Глава 15
Лео
Заезжая на подъездную дорожку к дому, я украдкой посмотрел на Амелию, пытаясь уловить эмоции на её лице. Даниил и Егор не просто сняли дом, они арендовали чёртов четырехэтажный особняк с фонтаном во дворе и выходом к озеру. Это вполне в их стиле, но я всё равно хмыкнул, увидев это грандиозное строение.
Я действительно соскучился по этим болванам. Мы часто ругались, не могли найти общий язык, и я нередко мечтал хоть на время от них избавиться. Но когда судьба нас разлучила, я понял, как сильно мне их не хватало. Такая вот ирония.
Амелия с интересом разглядывала окружающую нас роскошь. Я усмехнулся. Её родители купались в деньгах, и с детства она не знала отказа в своих желаниях, но, похоже, её запросы были гораздо скромнее, чем у моих друзей.
Сегодня она меня удивила. Нет, ошеломила. То, что она делала с моим членом... Это было божественно, и в то же время неожиданно, потому что, несмотря на то, что она стала оттаивать, я чувствовал, что она всё ещё не испытывала радости от моего общества. Хотя уже не демонстрировала открытой ненависти, в её мимолётных взглядах и сжатых губах всё ещё сквозило это чувство. Я надеялся, что после того, как вытащил её из нескольких передряг за последние дни, она посмотрит на меня иначе. Но пока изменения были минимальными. Ей, казалось, было абсолютно всё равно, сколько человек я убил ради неё — она застряла в том моменте, когда я стрелял в её отца.
Сегодня утром я узнал, что её отец выжил. Я не сомневался, что этот слизняк не уйдёт на покой просто так и ещё успеет насолить мне, но прежде чем дать Амелии возможность связаться с семьёй, хотел убедиться в этом. Теперь, когда я был уверен в своей "невиновности", мог позволить ей поговорить с матерью. Да и после нашей близости в машине я перестал волноваться, что она снова попытается сбежать при первом удобном случае.
Когда она узнает, что её отец жив... я очень надеялся, что её гнев сменится милостью, и мы сможем перейти на новый уровень в наших отношениях. Нет, я не был хорошим человеком, и будь у меня шанс, я бы снова выстрелил в её отца. Мне нужно было возмездие — такой человек, как он, не мог безнаказанно продолжать свои дела. Кто-то должен был его остановить. Вопрос был в другом: насколько сильно я люблю Амелию, чтобы отказаться от своих убеждений.
Я только начал рушить его бизнес, как грянула война. Но раз он жив, у меня ещё будет возможность завершить начатое и обобрать его до нитки.
Я припарковал машину у входа, и мы с Амелией, взяв вещи, вошли внутрь.
В доме было тепло и ярко. Всюду горели лампы, и от их света я невольно прищурился. Я настолько отвык от привычек Егора и Даниила, что в первые минуты чувствовал себя неуютно. Ведь всего в нескольких часах езды отсюда бушевала настоящая человеческая бойня, а здесь, казалось, будто я вернулся в довоенное время.
Перед нами открылся просторный холл с витой лестницей и колоннами, украшавшими первый этаж. Мраморные полы сверкали под светом люстр, а по стенам висели картины. В углах стояли статуи, создавая ощущение, что я попал в художественную галерею, а не в жилой дом.
— Есть кто дома? — крикнул я в пустоту, с нетерпением ожидая увидеть друзей.
Из боковой комнаты донёсся шум, и вскоре из-за угла появились Даниил и Егор, весело болтая и смеясь. Увидев нас, они тут же поспешили навстречу.
— Невероятно! Наконец-то ты приехал! — воскликнул Даниил, обняв меня и похлопав по спине, как будто не видел меня полжизни.
Я рассмеялся и ответил:
— Что за халупу вы арендовали? Я надеялся, что хотя бы у Егора есть вкус.
Мы с Егором обменялись похлопываниями по плечам и тоже обнялись. Амелия всё это время стояла в стороне, наблюдая за нами с явным смущением и тревогой. Она выглядела такой робкой и напуганной, что у меня защемило сердце. Сейчас она совсем не напоминала ту разъярённую фурию, которая недавно проткнула солдата ножом.
— Амелия, познакомься — это Даниил и Егор, — я приобнял её за плечи и подвёл ближе к друзьям, поочерёдно представляя их.
— Мы с Амелией уже знакомы, — подмигнул Даниил, улыбаясь.
Я прищурился. Не припомню, чтобы когда-то знакомил их. Как и когда они успели пересечься? И почему никто мне об этом не рассказал? В груди зародилось неприятное чувство, и я пообещал себе позже выяснить всё до конца.
— А мы ещё не знакомы лично, — сказал Егор и неожиданно обнял Амелию, вырвав её из моих рук. — М-м-м, такая мягкая и податливая.
Амелия ловко выскользнула из его объятий и снова отошла в сторону, не понимая, как реагировать на его слова. Я прищурился и прошипел:
— Ещё раз прикоснёшься к ней, и я заставлю тебя съесть собственные ноги.
Егор рассмеялся, довольный своим маленьким представлением. Я не сомневался, что он будет провоцировать Амелию до тех пор, пока не убедится, что её чувства ко мне такие же, как мои к ней. Да и потом он наверняка не остановится.
— Пойдёмте, покажем вам вашу комнату, — как всегда, вовремя вмешался Даниил, разряжая обстановку и уводя нас от неловкого момента.
Мы последовали за ними на третий этаж, и вскоре Даниил и Егор привели нас в одну из комнат. Удивительно, но на этот раз Амелия не сказала ни слова о том, что нам снова придётся спать вместе. Кажется, она была слишком ошеломлена происходящим, чтобы спорить.
После стольких раз, когда мы спали вместе, я уже не мог представить себе ночь без её тёплого тела рядом. И не собирался отказываться от этой привычки ради приличий. Теперь, до конца своих дней, мы будем делить одну постель, и тут уж ничего не поделаешь.
— Ну что, голубки, оставим вас вдвоём. Через час ужин, ждём вас в столовой, — сказал Егор, подмигнув мне, после чего они с Даниилом вышли из комнаты, закрыв за собой дверь. По коридору всё ещё доносились их весёлые голоса, а нас окутала тишина.
— Испугалась моих друзей? — спросил я Амелию, которая всё ещё не проронила ни слова.
— Да, они довольно... необычные, — тихо ответила она, садясь на кровать и рассматривая меня.
— Хотела сказать, придурковатые? — засмеялся я.
Амелия слабо улыбнулась и кивнула.
— Не переживай, они не будут тебя доставать, — заверил я её.
Бросив наши сумки в шкаф, я прямо в одежде рухнул на кровать, вытянув ноги, затёкшие после долгой дороги за рулём.
— Ты говорил, что дашь мне телефон, когда мы доберёмся до Львова, — прошептала Амелия, вопросительно глядя на меня.
Я вздохнул. Вот и наступил этот момент. Сейчас она узнает правду, и, надеюсь, начнёт смотреть на меня по-другому.
Я открыл шкаф, порылся в сумке и достал её телефон.
— Держи, — сказал я, протягивая устройство. — Один звонок, и потом вернёшь его обратно. Но, как я уже говорил, есть несколько правил, если ты хочешь сделать этот звонок.
Я вопросительно посмотрел на Амелию, ожидая её реакции, и она нетерпеливо кивнула.
— Во-первых, ты не должна говорить матери, где находишься. Не называй даже город. Если я услышу хоть намёк на это, твой звонок закончится в тот же момент. Во-вторых, тебе нельзя говорить, что ты в плену. Скажи матери, что мы уехали вместе, и ты довольна тем, что находишься со мной. В-третьих, не рассказывай, какой путь мы прошли.
Это были меры предосторожности. Я не мог пока доверять ей настолько, чтобы позволить сказать матери больше или оставить телефон. Когда она скажет, что любит меня, — тогда она получит всё, что захочет. Я был готов купить ей хоть десяток телефонов, когда она будет готова.
Амелия прищурила глаза. Мой ультиматум явно её разозлил. Я видел, как она борется с собой — хочет сделать звонок, но не хочет соглашаться на мои условия. В конце концов, здравый смысл победил, и она, сжав губы, кивнула.
Когда я протянул ей телефон, её глаза вспыхнули.
— Он всё это время был у тебя?! — воскликнула она и прижала его к груди, будто это живое существо. — Не могу поверить, что ни разу не попыталась залезть в твою сумку. — Она покачала головой.
Амелия подключила телефон к зарядке, подождала, пока он включится, и начала просматривать все сообщения, которые поступили за время её отсутствия.
— Боже мой... — прошептала она. — Мама и Даня звонили и писали мне сотни раз. Как же они, наверное, переживали...
Я стиснул зубы. Вынудить её близких волноваться — это был не лучший поступок, но необходимая мера.
— Ты не против, если я поговорю с мамой наедине? — с надеждой спросила Амелия.
— Прости, ангел, но я против. Ты будешь говорить с ней при мне, — сказал я тоном, не терпящим возражений. Мне нужно было слышать их разговор, чтобы она не сказала лишнего.
Её плечи опустились, но она ничего не ответила. Поняв, что спорить бесполезно, она приняла мой отказ.
Трясущимися руками Амелия набрала номер матери и приложила телефон к уху.
— Алло, мам?! — вскрикнула она, когда та ответила. — Ты меня слышишь?
Я услышал приглушённый голос её матери.
— Амелия? Это правда ты? Господи, я думала... Где ты? Как тебя найти?
Амелия бросила на меня полный муки взгляд, от которого у меня защемило сердце. Я не был жестоким или бессердечным, как она могла подумать. Я был живым человеком, и видеть слёзы в её глазах было невыносимо.
— Мам, у меня всё хорошо. Не могу сказать, где я, но знай, что со мной всё нормально, и я очень рада, что ты жива, — сказала Амелия, смахивая слёзы. — Как у тебя дела? Что произошло после того, как... ну, как я ушла вместе с Лео?
— Ох, дорогая, почему же ты раньше не позвонила? Я просто не могу поверить, что эта сволочь выстрелила в твоего отца, а потом забрала тебя! Я не знала, что делать и где искать тебя всё это время! Я извелась вся, думала, что ты погибла, что тебя увезли к русским, а там... Просто не могу поверить, что всё это случилось!
— Всё хорошо, меня не увезли к русским, и я в безопасном месте, — ответила Амелия. — Пожалуйста, не переживай обо мне. Как только смогу... — тут она быстро посмотрела на меня, — постараюсь вернуться обратно.
— Нет, не возвращайся сюда! — закричала её мать. — Мы в Ирпене, город в оккупации, и мы не знаем, когда сможем выбраться. Здесь очень опасно!
— Мы? Ты сказала "мы"? — переспросила Амелия.
— Ну, конечно же, мы! Я и твой отец, мы вместе в том же доме, куда приехали перед началом войны.
Амелия на несколько мгновений потеряла дар речи, после чего всхлипнула и закрыла глаза.
— Папа жив? — слабо спросила она.
— Да, он жив! Конечно, жив! Ранение было непростым, но он выжил. Мы были в больнице несколько дней, но нас уже давно выписали, и твой отец даже ходит по дому и жалуется на мою стряпню, как и раньше.
— Все эти дни я думала, что папа... что он умер, и не могла найти себе места. Не представляла, как ты с этим справляешься. То, что он жив, — это просто невероятно!
— Ох, дорогая, опасность действительно была, но тот мужчина попал в ключицу, а не в сердце. Слава Богу, всё обошлось.
Амелия пристально посмотрела на меня, а потом отвернулась. В этот момент я искренне надеялся, что она всё поняла и простила меня. Это был для меня большой шаг, огромная уступка собственному эго, и всё ради неё.
Они недолго ещё говорили с её матерью. Та рассказывала, как обстоят дела в Ирпене, что они всё это время сидят дома. В основном их никто не трогает, но выходить на улицу опасно. Амелия же ограничивалась общими фразами, заверяя, что с ней всё хорошо, что её не искалечили, у неё есть еда и крыша над головой. В общем, она точно следовала указаниям, которые я ей дал. Мать много раз спрашивала, где именно находится Амелия, но она продолжала следовать инструкциям и ничего конкретного не отвечала.
Потом её мать передала трубку отцу, и Амелия поговорила с ним тоже. Я слышал, как он яростно угрожал убить меня, как только найдёт. Я представил его красное лицо и то, как он брызжет слюной, говоря всё это. Амелия при этом тревожно смотрела на меня, но не перечила ему, просто давала ему возможность выговориться и выпустить накопившуюся злость.
После этого они долго и слезно попрощались, и Амелия положила трубку.
— Мой отец жив! — громко сказала она, будто я не слышал их разговор.
— Невероятно, правда? — с иронией ответил я.
— Ты знал? — уставилась на меня Амелия.
— Узнал сегодня утром, — кивнул я.
Амелия вскочила на ноги и начала ходить по комнате, словно у неё открылось второе дыхание, глаза горели, а печаль спала с плеч.
— Я до сих пор не могу поверить в такое везение! — воскликнула она, от чего я нахмурился. — Он жив! Не могу поверить!
Потом она подошла к кровати, на которой я сидел, протянула мне телефон и сказала:
— Лео, ты должен пообещать мне, что больше никогда не будешь пытаться убить его. Неважно, что он только что говорил. Я не позволю ему навредить тебе, если ты пообещаешь также не вредить ему.
Я с интересом посмотрел на Амелию, приподняв брови.
— И ты думаешь, что имеешь право требовать это от меня? — спросил я.
— Нет, я не требую... — Амелия вздохнула и присела на край кровати рядом со мной. — Я понимаю, что требовать от тебя это бессмысленно, и ты никогда не послушаешь. Я прошу. Умоляю. Пожалуйста, не трогай мою семью.
— Ангел, мне кажется, у тебя сложилось неверное впечатление обо мне, — прошипел я сквозь зубы. — Ты подумала, что я изменился, что решил дать твоему отцу второй шанс, но это не так. Я всё ещё считаю его ничтожеством, недостойным жизни. И не обольщайся, если я специально промахнулся в первый раз, это не значит, что во второй раз поступлю так же.
Амелия смотрела на меня во все глаза. Я видел, как свет в её взгляде погас. Она даже не отреагировала на то, что я специально промахнулся. Если ещё час назад её душа была открыта передо мной, и я чувствовал, что близок к тому, чтобы вызвать в ней ответные чувства, то теперь она снова закрылась и натянула на себя непроницаемый панцирь. Но я не хотел притворяться кем-то, кем не являлся, и строить иллюзию хорошего парня, что не соответствовало бы действительности.
— Я действительно подумала, что ты изменился... — прошептала Амелия.
Она положила телефон рядом со мной и скрылась в ванной комнате, примыкающей к спальне. Сидела там так долго, что я уже хотел постучать в дверь, чтобы напомнить, что нам нужно спуститься на ужин. А потом она вышла с покрасневшими глазами.
Я ничего не сказал, она тоже промолчала. В безмолвии мы спустились в столовую.
За столом уже сидели мои друзья. Стол был накрыт, на нём стояли разнообразные блюда, а вино разлито по бокалам. Шикарная обстановка комнаты, обилие еды, парни, нарядившиеся так, словно шли на светский приём, а не на обычный ужин, — всё это напомнило мне историю из «Голодных игр». Эта роскошь сильно контрастировала с тем, что я видел за время пребывания в лесах: загородный комплекс, где толпа насиловала девушек, горы грязных бутылок и мусора на кухне, где я убил пятерых за несколько минут. На мгновение я застыл, осознав этот контраст. Но в этой раздвоенной реальности я понял, к какой группе людей хотел бы принадлежать. И не только хотел — я уже много лет был частью этой группы.
— Долго же пришлось вас ждать, — пожаловался Егор, прищурившись, разглядывая Амелию. Он сразу заметил её заплаканное лицо. К чести Амелии, она сделала вид, что ничего не произошло, присела на краешек стула и взяла в руки бокал.
— Давайте выпьем за то, что Лео хочет убить моего отца и держит меня в плену! — провозгласила она и осушила бокал залпом.
Я сжал зубы. Похоже, прийти к согласию с этой девушкой будет очень трудно. Парни посмотрели на Амелию, потом перевели взгляд на меня и, наконец, переглянулись. Они выглядели слегка удивлёнными. Егор расхохотался.
— Когда ты злишься, выглядишь просто душещипательно, — выдавил он, борясь с новым приступом смеха.
— Иди к чёрту, — огрызнулась Амелия. Я угрожающе посмотрел на Егора, ясно давая понять, чтобы он оставил её в покое.
Мы начали есть в молчании. Я разрезал перепёлку, размышляя о том, как исправить ситуацию и снова склонить Амелию на свою сторону. Друзья усложняли задачу своим постоянным присутствием, а их бесконечные разговоры только усугубляли положение.
— Ну-у, чем вы, ребята, занимались, пока от вас не было никаких вестей? — нарушил неловкую тишину Даниил. — Ты, Лео, не звонил и не писал целую вечность. Если бы я не знал, что ты можешь выжить в самых сложных ситуациях, то подумал бы, что тебя уже давно нет в живых.
— У нас было небольшое путешествие по лесам Ирпеня. Пришлось долго идти пешком. Кроме того, Амелия сильно заболела, поэтому задержались на несколько дней дольше, чем планировали.
Я кратко пересказал друзьям историю нашего пути. Всё это время Амелия молчала и задумчиво смотрела на свой, снова полный, бокал.
— Ничего себе... — прокомментировал Егор. — Оказывается, у тебя есть яйца.
Я закатил глаза и улыбнулся. Большего от него я и не ожидал.
— Странно, я думал, ты успел их оценить, когда отсасывал мне. — Я отсалютовал ему бокалом и сделал глоток изумительного совиньона.
— Такое ощущение, что ты ищешь смерти, — быстро сказал Даниил, пока Егор не успел мне ответить. — Неужели нельзя было выбрать путь попроще?
— Я хотел доехать сюда на машине, но оказалось, что русские быстро подошли к городу, и проезжать через их позиции было слишком опасно. Пришлось менять планы на ходу.
— Кстати, у тебя отличная интуиция, — подметил Даниил. — Ты сказал нам уезжать из Киева буквально за несколько дней до начала войны. Если бы не ты, мы бы застряли в километровых пробках, когда все кинулись бежать.
Я пожал плечами. Не говорить же им, что знал больше, чем они могли представить.
Амелия бросила на меня косой взгляд, продолжая молчать. Она видела меня в военной форме, слышала, как я несколько раз говорил русским, что «свой», и, вероятно, что-то заподозрила, но держала это при себе.
— И вас, значит, не удивляет, что он стрелял в моего отца? — выдавила она наконец.
— Кровная месть, — пожал плечами Егор. — В этом нет ничего странного.
Амелия застонала, резко отодвинула стул и встала из-за стола.
— Кажется, я не голодна. — С этими словами она вышла из столовой, оставив свою перепёлку нетронутой.
— Какая муха её укусила? — спросил Даниил. — Когда вы приехали, она выглядела совсем иначе.
— Амелия узнала, что её отец жив, и попросила меня оставить его в покое. Я отказался, — коротко ответил я, нахмурившись.
— Кстати, почему он всё ещё жив? — спросил Егор. — Я думал, что ты его прикончишь, ты же давно этого хотел.
— Промахнулся, — сказал я без подробностей.
— Ты же понимаешь, что теперь он не оставит тебя в покое? — заметил Даниил, покручивая бокал. — Теперь либо ты, либо он. Ты нажил себе опасного врага.
— Как будто я не думал об этом, — огрызнулся я. — Но он не сможет достать меня. У него уже нет той власти и силы, что раньше. Он просто дряхлый старик, цепляющийся за остатки былого могущества. Но сейчас денег и связей у него недостаточно, чтобы справиться со мной.
— Что-то я в этом сомневаюсь, — покачал головой Даниил. — Советую тебе нанять охрану, на всякий случай. Здесь не Киев, жизнь продолжается, ты найдёшь нужных людей.
— Я подумаю об этом, — серьёзно ответил я, чтобы не волновать друзей.