась Надя со слезами на глазах. — Он поздравляет меня с днём рождения