часть 9
Девушка проснулась от сильного дождя и грома.
Сначала ей показалось, что гром — это часть сна. Но звук был слишком резким, слишком настоящим. Он прошёлся по комнате, будто кто-то за стеной уронил весь шкаф. Сразу за ним — шквал дождя, барабанящий по подоконнику, крыше и стеклу с таким напором, будто небо пыталось пробиться внутрь.
Амелия резко открыла глаза. Комната была почти тёмной — серый свет снаружи еле пробивался сквозь плотные шторы. Она потянулась, завернулась обратно в одеяло и с силой выдохнула.
«Утро не из лучших...» — подумала она, вслушиваясь в капли, которые будто пытались заговорить с ней с улицы.
На телефоне — 08:42. Никаких новых сообщений. Ни от Ламина, ни от кого. Только Марьяна прислала стикер: хомяк, обнимающий кружку и с подписью «Пей чай и не грусти». Это было в духе Марьяны.
Амелия пролистала ленту, но всё раздражало. Она бросила телефон рядом, села на кровати и зажмурилась. Дождь будто усилился. Прямо сейчас хотелось только одного — чтобы кто-то сделал ей чай и укутал в плед, без лишних вопросов. Или просто... чтобы этот день как-то сам прошёл.
Спустив ноги с кровати, она медленно пошла на кухню. Пол был холодным, и это неприятно разбудило её окончательно. Вода из крана текла с раздражающим шипением. На автомате включила чайник и взяла чашку — ту самую, с отколотым краем, но любимую.
В этот момент — снова гром. На этот раз сильнее. Она вздрогнула.
«Спасибо, погода. И тебе привет».
Зазвонил домофон. Амелия с удивлением посмотрела на него — кто в такую погоду может прийти?
— Кто там? — хрипло спросила она в трубку.
— Это я, открой, — голос Марьяны звучал глухо, но безошибочно.
Амелия нажала кнопку и приоткрыла дверь. Через минуту в прихожей появилась Марьяна — капюшон, мокрые волосы, в руках бумажный пакет.
— Я принесла сырники и шоколад. Потому что ты не умеешь грустить одна, — сказала она и сразу же пошла на кухню, не снимая обуви.
— Ты ненормальная, — выдохнула Амелия, но на лице появилась едва заметная улыбка.
— Это ты ненормальная, если думала, что я оставлю тебя одну после вчерашнего. Ты же знаешь, что я как наручники: если прицепилась — всё, конец.
Амелия не ответила. Просто прошла за ней, села и посмотрела на чайник, который уже закипел.
— Он тебе не написал? — осторожно спросила Марьяна.
— Нет. И не надо. После «нет» мне в лицо — я не обязана что-то ждать.
— Правильно. У нас новая религия: «Не бегаем за тем, кто уже убежал». Присоединяйся к секте.
Они выпили по чашке чая, заели сырниками с вишнёвым вареньем, и стало чуть легче. Гром утих, дождь перешёл в мелкий, ленивый шёпот.
— Всё, — сказала Марьяна. — Сегодня мы занимаемся лечением: фильм, одеяло, ноль новостей и минимум мыслей. Ты как?
— Звучит как план.
И правда. Сегодня — день восстановления. А потом уже разберёмся со всем остальным.
______________________
Ламин проснулся поздно. За окном шумел дождь, и капли с одинаковым ритмом стучали по карнизу, будто кто-то нарочно пытался его не пустить обратно в сон.
Он открыл глаза, тяжело выдохнул и остался лежать. Комната казалась слишком тихой. Никаких голосов, никаких шуток, никакого смеха. Только он и дождь.
Он не проверил телефон. Просто лежал и смотрел в потолок.
«Зачем я так ответил?..»
Мысль вертелась у него в голове, как заевшая пластинка. Он знал, что поступил резко. Но не хотел говорить при всех. Не хотел выставлять чувства на показ, особенно перед Авророй, Леоном и остальными. Да, он хотел защитить себя. Но почему-то в итоге всё вышло наоборот — он чувствовал, как сам себе выстрелил в ногу.
Он сел, потянулся, провёл рукой по лицу. Тяжесть не ушла.
На полу валялась футболка. Та самая, в которой он был вчера. Пахла костром, дымом и... почему-то Амелией. Он медленно поднял её, посмотрел пару секунд и откинул в сторону.
Надо умыться.
Он пошёл в ванную, умывался долго — будто смывал не только сон, но и всё, что наслоилось за последние дни: болезнь, тревогу, вечер, Аврору, взгляд Амелии... особенно её взгляд. Он до сих пор стоял у него перед глазами — как она просто встала и ушла, не сказав ни слова. Тишина была хуже крика.
На кухне он заварил кофе, даже не попробовав, сколько положил сахара. Взгляд упал на телефон. Несколько уведомлений от чата с ребятами — кто-то уже шутит про Аврору, кто-то скидывает мемы с маршмеллоу. Он промотал всё вниз. Сообщений от Амелии не было. И он не знал, что с этим делать.
Он набрал её номер, но не нажал «вызов». Просто смотрел. Потом выключил экран.
“Ты сам всё испортил, Ламин.”
Он сел за стол с чашкой, опёрся локтями о столешницу и посмотрел в окно. За стеклом — серость, дождь, пустая улица.
И вдруг стало холодно.
Не от погоды. Изнутри.