After Dark(хёнликсы)

Ещё какое-то время он так и сидел на земле, взгляд упёрт в холодный асфальт. Сердце билось странно, будто пыталось вспомнить, как дышать. Он не понимал, что именно внутри него — злость, обида или что-то другое, смешанное и горькое. Все эти годы копившаяся обида выжгла почти всё, что оставалось человеческого. Так ему казалось.

Но когда он увидел его, что-то щёлкнуло. Сердце снова начало стучать, коряво, рывками, с болью, словно оживало после долгого сна.

Что делать? Подойти и вылить всё, что накопилось? Или наказать за то, что было когда-то? Мысли кружились безумным вихрем, доходя до крайних, почти немыслимых вариантов.

И тут перед глазами снова промелькнули воспоминания. Дорога к школе. Разбитое лицо Хёнджина после очередного выплеска ярости отца. Опьяневший, он просто терзал сына, будто это было ему необходимо для собственного удовольствия. Вопрос «почему?» оставался без ответа. Никто не понимал, казалось, отец просто обезумел и наслаждался болью других.

Он шёл к школе, но вовсе не собирался заходить внутрь. Знал, что учителя, заметив его в таком виде, придут домой, а отец снова начнёт свои издевательства. Страх и раздражение переплетались внутри, делая шаги тяжёлыми.

Вдруг он наткнулся на Феликса. Мальчик заметно затрясся от увиденного, его глаза расширились.

— Это... снова отец? — осторожно произнёс Феликс, едва касаясь Хёна за щёку, где почти не было ссадин, словно боясь причинить ещё боль.

Хёнджин молчал, взгляд опущен. Слова были лишними — Феликс и так видел всё: не только синяки на теле, но и раны в душе Хёнджина, ту боль, которую он не показывал никому другому.

— Поедем! — Феликс схватил его за руку и потянул за собой. — Сегодня в школу мы не идём.

— Стой! Тебе же влетит, тебе нужно пойти! — Хёнджин пытался удержать его, но хрупкий на вид Феликс оказался сильнее, чем казался.

— Как я пойду, когда ты в таком состоянии! — твёрдо сказал Феликс, а в его глазах горела такая забота, что Хёнджин на мгновение почувствовал, как хочется раствориться в этом взгляде.

Они дошли до набережной. Шум моря, крики чаек, горстка людей, рассыпавшихся по пляжу, и тёплый песок под ногами — всё это казалось чужим и одновременно умиротворяющим.

Феликс больше не тянул его, но руку не отпускал, будто боялся, что Хёнджин внезапно исчезнет. Сердце Хёнджина колотилось в груди не от пешей прогулки, а от тепла этих рук, от близости, которая казалась одновременно такой близкой и недоступной.

Феликс аккуратно обрабатывал его раны. Осторожно дул на каждое место, на каждую ссадину. Касания были едва заметными, почти невесомыми, но от них пробегал ток по всему телу Хёнджина. Он не отводил взгляда, наблюдая за ним, лишь иногда морщился, когда Феликс прикасался к больным местам ватой со спиртом.

В тот момент он поймал взгляд Феликса и почувствовал, как сердце сжалось. Младший тут же смущённо отвёл глаза, но тепло присутствия не исчезало.

Они просидели там до вечера, болтая и смеясь, пробуя уличную еду. Казалось, что больше ничего не существует кроме этого момента. Всё остальное — боль, страх, пустота — отступило. Хотелось, чтобы этот вечер никогда не кончался.

Эти воспоминания пробили броню Хёнджина. Скупые слёзы скатились по щекам, и он впервые за долгие годы позволил себе почувствовать. Чувства, что он испытывал к Феликсу, оказались сильнее боли и потерь, пережитых за всё это время. Он хотел ещё раз его увидеть, убедиться, что это не иллюзия, что Феликс действительно здесь, рядом.

Вечер следующего дня. Он приехал к указанному адресу, но уже час сидел в машине, боясь выйти. Сердце колотилось, мысли крутились в замкнутом круге: что если он ошибся? Что если его там нет? Что если откроет дверь, а там чужой человек, который скажет, что всё это ошибка? И снова тьма, снова пустота, снова боль, которую он пытался скрыть все эти годы.

«Если я спятил... — подумал он, сжав кулаки на руле, — я хотя бы хочу убедиться в этом».

Он вышел из машины. Вокруг был обычный многоквартирный дом на окраине города — старый, зашарпанный, с облупившейся краской. Улицы казались пустынными, но время от времени мимо проходили подозрительные люди. Коридор внутри был плохо освещён: лампы мигали, создавая тени, которые переплетались с его тревогой. Пришлось прищуриться, чтобы разглядеть номер квартиры.

Он нашёл нужную дверь и медленно подошёл к ней, сердце будто готово было выскочить из груди.

Звонок.

Сердце пропустило удар. Казалось, вот-вот рухнешь на месте, в висках стучало собственное сердцебиение, а руки заметно вспотели.

Он услышал шум за дверью — она открылась. Сначала показалось, что никого нет, будто дверь сама распахнулась.

— Аджосси, а вы к кому? — маленькая девочка лет пяти выглянула снизу вверх.

Хёнджин замер. Кто эта девочка? И почему она здесь?

— Со Юн, я же говорила не открывать дверь без мамы! Ты хочешь, чтобы тебя кто-то украл? — из комнаты вышла невысокая стройная девушка, одетая по-домашнему.

Глаза Хёнджина округлились. «Это... это его ребёнок и жена?» — мысли вертелись в голове, не находя выхода.

— Простите... похоже, я ошибся квартирой... — слова вырвались тихо, почти шепотом, но сердце всё ещё не успокаивалось.