41
— Я не могу, Джеймс, пойми... — простонала Ника, сидя на лавочке в небольшом сквере.
Это оказалось самое малолюдное место в практически центре Манхэттена. Башня уже с вывеской Мстителей, а не Старка, возвышалась неподалеку и навевала на девушку только жути.
— Я не дам тебя закрыть, обещаю, — Барнс присел на корточки напротив девушки, положив руки на ее колени. — Ника, ты столько сделала для меня. Так верила в меня. Помогла. Позволь теперь и тебе помочь. Я сам никому не верю, больше не способен на это. Но... — он замялся, смотря в ее глаза, которые были очень дороги. — Я люблю тебя. Ни на секунду не переставал, иначе бы...
Барнс замолчал, не в силах произнести вслух эти слова. От которых пробирало насквозь холодом и отчаянием.
— Убил бы точно, выстрелив в жизненно важные органы, — закончила за него Ника.
Баки стянул с себя резинку для волос и поднял на нее взгляд. С распущенными волосами он больше походил на прежнего себя, к которому привыкла Ника. Только вот холодные, по-зимнему голубые глаза были живыми, а не пустыми как раньше.
— Я пробыл в заморозке в Ваканде год, единственное время, которое было беззаботным, и когда я не вспоминал тебя, — поделился он. — Я вспомнил твое лицо только после того, как сегодня услышал твой голос. Голос, который вел меня к единственному светлому островку в моей жизни. Голос надежды, которую, как я думал, убил собственными руками. Я не понимаю, почему мой мозг не хотел вспоминать твой образ. Да еще когда Стив пытался найти хоть какую-то информацию о тебе, твое изображение даже Джарвис не смог предоставить, — он осекся, заметив еле уловимую ухмылку девушки. Но решил пока не давить на нее, понимая, что сейчас не время.
— Как я хочу назвать тебя Хаером, ты не представляешь, — сказала Ника, все еще не веря, что это действительно он рядом с ней, а не сон.
— Почему бы и нет. Насколько я помню, сам лично одобрил это имя, — ухмыльнулся Баки.
Ника протянула руку и потрепала мужчину по волосам, улыбаясь.
— У тебя есть имя, твое имя, Джеймс, — она сжала губы и откинулась на спинку лавочки. — Ты не представляешь себе, насколько сильно я жаждала узнать его. И смогла выполнить поставленную цель, ты теперь живой и свободный. Далеко не робот, с настоящим сердцем...
— Я помню, как ты проверяла мое сердцебиение, когда очутилась на базе. А еще твою наглость, решительность, резкость в общение и рвение. Ты же всегда шла вперед, несмотря ни на что, вне зависимости от обстоятельств. Куда это все ушло?
Ника закусила губу и зажмурилась. Она столько всего потеряла, стала непонятно кем, кого попросту могут закрыть в ужасном месте. Она постоянно приносила беды, которые шли за ней по пятам, не желая отпускать девушку.
— Оставшись тут, я накличу лишь неприятности, Джеймс, пойми, — тихо прошептала Ника, положив на его руки, все еще сжимающие ее ноги у колен, свои. — Я хочу лишь лучшего для тебя, чтобы ты был свободен и счастлив.
— Только забываешь кое-что важное. Ты лучшее для меня, Ника. Ты моя свобода и счастье. И если ты уйдешь, я не смогу просто жить, зная что с тобой может что-то случится, — Баки встал на ноги, поднимая девушку следом. — Ты так боялась оставить меня. Так вот я тоже боюсь и прошу тебя, останься.
— Я не хочу идти в башню, Джеймс, там... — она обняла его и уткнулась лицом в сильную грудь, закрытую черной кожаной курткой.
— Ко мне пойдешь? — уточнил он. — У меня квартира в Бруклине, тут рядом. Тебя никто не тронет, не посмеет. Я не дам.
Ника отрицательно покачала головой, будучи не в силах ответить. Прекрасно слышала, как Баки сцепил зубы, слышала его бешеный стук сердца, что даже сыворотка в его крови не могла угомонить. Но даже не представляла, что ей делать-то дальше. Прежде всего хотелось вломить по самое не хочу Тэо за то, что так слил ее.
Хотя и выгоду мутантов понимала. Она же могла и им помочь, попробовать поговорить со Стивом и Баки, убедить их, что им нужна помощь, а не преследования. Что они так же хотят жить. И такие же люди, как Бэннер, Роджерс и тот же Барнс.
В тоже время Ника представляла, насколько паршиво Баки в совершенно чужом для него мире, да еще и после пережитого. Ведь практически все, кого он любил или дорожил, погибли. Родители так точно. Из друзей остался только лишь Стив. Да и Ника свалилась на него, как снег на голову. Он ее поди похоронил уже, а она вернулась. Да еще и снова пытается уйти. Только вот насколько нормально к этому отнесутся остальные? Бэннеру она не понравилась еще при первой встрече. Да и мужчина оказался прав, когда рассуждал насчет мутантов. Брок и Джек скрывались непонятно где. А если учесть заслуги Ники, когда внаглую врала Стиву, сидя взаперти в башне, то шансы на то, что ей кто-то поверит, что она их не скрывает и не собирается быть крысой, приближались к нулю. Ну кроме Баки и, возможно, Стива, с которым она все-таки нашла силы поделиться.
Ника отстранилась от Барнса. Он старался не смотреть на нее, и было понятно, почему. Его взгляд излучал такой холод и злость, что казалось, одним им можно убить. Ника положила ладошку ему на щеку, и Баки сразу прикрыл глаза.
— Мы бывших два представителя Гидры. И ладно ты, хоть не по своей воле. Я вообще переполох навела. Причем везде. Баки, кто мне...
— Я тебе верю, — так грубо перебил он ее, что Ника чуть отошла от него. — Тебе мало? Стив и Клинт, которых ты вытащила, как мы все были уверены, ценой своей жизни! — очень громко прорычал он, что мимо проходящие люди обернулись. — Тебя искали полтора года, Ника! Стив искал! Старк даже в этом участвовал. А ты попросту сбежала и пряталась. У тебя есть друзья и...
— Да кто, Джеймс? Мой отец готов был меня обнулить! Сразу после зачистки планеты. Понимаешь? Не просто там Гидра подобрала, как тебя умирающим! Нет! Родной отец! — не выдержала девушка, тоже повысив голос. — Кто у меня был? Я не представляю, насколько тебе тяжело! Но поверь, мне тоже несладко! Меня вытащили мутанты, такие же как и я, за секунду до моей гибели! Я настолько испугалась сгореть заживо, что самостоятельно спалила свой мозг к хренам собачьим! Я понимала, что ты не успеешь вытащить и меня, и Стива. И это был мой выбор! — Ника заплакала, сделав ещё один шаг назад. — А когда я пришла в себя, через два месяца, то ты был в Ваканде, в заморозке! И если бы я вернулась, то могла быть быть уже у охотников, или еще где похуже! Я хотела убедиться, что с тобой все в порядке! И помочь таким как я! И не смей мне говорить, что я попросту сбежала! Да, я никому не верю, и на это у меня есть веские причины!
Джеймс улыбнулся, подняв на нее ледяной взгляд, на что Ника еще сильнее съежилась. Став собой, он стал совершенно другим. И она не понимала, что сейчас чувствовала. Ее безумно тянуло к этому человеку. Но и боялась она его все же сильно. Помнила слезы, когда с него код сняли, когда он стал свободным. Его взгляд, когда он вспомнил ее. Но сейчас он злился. А вот его улыбку Ника никак не могла понять.
— Я постоянно умудряюсь доводить тебя до слез. Когда Бэннер сказал, что он удивлен, что у тебя могут быть хоть какие-то нормальные эмоции, меня еле оттащил Стив, иначе я бы убил Халка... Ну или он меня, — улыбка резко сползла с его лица, но взгляд стал немного теплее. — Ника, прости, что вспылил. Я пытаюсь контролировать себя и свои эмоции. Это выходит... Вообще выходило. Просто ты...
— Я очень плохо на тебя влияю, — перебила она, чуть прислушиваясь. — А Мстители твои не ушли. Стоят, пыхтят в квартале отсюда. Ждут, что я что-то могу учудить, — Баки снова сцепил зубы и сжал кулаки.
— Если ты хочешь уйти, я не дам им тронуть тебя, — сквозь зубы процедил Барнс.
Теперь уже заулыбалась Ника. Она все смотрела на него и не могла поверить, что он не робот, что бездумно выполняет приказы, где-то пытаясь прикрыть ее. А сам принимает решения. Ее улыбка выглядела настолько странной, немного ненормальной, что Баки лишь сделал удивленный взгляд.
— Если ты меня вкусно накормишь, тогда я согласна поехать к тебе... — она не успела договорить, как он быстро подошел к ней и сжал в объятиях, на что Ника прокряхтела, расплываясь в улыбке.
Как ей такого не хватало от отца и Джека. Такое было безумно редко, но очень радостно. А как стала тем, кем является сейчас, она боялась таких проявлений чувств. Так как следом шло что-нибудь нехорошее. Но в данный момент от Баки это было слишком приятно. Она обхватила его за талию руками.
— Ты меня так раздавишь.
— Прости, — он тут же отстранился, да и взгляд стал сразу куда нежнее и живее. — Спасибо, что веришь мне.
— Не тебе за это благодарить, Джеймс.
— Меня мои самые близкие всегда звали Баки, — поправил он.
— У тебя такое красивое имя... Дай им немного насладиться.
Барнс обнял девушку за плечи и, пока она снова не начала пытаться сбежать, повел к дороге ловить такси. Всю поездку до его дома, Баки не убирал рук от нее, боялся, что она исчезнет. А еще больше он боялся ночи. Но и понимал, что не может стоять только на своем. Что не сможет ее насильно удерживать, и если Ника захочет уйти, то он должен будет отпустить. Его очень бесила ее мания помочь всем. Она уже помогла ему, да так, что он считал себя ничтожеством. Последним человеком, который посмел убить ту, которая так боролась за него.
Баки совершенно не верил ей, подозревал, что она могла вернуться ради своих интересов, которые могли прийтись не по вкусу всей команде Мстителей. Они приняли его. То, что ее примет и Стив, Баки не сомневался. Возможно и Бартон, который был редким гостем в башне, но всегда защищал девушку.
Джеймс помнил разговор с лучником и Стивом. Клинт рассказал, насколько Ника была раздавлена его обнулением. Как мчала к нему на помощь. А сейчас хотел верить в то, что она не предаст его.
— Батончиков мало? — поинтересовался Баки, выходя из машины.
Ника посмотрела на красную многоэтажку и вышла следом, взявшись за его протянутую руку.
— Я бы не отказалась от Мака и пиццы. Тэо иногда умудрялся достать свежую, но это было скорее исключение, чем правило, — сообщила она, внимательно осматриваясь.
— Что-то не так? — поинтересовался Баки, заметив ее нервное состояние.
— Я отвыкла от больших городов. А вот к тому, что могут напасть в любой момент...
— Понимаю, идем, не будем тогда больше находиться на улице, — Баки притянул ее к себе и повел к подъезду.
— Как ты справляешься? Я полтора года нахожусь в подвешенном состоянии и уже не вывожу... — поинтересовалась Ника.
Баки не стал вызывать лифт, понимая, что для Ники замкнутое пространство может послужить совершенно не добрым другом, и повел девушку на лестницу. Благо квартира находилась на четвертом этаже. Хотя для них не составило бы труда подняться и выше.
— Честно? — поинтересовался он, посмотрев на Нику. Она пожала плечами, — никак. Просто стараюсь жить с этим. Я считаю свою жизнь обязанной тебе и Стиву. А просто так взять и уйти, наплевав на твою жертву, не смог. Так что пришлось брать себя в руки и выходить из зимнего режима.
— Да будет разморозка, — усмехнулась она.
Баки завел ее в квартиру, а Ника очень удивилась. Хоть она и казалась большой, но это скорее из-за практически полного отсутствия мебели. В коридоре висело несколько крючков для одежды, куда сразу повесил свою черную кожаную куртку Джеймс. На кухне находилась только кухонная мебель, без стола и стульев, и одиноко висел телевизор.
— Я сюда только на неделе переехал, — извиняясь, произнес Баки.
— Понятно, — отреагировала Ника и повернулась к нему, снова удивленно уставившись.
Вместо серебряной бионической руки с красной звездой на предплечье у него теперь была черная с золотыми линиями. Девушка подошла к нему и, не стесняясь, взялась за его руку.
— Подарок от Вакандийцев, — объяснил Баки. — Хоть не так напоминает о Гидре. Да и более функциональная и прочная. Тот вариант был рассчитан чисто на бой, а с этой я могу даже с мелкими деталями управляться, — он поднял бионику и пальцами аккуратно погладил Нику по щеке. — Идем, комната там. Только... — он открыл дверь в соседнее помещение, где одиноко стоял диван, а рядом с ним на полу лежало одеяло. — Я сплю на полу, так что он твой. А одежда... — он немного замялся. — Мы сходим что-нибудь купим. Сейчас вообще можно что-то заказать... Я не очень с этим еще разобрался. И у меня только одна комната. Если ты против...
— Все хорошо, — Ника заметила насколько был подавлен Барнс.
Было заметно, что он боялся спугнуть ее и не очень понимал, как себя вести с ней. Но когда она подошла к нему и поцеловала, так, что у Джеймса не осталось сомнений в том, что поцелуй с ним — это именно то, чего ей так давно не хватало, и было необходимо словно воздух, из его головы моментально исчезли все сомнения и страхи.
И Нике теперь придется привыкать к новому Баки, ведь после Ваканды он изменился и перестал быть таким же робким, каким был во времена Гидры.
Барнс настолько жадно ответил на ее ласку, прижимая девушку к себе за талию, что она от эмоций, переполнивших ее, ахнула, делая их поцелуй еще чувственнее. И Баки такая реакция лишь больше раззадоривала, ведь если он настолько нравился Нике таким, то останавливаться он был не намерен, ровно так же, как и излишне аккуратничать как раньше. Он намерен был взять свое и, кажется, отыграться за все прошлые разы, что у них были с Никой.
Одежда, что практически моментально начала мешать Джеймсу прикасаться к телу своей девушки, благодаря его крепким рукам начала с громким треском слетать с ее тела. Все было лишним, от толстовки и футболки под ней, до джинс, с которых слетела пуговица, со звоном падая на деревянный пол.
— Аккуратнее! — пискнула Ника, разорвав их новый поцелуй и схватившись за плечи мужчины. Устоять, когда тебя так рьяно раздевают все-таки оказалось сложным.
— Бионика немного сильнее предыдущей, — усмехнулся Джеймс, смотря на девушку почерневшими от возбуждения глазами. Его голос приобрел приятную хрипотцу и низость.
Нику все происходящее сводило с ума: такая требовательность, сила... Обращенные только ей. Насколько же сильно ее хотел Джеймс? И как было поспевать за ним? Стягивать с него футболку, улыбаясь, потому что Баки практически не позволял ей раздеть его, ведь тогда ему пришлось бы оторваться от ее безумно красивого тела, к которому он не только желал прикасаться, но и расцеловывать. К тому же, все еще и происходило на ходу, ведь Баки так и норовил прижать Нику к стенке, не оставляя ей пути отхода так, словно она захочет сбежать.
— Ах, — прикрыв глаза, простонала она, резко почувствовав лопатками стену. — Джеймс, — мимолетно он позволил им насладиться друг другом без особого физического контакта, лишь смотря друг другу в глаза в попытках отдышаться.
Но ведь каждый из нас знает, что девушки более чувствительные существа, им мало ласки, немых разговоров и чуть ли не электрических разрядов, которые Ника могла с легкостью выпустить из кончиков своих пальцев. Девушкам необходима забота, которую они могут кому-то отдать, а потому, когда Баки уже чуть ли не утонул в глазах любимой, чуть дольше нужного затормозив свои активные действия, Ника опустила взгляд на его новую бионику.
— Чувствуешь что-то? — тихо спросила она, аккуратно поглаживая крепление его новой руки.
Ведь Гидру особо не волновало прикрепление бионики, им была важна только корректная ее работа. Из-за этого все плечо и лопатка Джеймса были в ужасных шрамах, которых теперь благодаря Ваканде практически не осталось.
— Еле уловимые прикосновения, — он взял ее ладонь и переместил ближе к своей груди, где бешено билось сердце. — А тут все ощущаю, — это прозвучало как новое признание в любви, которой в Барнсе по отношению к Нике было неизмеримое количество.
— Ты, гребанный дамский угодник, Джеймс, — покраснев, произнесла она, улыбаясь.
— Если бы ты знала меня в мое время, то сейчас бы не удивлялась, — он снова впился в ее губы, нагло опуская руки к ее груди.
Так лифчик вскоре тоже полетел в сторону, но не без маленького выпендрежа Барнса.
— Помнишь, я сказал, что ею, — Джеймс поднял левую руку, — могу управляться с более мелкими деталями? — какая же хитрая улыбка сейчас была на его лице... И томный взгляд из-под прикрытых глаз ее только подчеркивал. — Вот и доказательство, — сразу же после этих слов, Барнс большим и указательным пальцами бионики, сжал застежку на лифчике, от чего он практически в секунду расстегнулся.
Но Нике Барнс не позволил сказать больше ничего, хотя и заметил, как она уже набрала воздух, чтобы что-то произнести.
— Нет, милая, весь треп потом, у твоего солдата больше не осталось терпения.
И чувствовала это девушка слишком хорошо, будучи уже не просто прижатой к стене, но теперь и не чувствующей почву под ногами, потому что Барнс крепкой хваткой сжал ее ляжки, поднимая за них Нику так, чтобы она обвила его бедра. И отпускать подкачанные ножки девушки он не собирался, разве что порой уводил свои ладони выше, к кромке белья на ее ягодицах, чтобы, дразня, подлезть под ткань и сжать округлые мышцы.
От разницы температур в левой и правой руки мужчины, у Ники шли мурашки по всему телу. Ей так это нравилось, что как только на нее снова накатывала приятная дрожь, ощутимая кожей, ее стоны становились протяжнее и громче, словно у них с Джеймсом не прелюдия, а самый настоящий жаркий секс, к которому они вот-вот перейдут. Если Барнс, конечно, позволит Нике снять с него последние элементы одежды. Но, с другой стороны, кто сказал, что нужно снимать все?
В пылких поцелуях и нескончаемых прикосновениях, которые из-за перевозбуждения Ники порой становились заряженными и забавно поднимали волосы на голове Барнса, ведь девушка цеплялась за них, они переместились к барной стойке. Диван показался Баки скучным и классическим вариантом, а та поза, в которой они рьяно сливались друг с другом у стены, чуть ли не задыхаясь, ведь они не желали отрываться от губ друг друга, как раз и показалась подходящей. Просто для Ники Джеймс решил создать чуть более комфортные условия, да и с ней было бы куда удобнее управляться, если она будет сидеть.
— Боже, Джеймс... — все, что успела произнести Ника, почувствовав сначала, как Барнс усадил ее на твердую поверхность, заставляя расставить ноги шире, а следом и его член, когда он сделал псевдо-фрикцию, простимулировав ее клитор сквозь их одежды.
Фраза, вырвавшаяся из Ники полушепотом, вызвала у Джеймса ухмылку — в последний раз подобные слова, произнесенные именно так, он слышал ой как давно. А с учетом того, что сейчас они вырывались еще и из расцелованных губ любимой девушки, а не девчушки на одну ночь, они были великолепны. Слышать их было не то, что приятно, а больше. Они вызвали и давали еще большее чувство уверенности и гордости, ведь именно благодаря нему Ника так извивалась и стонала.
И узнать, что же с ней случится, когда они зайдут еще дальше, мужчине уже не терпелось. Но он все же позволил ей снять с него штаны и нижнее белье. Правда, только чуть ниже бедер, так, чтобы ему было удобно.
— Этого более чем достаточно, — шепотом произнес Баки ей на ухо, поглаживая ее руки, пока он уводил их от себя.
Как только Ника ладошками почувствовала барную стойку, Барнс отпустил их и прикоснулся к ее бедрам, поднимаясь вверх до талии. Он поглаживал большими пальцами ее живот, ребра, наслаждался тем, в какой его девушка форме и какая у нее мягкая кожа... А когда он сжал ее грудь, идеально умещающуюся в его ладонях, он стиснул указательными и средними пальцами ее соски и следом чуть толкнул девушку, чтобы она легла. И какой бы Ника ни была требовательной, что она без устали доказывала во время прелюдии, кусая шею Джеймса, целуя его плечи, прижимаясь пуще к его торсу и не только, ее прыть в конечном счете поугасла, потому что она поняла, что иначе у них с Барнсом будут соревнования, и никто из них удовольствия не получит.
Но играть в поддавки, конечно, все равно было не в правилах Ники, поэтому она в какой-то степени продолжала подначивать мужчину: резко и с силой притянула его к себе ногами за его бедра, не позволив ему живой рукой прикоснуться к ее лону сквозь уже влажную ткань белья.
Из мужчины вырвался стон, он стиснул зубы, гневно посмотрев в блестящие от возбуждения глаза Ники, явно теряющей терпение.
— Доигралась, — твердо прозвучало из его уст, он практически поставил ее перед фактом, что у него сил не меньше, чем у нее.
После хриплых слов Джеймса, не прошло и секунды, как он отодвинул нижнее белье Ники и вошел в нее двумя пальцами, совсем немного их подгибая, чтобы движениями коснуться самой чувствительной точки, которую достаточно стимулировать поглаживаниями разной интенсивности.
Ему хотелось помучить ее, послушать ее все больше разливающиеся по полупустой квартире стоны, порой отбивающиеся эхом от стен; увидеть, как Нике хорошо настолько, что на бедной барной стойке остались черные следы от подушечек ее пальцев, которые бесконтрольно искрили. А следом взять ее так, как никогда раньше. Грубо и страстно выбивать из нее такие крики, что она сорвет голос или будет пищать, не в силах выразить удовольствие иначе.
— Джеймс! — услада для ушей Барнса, мотивирующая его сделать толчки настолько глубокими и быстрыми, что комната наполнилась еще и шлепками их тел.
Баки проникал в нее чуть ли не по самые яйца, ставшие мокрыми, как и бедра девушки, из-за ее смазки. Как хорошо, что барная стойка была прикреплена к полу.
— Джеймс! — он мотнул головой, прикрыв глаза. Как же ему чертовски нравилось слышать свое имя именно так. Баки был готов поклясться, что он хочет записать стоны Ники и слушать их вместо любимого джаза.
Его спина уже была усыпана красными полосами от ногтей Ники. Она судорожно пыталась притянуть его к себе, но Барнс лишь сплел их пальцы в замок, показывая, что он ее очень любит и, что для такого близкого контакта надо еще немного подождать. Хотя ему очень хотелось нависнуть над Никой так, чтобы ей стало тяжеловато хватать ртом воздух, потому что он будет занят исключительно его губами и требовательным языком, сплетающимся с ее, в неизвестном никому танце.
— Пожалуйста! — уже молила Ника, сведя брови к переносице и крепче сжав их пальцы, сплетенные вместе. На ее удачу электрический разряд она пустила только в правую руку Джеймса, иначе левую бы коротнуло, и это сбило бы весь ритм, от которого у обычного человека уже бы устали или заболели мышцы. Нике точно повезло, что ее любовник — суперсолдат.
Но не отличающийся хорошей выдержкой, потому что из-за мольбы Ники он сдался и навис над ней с громким ударом ладоней о барную стойку по обе стороны от ее талии, толкаясь все так же яро, но все же чуть иначе, ведь двигал их к оргазму.
В мужских движениях появилось больше чувств, и если бы Ника сместила руки ниже, с крепких плеч на атлетичные бедра, то она бы почувствовала, как перекатываются его мышцы на ягодицах, как работают косые мышцы его пресса, наливаясь.
Но крышесносное удовольствие, благодаря которому девушка все-таки сорвала голос, не позволяло ей особо соображать. Даже тело теперь слабо ее слушалось, начиная содрогаться так, словно ее сила решила работать против нее и коротко бить разрядами.
И Барнс это чувствовал, каждый раз еле сдерживал себя, когда Ника в очередной дрожи сжимала его член внутри, заставляя остановиться, ведь фрикцию невозможно было закончить или продолжить. Но им все равно было так хорошо, что словно многого уже и не нужно для того, чтобы получить экстаз, чтобы слиться как в последний раз, прижимаясь друг к другу так крепко, что у обычных людей бы сломались или треснули кости.
Последний толчок был настолько глубокий, что Баки встал на носки, сдвинув выше Нику, сжавшую его внутри себя и принимающую его горячую сперму. Их губы смялись, а дыхание после несколько секундной паузы, стало чуть ли не обжигающим. Можно было точно сказать, что если бы их тела могли стать одним целым в прямом смысле слова, то Барнс и Ника бы точно слились, а не чувствовали бы сейчас местами колкие части их тел. Такие, как косточки на бедрах и ребра.
— Ты... — Ника пыталась подобрать хоть слово, говоря это очень сипло и держалась за бока мужчины.
— Я тоже тебя люблю... — Джеймс прошептал это, глубоко дыша и пытаясь открыть, слипающиеся из-за неги глаза.
И встать пока что у парочки не получалось. Ника никак не хотела отпускать Баки. А он, в свою очередь, отказывался отрываться от столь желанной и любимой девушки.
***
Ника проснулась с громким визгом, резко сев на полу. Барнс подскочил следом за ней. Девушка отказалась ложиться отдельно от него, хоть мужчина и предупредил, что спал очень неспокойно. А жесткий пол ее совершенно не смутил, ведь она так сильно по нему скучала и так долго ждала его настоящего, что спать на диване, хоть и рядом с ним, ей не хотелось. Баки же не мог спать на мягком. Мало того, что его преследовали кошмары с убийствами людей во времена Зимнего режима, так мягкая поверхность это только усугубляла.
Но сегодняшняя ночь, впервые с выхода из криосна в Ваканде, для него была спокойной, не наполненной ужасами, криками и кровью. Только вот крик Ники его не просто разбудил, а заставил ужаснуться. Девушка сидела зажав уши и чуть ли не срывала голос. Она уснула совершенно без одежды. Баки слишком сильно переборщил с ее раздеванием и разорвал что толстовку, что футболку. А от предложения надеть его футболку, Ника отказалась, ссылаясь, что в его квартире и так слишком душно.
— Ника... Ника! — пытаясь до нее достучаться, начал говорить Барнс.
— Громко... Слишком... Больно... — простонала она.
Увидев выступающую кровь возле ее ладоней, которыми девушка отчаянно пыталась закрыть уши, Барнс очень сильно испугался. А звук, буквально выбивающейся двери, заставил его резко вскочить.
Кого он не ожидал увидеть, так это Монику с отрядом вооруженных агентов. Женщина занималась отловом мутантов и переводом их на защищенную базу в Европе.
— Ты охренела! — взорвался Баки, готовясь просто разорвать ее. Но зашедший за ней Брюс и Стив, сильно поумерили его пыл.
— Прости, но это мера предосторожности, — заявил Бэннер.
Несколько агентов двинулись в сторону комнаты, где находилась Ника, но Джеймс уверенно перекрыл им путь, загораживая собой. В данный момент он сумел возненавидеть даже своего лучшего друга.
— Нет! Ее никто не тронет! — заявил Баки.
— Бак, ты сейчас сделаешь только хуже... — очень тихо сказал Стив, с сочувствием смотря на друга.
— Она не... — начал Барнс, но его прервал злобный возглас Раппачини.
— Там еще мутанты! Захват! — отдала команду Моника.
Джеймс потерял себя. Он зажал одного из агентов, но его тут же приструнил Стив, чуть оттолкнув и прижав спиной к стене.
— Ты сейчас ей не поможешь, только навредишь, — очень тихо прошептал он. — Я вытащу ее. Не сейчас, доверься.
Барнс сцепил зубы, но послушал друга. Только вот никто из них не знал, что вообще все пойдет не по плану.
— Она ушла, — сообщил один из агентов, выходя из комнаты.
Моника покраснела от злости, бросив ненавистный взгляд на Барнса.
— Вам дали помилование, приняли вашу сторону и отнеслись с пониманием. Но в данный момент это было крайне неразумно, мистер Барнс! — очень ровным, но одновременно строгим и злобным голосом сообщила женщина. — Ника Рамлоу представляет десятый уровень опасности, вам бы не знать.
— Она на нашей стороне! По крайней мере была до этих событий! — перебив, заявил Клинт, заходящий в квартиру. — Я вам это только днем разъяснил! Не трогайте ее!
— А тут некого трогать, Бартон, — процедила Раппачини и, кивнув в сторону выхода, удалилась вместе со своими агентами.
Баки отпихнул Стива от себя, который все еще пытался удержать своего друга, и буквально влетел в комнату. Но, кроме как порванной одежды, аккуратно сложенной на диване, от следа Ники ничего не осталось.
***
— Мало того, что вы даже не соизволили мне сообщить, что собираетесь провернуть такое! Так вы еще и еле вытянули ее оттуда! Оставив совершенно без присмотра! — срывая голос, орал Альтрон на брата. — Ты прекрасно знаешь, что кроме таких как мы, у нас никого! Даже воспоминаний о прошлой жизни нет! Гидра стерла! Какого хрена?
— Никто из нас не думал, что ее посмеют тронуть, — разочаровано произнес Вижн, посмотрев на прикрытое простынёй тело Ники, возле головы которой сидела Ванда, проводя свои манипуляции.
— Не думал... Да вы ни о чем не думаете, слепо веря всему человечеству! Да еще и ее глупым чувствам! — прорычал Альтрон, указывая на Нику, которая начинала приходить в себя.
Альтрон отошел от брата и присел на стул возле нее, а Ванда убрала руки, еле заметно кивнув ему, пока Вижн отвернулся.
— Голову будто на раскаленной сковородке поджарили, — пробормотала Ника, не открывая глаз.
— Прости, мы не думали, что так выйдет, — обреченно высказался Вижн, повернувшись к ней. — Ты в порядке?
Ника, придерживая простыню, села в кровати. Голову неприятно кружило, но в принципе чувствовала себя сносно. Она улыбнулась, смотря на ребят и пожала плечами.
— Чуть поднабить живот и буду в строю, — заявила она.
— Я думал, что Баки сможет тебя защитить, — поделился своими мыслями Вижн, получив испепеляющий взгляд от брата.
— Баки? — не понимающе поинтересовалась Ника. — А кто это? Новенький?