9
Тони поудобнее устроился на сиденье, откидывая голову и наблюдая за мелькающим за окном машины городом. Несмотря на праздничный вечер, настроения толком не было. Устав от людей, Тони досрочно покинул Рождественский благотворительный вечер, предварительно переведя на счёт организации щедрую сумму. Управляющий машиной Хэппи не трогал босса и не заводил беседы, видя, что тот находится где-то глубоко в своих мыслях. А подумать Тони было о чём. Последние дней десять в голове ежедневно играли рождественские и новогодние песни. Тони был искренне рад, решив, что у его Надюши есть праздничное настроение. У него самого любовь к праздникам уменьшилась с возрастом, особенно после гибели родителей. Сегодня же, к удивлению Тони, в голове у него была тишина, которая слегка тревожила. Дни, когда его Надюша не слушала музыку за весь прошедший год, можно было пересчитать по пальцам. Сегодня же, в канун Рождества, Тони морально готовился с самого утра погрязнуть в рождественских гимнах, но в голове было удивительно тихо. Тони уже начал переживать, прислушиваясь к внутренним ощущениям, но никакой тревоги он не чувствовал. Машина остановилась на светофоре, и Тони перевёл взгляд в сторону, замечая главную ёлку города. В Манхэттене, в Рокфеллер-центре, ежегодно с тридцатых годов двадцатого века устанавливали двадцатиметровую ёлку, украшенную тысячами цветных огней. Тони не мог не отметить, выглядело это всё красиво. Днём вокруг ёлки всегда было много прохожих и туристов, но сейчас вечером площадь вокруг была практически пустой. Большая часть людей проводила этот вечер в праздничной суете с родными и близкими, но Тони не мог найти среди этого себе места.
«Покроется небо пылинками звёзд,
И выгнутся ветки упруго.
Тебя я услышу за тысячу вёрст.
Мы — эхо,
Мы — эхо,
Мы — долгое эхо друг друга»
Тони невольно улыбнулся, слушая внезапно заигравшую красивую музыку. Он едва заметно облегчённо выдохнул, понимая, что с его соулмейтом всё в порядке. Прислушавшись к словам, Тони понял, что музыка играла на фоне ещё какой-то мелодии. Это уже было привычным. Он понимал, что Надя слушала музыку в наушниках, которые не могли полностью погасить шум вокруг. Внезапно сердце начало биться быстрее. Тони огляделся по сторонам, пытаясь понять, что вызвало такую реакцию. Осознание происходящего лишь только ещё больше ускорило ритм сердца. Шумом на заднем плане оказалась музыка из Щелкунчика. Но поразило Тони не великое произведение Чайковского, а осознание того, что музыка играла не только в его голове, но ещё и где-то совсем рядом. Он находился рядом со своей родственной душой и слышал тоже, что и она. На раздумывания не было ни секунды, прямо на оживлённом перекрёстке Тони Старк выскочил из машины. — Ты куда?! — удивлённо крикнул Хэппи. — Она где-то здесь! — лишь донеслось ему в ответ. Сердце стучало всё сильнее, от волнения грозясь проломить грудную клетку. Маневрируя среди редких прохожих, Тони выбежал на площадь, на которой играла музыка. Возле светившейся всеми цветами радуги ёлки стояла одна единственная девушка в красном пальто. Слушая что-то в наушниках и запрокинув голову, она рассматривала ёлку. Сердце Тони внезапно пропустило удар. Он понял — это была она. Надя из последних сил почти две недели старалась поднять себе праздничное настроение. Раньше зимние праздники были её самым любимым временем в году. Несмотря на холод, от всей праздничной суеты было тепло. Она всем сердцем любила Новый год, но сейчас жила там, где в приоритете было шедшее впереди Рождество. Надя ничего против него не имела, считая прекрасным семейным праздником. Но и в этом же заключалась её главная проблема. Она к нему так и не привыкла. Проснувшись утром, Надя поняла, что сил и желания навязать себе праздничное настроение у неё больше не было. Решив, что она попытается ещё раз перед Новым годом, она отпустила ситуацию в свободное плаванье. Одногруппники и друзья звали её отметить с ними Рождество, но Надя тактично отказалась. Огорчать людей отсутствием праздничного настроения и тем самым портить им праздник она не хотела. С самого утра она села составлять список вещей для новогодней ночи, которую она так же планировала провести в Нью-Йорке. С Аминой к её бабушке и другим родственникам в Казахстан она решила не ехать, не желая им лишней суеты из-за приезда гостей. В целом, раньше для Нади Новый год имел стабильный, знакомый всем такой родной сценарий. Тридцать первого декабря вся семья дружно стругала тазик оливье, делала бутерброды со шпротами и тарталетки с красной икрой, попутно закусывая мандаринами и попивая шампанское. В доме всегда витал запах сосны, купленной отцом на ёлочном базаре. Украшать ёлку было целым искусством, в котором кто-то непременно поспорит о правильности выбранного места для очередной игрушки. Под саму ёлку обязательно ставились старые, уже пережитые далеко не один праздник, фигурки Деда Мороза и Снегурочки. На фоне всего этого по телевизору всегда шли старые советские фильмы, которые вся страна дружно пересматривала перед праздниками и всю последующую праздничную неделю. Если особенно повезёт и всё будет готово в срок, то до начала Голубого огонька можно было успеть покататься на горке, которую всем двором заливали в центре площадки. А дальше уже начиналась самая ответственная часть, когда вся семья, надевшая праздничные наряды, собиралась за столом, под бой курантов открывая шампанское. Надя так по всему этому скучала. Весь день в канун Рождества Надя провела дома, смотря различные праздничные фильмы. На душе было тихо, она не чувствовала тоски или грусти. Она просто смирилась со всем происходящим. Уже вечером, когда большая часть людей отправилась на праздничные ужины, Надя выбралась на улицу, решив спокойно погулять по городу. Несмотря на отсутствие привычного снега, в городе, преобразившегося к празднику, витало праздничное настроение. Надя получала настоящее эстетическое удовольствие, рассматривая украшенные витрины магазинов, в которых разворачивались целые композиции из различных сюжетов. Почти на всех улицах висели разноцветные гирлянды, а в парках и на площадях стояли праздничные фигуры. Не придерживаясь какого-то определенного маршрута, Надя вышла на площадь к главной ёлке города. Когда-то она видела её лишь только в фильмах, но сейчас же стояла перед ней, запрокинув голову, поражаясь её красоте. На душе было спокойно, на площади играла родная музыка Чайковского. К собственному удивлению, Надя поняла, что у неё появилось небольшое праздничное настроение. Слегка улыбнувшись, находясь в своих собственных мыслях, она потянулась к лежащим в кармане наушникам. Отыскав в плейлисте одну из любимых песен, Надя продолжила рассматривать ёлку. Сердце внезапно забилось быстрее. Надя слегка вздрогнула, не понимая, что происходит. Первая мысль была о соулмейте и беспокойстве за него, но уже когда-то испытанного страха не было. Сердце, несмотря на отсутствие видимой причины для волнения, не желало успокаиваться. На плечо внезапно осторожно опустилась чья-то ладонь. Вздрогнув, Надя резко обернулась, вытаскивая из одного уха наушник, из другого же продолжала играть музыка. Перед ней стоял мужчина с аккуратной бородкой, одетый в чёрное пальто и смотрящий на неё пронзительными и взволнованными карими глазами. Надя чуть вскинула голову, смотря на него не менее взволнованно. Его лицо показалось ей смутно знакомым. — И мне до тебя, где бы ты ни была, дотронуться сердцем нетрудно, — взволнованно произнёс мужчина, не отрывая от неё взгляда. — Опять нас любовь за собой позвала. Мы — нежность, мы — нежность. Мы — вечная нежность друг друга. От осознания того, что мужчина говорит синхронно с играющей в наушниках песней, у Нади подкосились колени. Мужчина, моментально среагировав, подхватил её под локоть, чуть прижимая к себе и не давая упасть. — И даже в краю наползающей тьмы, за гранью смертельного круга, я знаю, с тобой не расстанемся мы, — дрожащим голосом произнесла Надя, полностью повторяя слова из наушника и играющей без него в голове мужчины песни. — Мы — память, мы — память. Мы — звёздная память друг друга. Надя чувствовала, что дрожит. Она так ждала этой встречи, никак не думая, что она произойдёт сегодня и вот так. Слегка трясущейся рукой она потянулась к мужчине, который всё так же держал её, и осторожно положила ладонь ему на щёку, чувствуя тепло. Она так боялась, что это всё окажется миражом, всего лишь сном. Но это всё было реальностью, и сердце в момент успокоилось, наконец-то встретив того, кого так отчаянно искала душа. — Это ты... — прошептала Надя. — А это ты... — так же шёпотом ответил мужчина. Весь окружающих их мир отошёл на задний план. Всё сузилось до робких касаний, ощущения чего-то родного совсем рядом. Глаза не могли оторваться от глаз напротив. Израненные души собирались в единое целое, навсегда переплетаясь друг с другом. Первым в себя пришёл мужчина, выпрямляя спину и помога девушке вернуться в более устойчивое положение. — Энтони, — заговорил он с улыбкой. — Можно просто Тони. — Надежда, — так же с улыбкой представилась она. — Можно просто Надя. — Надюша, — произнёс внезапно Тони. — Можно и так, — звонко засмеялась Надя. Их ладони быстро нашли друг друга, переплетаясь между собой. Они стояли так близко, не чувствуя никакого стеснения. Их души искали и изучали друг друга весь год. Сейчас же, в канун Рождества, наконец-то встретились их оболочки. — Я столько лет ждал тебя, а потом целый год искал, — трепетно произнёс Тони. — Оно того стоило? — осторожно уточнила Надя. — Я бы не успокоился, пока не нашёл бы тебя, где бы ты не была, в любой версии реальности, — заверил её Тони. — Я бы искала тебя точно так же и не успокоилась бы, пока не нашла. Ведь лишь только за год ты залатал столько дыр в моей душе, — так же искренне ответила Надя, чувствуя, как защипало в глазах. — Ты напомнила мне о жизни. — А ты вернул меня к ней. — Мы — эхо, — произнёс Тони, наклоняясь к ней. — Мы — долгое эхо друг друга, — прошептала Надя, подаваясь навстречу. Его губы нашли её, накрывая в первом нежном поцелуе. Он прижал её к себе за талию, она же вцепилась в его плечи, не желая больше никогда и никуда отпускать. Они знали, что однажды найдя друг друга, они больше никогда не расстанутся. В этом мире, способном подарить родственную душу, они смогли найти ещё и себя. С неба посыпались снежные хлопья, накрывая две счастливые души, навечно обретшие друг друга.