Глава 20. Амбридж права
Малфой целовал меня властно, будто губами пытался полностью впитать в себя. Он водил пальцами по моей спине, шее, рукам с такой осторожностью, словно я сделана из тончайшего хрусталя и могла рассыпаться от его прикосновения. Драко смотрел на меня так, словно не мог до конца поверить, что я на самом деле существую. От любого моего прикосновения он напрягался всем телом, точно это причиняло ему нестерпимую боль. Той ночью, у портрета Полной Дамы, мы не могли друг от друга оторваться. Оба, не имеющие большого опыта в любви, все еще дико стесняющиеся друг друга, мы упивались каждой минутой, словно эта ночь – последняя для нас обоих.
Драко обхватил мое лицо руками и пристально посмотрел в глаза. Губы его покраснели от поцелуев, щеки покрылись румянцем. Я никогда не видела его таким живым. С ярким блеском в еще пьяных глазах, с дрожащими руками на моих щеках. Я улыбнулась, не зная, что сказать. Драко улыбнулся в ответ. Так мы и стояли, не зная, что сказать, и смотря друг другу прямо в глаза. А нужно ли вообще что-то говорить? Нужно ли в такие моменты что-то объяснять? Главное, что Драко сейчас здесь, обнимает меня, смотрит взглядом полным любви. А остальной мир пусть катится в преисподнюю.
- Что ему было нужно? – спросила Лаванда, когда я вернулась в комнату на ватных ногах.
Здесь было темно, и я не видела, не спит ли кто-то еще.
- Амелия? – Ничего не ответив, я легла на кровать. На моем довольном лице все еще была дурацкая улыбка влюбленной девчонки, и, наверное, даже к лучшему, что в комнате было темно. – Амелия, я с тобой разговариваю!
- Спокойной ночи, Лаванда, - произнесла я.
Девушка возмущенно хмыкнула.
- Гермиона, спроси ты.
- Лаванда, если Амелия захочет, она расскажет сама. Отстань от нее.
Если засыпала я с трепетом где-то внутри, предвкушая завтрашнюю встречу с Малфоем, то утром проснулась с мыслью о том, кто мы друг другу. Да, я знала, что Драко ко мне чувствует. Путь он этого не сказал, что взгляд его глаз, прикосновения говорили больше, чем могли сказать слова. Но почему-то у меня не было уверенности, что Драко захочет отношений. Вот прям самых настоящих отношений, когда я могу захотеть поцеловать его посреди коридора. Да, с Седриком мы тоже это вроде не обсуждали, но с ним была какая-то уверенность. Уверенность в том, что он не испугается показать свои чувства ко мне при всех. Насчет Малфоя этой уверенности не было совершенно.
- Так что хотел Малфой? – спросила Гермиона, когда мы шли в Большой зал на завтрак.
- А-а, - протянул Рон, - так это Малфой там так орал? Ну и что было нужно этому засранцу?
- Он хотел поговорить со мной, - сказала я. – Сначала он конечно орал, что ненавидит меня, а потом попросил поцеловать его.
- Чего? – воскликнули ребята в один голос.
- И... ты согласилась? – осторожно спросил Гарри.
- Ага, - кивнула я, смущенно улыбаясь. – Но это еще ничего не значит. Малфой же... такой Малфой. Кто вообще знает, что у него в голове. Может, для него все это ни хрена не значит.
- Вот сегодня и узнаем, - сказала Гермиона.
- Угу, если только Драко не струсит прийти.
Но он струсил. Слизеринец стоял у входа в Большой зал и нервно оглядывался по сторонам. Он пытался выглядеть расслабленно и спокойно, но у него ни хрена не получалось.
- Ребят, я вас догоню, - сказала я, и Гарри, Рон и Гермиона пошли на завтрак без меня. – Привет.
- Привет, - сказал Драко, смущенно улыбнувшись. Было видно, что ему так же неловко, как и мне, что он так же не знает, что делать. – Я... я скучал по тебе, - сказал он тихо.
- Я тоже. Так мы теперь вместе?
- Да! – сказал Драко слишком громко. – Да, я хочу этого.
Внутри меня разлилось тепло. Захотелось обнять Драко, поцеловать его, но я знала, что ему это не понравится. Нам обоим нужно время, чтобы привыкнуть.
Малфой крепко сжимал мою руку, пока мы шли по залу. Его поцелуй в щеку был быстрым, дико неловким, но до ужаса милым.
Я видела, как слизеринцы накинулись на Драко с расспросами. Видела презрительное выражение на их лицах, как Малфой нахмурился, а губы его сжались. Парень ответил им что-то резкое, грубое, и все тут же отстали. О, я прекрасно понимала, почему эти чертовы змееныши так отреагировали. Я – гриффиндорка, успевшая за короткое время наделать такого шуму, что его еще не скоро забудут. Я не вписалась в рамки этой школы. Я всегда буду каким-то «слишком», которое, словно бельмо на глазу, выделяется. А уж тем более я не подходила под слизеринские стандарты происхождения, внешности и, естественно, поведения. Да и Малфой-старший, я уверена, не одобрит наши с Драко отношения. Пусть нам всего пятнадцать, и, возможно, все это не приведет ни к чему серьезному, но я, словно гадкое клеймо, останусь в идеальной биографии Драко. Я навсегда останусь девчонкой, за которую ему будет стыдно.
Поэтому, когда Малфой предлагал встретиться где-то, где нас никто не увидит, я не воспринимала это как оскорбление, не закатывала скандал. Он и так уже объявил войну всему тому, что в него вдалбливали с самого рождения. Наша дружба не выглядела слишком серьезной, такой, какая могла перерасти в общение за пределами школы, в переманивание на свою сторону и навязывание других ценностей. А вот влюбленность... здесь уже можно переживать и начинать капать на мозг, что все это ни хрена не правильно и один другого ну явно не достоин.
Отношения с Драко – официально самое странное, что случалось со мной. Мы – два идиота, которые не знали, как ведут себя люди, которые называют себя парой. Если Седрик сам знал, когда меня взять за руку, когда обнять, что меня можно и нужно целовать на прощание, то Драко, словно слепой котенок, делал все наугад. Но ему же не скажешь, что тут надо вот так и вот так– не тот это человек, черт бы его побрал. Мне оставалось только ждать, когда этот котенок с красивой мордашкой откроет свои серые глаза и будет делать так, как чувствует, не боясь ошибиться.
Но зато он – просто гребаный романтик! Драко разведал путь на кухню и частенько носил мне всякие вкусности, устраивал пикники на башне Астрономии, на квиддичном поле, над которым небо такое черное и звездное, что, казалось, эти огоньки мерцают всего в нескольких сантиметрах над моим лицом. Протяни руку и прячь в карман. Мы прятались в пустых классах, в потайных местах библиотеки, о которых знали лишь мы. Мы создали вокруг себя тайну. Целый мир, в который никого не хотели пускать. Мы были как герои дурацкого дешевого любовного романа, в котором ссорятся по всяким пустякам, много целуются, но в котором обязательно счастливый конец.
В понедельник утром мы все с нетерпением ждали свежий номер «Ежедневного пророка» с новостями о сбежавших Пожирателях, которых так и не поймали.
- Привет, Оззи. – Я скормила сове, принесшей письмо с площади Гриммо, крекер. – Эй, Энди! – Мальчик повернулся ко мне. – Почта!
- Это что еще такое? – изумился Рон. Я обернулась посмотреть, что происходит, и увидела Гарри, окруженного совами, каждая из которых, ухая и хлопая крыльями, жаждала вручить свое послание раньше других.
Гарри выхватил из клюва совы, которая ухала громче всех, большой желтый конверт. Из него выпал свежий номер «Придиры», на обложке которого красовалось лицо Поттера.
- Ну, как вам? – сказала Полумна потусторонним голосом. Девушка втиснулась на скамейку между Роном и Фредом. – По-моему, очень даже не плохо. Он вчера вышел. Я попросила отца, выслать тебе экземпляр. Думаю, это все письма от читателей, - указала она на сов, все еще бродивших по столу.
- Я тоже так подумала, - кивнула Гермиона.
- Гарри, можно мы...
- Да, пожалуйста! – сказал Гарри.
Мы принялись вскрывать конверты.
- Очешуеть! – усмехнулась я. – Этот парень считает, что ты окончательно слетел с катушек. Что тут еще?
- А эта женщина советует тебе обратиться к врачу, - разочарованно сказала Гермиона.
- А тут вроде ничего плохого, - медленно сказал Рон. – Ого! Эта женщина верит тебе.
- А здесь... - сказала я, взявшись за следующее письмо. – Пишет, что ты вроде не похож на сумасшедшего, но лично он не хочет верить, что Волдеморт вернулся. Поэтому не знает, как ему быть. Вот дьявол, только пергамент зря перевел!
- Вот блин! – сказал Рон, вскинув брови. – Тут женщина пишет, что ты обратил ее в свою веру, и она теперь считает тебя настоящим героем... Даже фотографию свою прислала!
- Что здесь происходит?
Позади Гарри стояла Амбридж, озирающая своими мерзкими маленькими глазками ворох конвертов на столе.
- Кто это прислал вам столько писем, мистер Поттер? – спросила она.
- А получать письма у нас теперь преступление? – возмутилась я.
- Поосторожней, мисс Винчестер. А то останетесь после уроков. Ну, мистер Поттер?
Гарри не отвечал. Мы все понимали, что придется сказать правду – рано или поздно «Придира» попадется жабе на глаза.
- Мне пишут, потому что я дал интервью, - сказал Гарри. – О том, что случилось со мной прошлым летом.
- Интервью? – сказала Амбридж, прищурившись. – Что вы имеете в виду?
- Ну знаете, репортер задавала мне вопросы, а я отвечал. Вот, - и он достал журнал.
Амбридж взяла его кончиками толстых коротких пальцев и уставилась на обложку. Ее бледное лицо покрылось отвратительными багровыми пятнами, а нижняя губа будто задрожала.
- Когда вы это сделали? – спросила она севшим голосом.
- В последний выходной в Хогсмиде, - ответил Гарри.
Амбридж смотрела на Поттера с такой яростью, что, наверное, могла бы ударить его.
- Больше у вас не будет выходных в Хогсмиде, - процедила она. – Как вы осмелились... Как вы могли? Я пыталась отучить вас лгать. Но, видимо, вы до сих пор не усвоили моего урока. Минус пятьдесят очков Гриффиндору и неделя штрафных занятий.
- Да как вы... - хотела возразить я.
- Хотите с ним? – зыркнула на меня Амбридж. – Уж поверьте, я это устрою.
Хмыкнув, она быстро зашагала прочь. И меньше, через час по всей школе были развешаны объявления о том, что любой, у кого найдут «Придиру», будет немедленно исключен.
От абсурдности действий Амбридж хотелось смеяться. Разумеется, ни она, ни кто-либо другой не видел этого злосчастного журнала. Но уже к концу дня все только и делали, что цитировали интервью Гарри. О нем постоянно шептались в коридорах, в Большом зале, на задних партах. Даже в туалетах только это и обсуждали и нападали с вопросами. А Амбридж, подобно хищной уродливой птице, курсировала по школе и выискивала жертв. Она заставляла вынимать из сумок книги и выворачивать карманы. Но ни у кого и никогда она бы не нашла запрещенный номер – страницы заколдовывали так, что любой видел лишь конспект урока или пустые страницы.
Даже преподаватели, которым закон Амбридж запрещал говорить с Гарри об интервью, находили способ выразить свою поддержку. Профессор Стебель наградила Гриффиндор двадцатью очками за то, что Гарри просто передал ей лейку. А Флитвик всучил ему коробку сладостей.
Казалось, что с каждым часом людей, кто верит Гарри, становилось все больше. Кто-то выказывал свою поддержку тихо, взглядом, улыбкой, а кто-то, как Чжоу и Симус, подходили и говорили лично, что верят.
- Я так рада, что столько человек на нашей стороне, - сказала, улыбаясь, Гермиона вечером на маленькой вечеринке в гостиной.
- Если бы еще кто-нибудь отравил Амбридж, было бы вообще очешуенно! – сказала я, поднимая бутылку сливочного пива, будто это был тост.
Гермиона слабо улыбнулась. Ей вечеринка совершенно не нравилась. Особенно ей не нравилась огромная голова Гарри, - дело рук Фреда и Джорджа – выкрикивающая фразы, типа «Жри удобрения, Амбридж!». Грейнджер сочла это не слишком забавным и раздраженная отправилась спать. Гарри ушел вскоре после Гермионы, и вечеринка как-то утихла.
- Эй, Винчестер, ты как? – Я пыталась отвязаться от Лаванды, завалившей меня вопросами о Малфое, когда по обе стороны от меня плюхнулись Фред и Джордж. – Развлекаешься?
- Она не хочет рассказывать мне про Малфоя! – возмутилась Лаванда. – Сделайте же что-нибудь!
- Лаванда, - начал Фред, - ты только не обижайся...
- Просто катись в ад! – уже не выдержала я. – Я ничего тебе не расскажу, как ты не понимаешь? Никогда! Ты уже просто меня заебала! Твою мать! – выругалась я, когда, хмыкнув и поджав губы, Браун ушла.
- Ты только не ори, - сказал Джордж, протягивая мне бутылку сливочного пива, - но мы к тебе тоже с вопросами о Малфое.
- Ну, парни, вам-то я могу рассказать. Но эта бешеная горгулья! Я скоро от нее заикаться начну! Так что?
- Ты же полностью читала интервью Гарри? – спросил Джордж. Я кивнула. – Нам интересно, как Малфой отреагировал на то, что Гарри назвал Люциуса Пожирателем?
- То, что видим мы – это одно, - сказал Фред. – Но ты видишь совершенно другое.
- А, - сказала я, слабо улыбнувшись. – Ну, Драко, как я поняла, сам ничего не знает. Видимо, папочка не посвящал сына в семейные дела. Драко говорит, что его отец был Пожирателем, но его заставили, суд его оправдал, а так сам он бы никогда. Ну, в общем, поет то, что заучил с самого детства. Это мы все знает.
- Ну а ты-то кому веришь? – спросил Фред.
Я пожала плечами и отпила из бутылки.
- Обоим. Я знаю, что Волдеморт вернулся, что Малфой-старший был там, но я так же верю, что Драко ничего не знает.
- С чего это? – сказал Джордж, сведя брови у переносицы.
- А с чего бы ему было выслуживаться перед Амбридж, если он знает, что это ненадолго?
Близнецы переглянулись.
- Ну, - протянул Фред, - в чем-то ты права. Этот гаденыш... прости. Он бы тогда ходил, задрав нос еще выше.
- Видимо, да, он сам ничего не знает. Или хорошо притворяется.
- Нет, - покачала я головой, - не притворяется. Но я все равно не рассказываю ему об ОД или чем-то таком.
- Хорошо, Амелия, - улыбнулся Фред. – Мы просто должны были убедиться.
- Прости, если как-то обидели.
Но они не обидели. Я прекрасно понимала, почему они спрашивали про Малфоя. Каждый имеет право сомневаться. Ведь никто из нас не знает, какой Драко на самом деле, что у него в голове, а уж тем более – что в голове у его отца. Исходя из того, что я слышала, он способен на многое. Но почему-то в неведении Драко я была полностью уверена.
На следующее утро Гарри и Рон шептались о чем-то в коридоре.
- Эй, че делаете? – сказала я.
- Ждем Гермиону, - ответил Гарри, нетерпеливо оглядываясь. – Ну, заодно и тебе расскажем.
- Что-то случилось?
Когда Гермиона наконец подошла, Поттер рассказал, что во сне он видел, как Волдеморт разговаривал с одним из сбежавших из Азкабана Пожирателях. Тот сказал, что некий Боуд не мог этого сделать.
- Кто такой Боуд и чего он не мог сделать? – спросила я.
- Боуд работал в Министерстве, - сказала Гермиона. – Он не мог что-то взять... Так вот почему его убили, - проговорила она тихо, чтобы не услышала группа проходивших мимо когтевранцев. – Когда Боуд попытался это украсть, с ним что-то случилось. Возможно, из-за какого-то оборонительного заклинания. Поэтому Боуд и попал в больницу Святого Мунго – память отшибло и отнялся язык.
- Но нам сказали, что он поправляется, помните? – сказал Рон.
- Да, - кивнула Грейнджер. – Но разве они могли допустить его выздоровления? Возможно, те чары разрушили империус, который наложил Малфой-старший. Боуд бы в конце концов все рассказал. И все бы узнали, что его послали украсть какое-то оружие. Люциусу же ничего не стоило наложить империус – он же торчит в Министерстве целыми сутками.
- Он там был даже в день моего слушания, - вздохнул Гарри. – Так, подождите... Он же тогда стоял в коридоре отдела Тайн! Рон, твой отец тогда сказал, что он, наверное, хотел разнюхать, чем кончилось мое слушание, но что если...
Я не хотела слушать, что они говорили, как обвиняли отца Драко. Да, я прекрасно понимала, что Малфой-старший в этом замешан, но чем больше я буду это слушать, тем больше буду сомневаться в Драко. А после интервью Гарри он был совершенно подавлен.
- Я уж думал, ты не захочешь со мной разговаривать, - мрачно сказал он, когда мы встретились после уроков.
- Это еще почему? – нахмурилась я.
- Из-за этого Святого Поттера! Из-за тупой статейки! Нас и так вечно подозревают хрен знает в чем! – Драко говорил громко, жестикулируя, и все немногочисленные студенты, что были во внутреннем дворике, обернулись на нас. Но слизеринца это похоже не заботило. – Почему, если ты за чистоту крови, то обязательно приспешник Волдеморта? Да, моя тетка наглухо отшибленная, но мои родители? Они бы никогда никого не убили, даже пытать бы не стали! Но все все равно продолжают их подозревать и обвинять!
Бледное лицо Драко покрылось красными пятнами, он тяжело дышал и выглядел так, будто готов разорвать любого. Мне стало так жаль его. Жаль, что никто и никогда не попытался понять, что он чувствует и что им движет. Жаль, что все в нем видят лишь аристократичного сученыша, которого волнует только он сам.
- Все уходят. Уходят лишь из-за этого. И ты уйдешь, - грустно усмехнулся он.
- Нет, - сказала я, сведя брови у переносицы, - я никуда не уйду. Пусть все говорят, что хотят. Да, твой отец может быть хоть миллион раз самым ужасным человеком, но я все равно буду с тобой. Мы – не наши родители. Ты – не твой отец.
Я говорила, обхватив лицо Драко ладонями, смотря прямо в его серые глаза с длинными белыми ресницами. И в этих глазах я видела, что он мне доверяет. Доверяет так сильно, что мне самой стало страшно – от того, что я могла его подвести. Вдруг случится то, из-за чего я все-таки уйду? Что если я больше не смогу бороться со всем миром ради нас? Одна мысль об этом причиняла боль.
А время шло. Мы продолжали ходить на уроки, все больше тонуть в домашних заданиях, в подготовке к СОВ и переводным экзаменам. До моих переводных экзаменов было две недели, а там уже до плановых экзаменов. Хватит с меня этого марафона. Гермиона и так занималась со мной каждый вечер, да еще Драко вносил свой вклад в мою подготовку. И они оба говорили, что я абсолютно готова, но меня все равно трясло как никогда до этого.
Было страшно провалиться тогда, когда столько уже пройдено. Порой меня одолевало сильное желание отказаться от всего этого дерьма, учиться на третьем курсе, а потом со всеми перейти на четвертый. И пусть меня окружают малолетки, еще пока не осознающие, что их ждет за стенами школы.
В день экзамена Драко за руку отвел меня в аудиторию и остался ждать в коридоре – чтоб я уж точно не сбежала.
- Мисс Винчестер, - сказала МакГонагалл, сидевшая передо мной, - вы готовы начинать?
- Да, профессор, - ответила я, и экзамен начался.
Первым я сдавала зельеварение – Снейп быстро принял у меня ответ и ушел. Это было очень странно, ибо Снейп обычно мурыжил меня дольше всех, задавая такие вопросы, которых не было в программе. Дай ему волю, он бы сказал приготовить прямо перед ним оборотное зелье.
После того, как дверь за Снейпом закрылась, весь экзамен смешался в моей голове в какую-то неясную картину. Я не понимала, что у меня спрашивали, кто сидел передо мной. Но, вроде, справлялась я неплохо. По крайней мере, меня не выгнали пинками из аудитории. Амбридж спрашивала меня одной из последних. Эта жирная тварина обычно пыталась завалить меня, вывести на конфликт, но сегодня ее будто бы подменили – всего пару вопросов, на которые я ответила без запинки, а потом она, как и Снейп, ушла.
Когда я вышла в коридор, с улыбкой до ушей, Драко сидел на подоконнике и смотрел в окно. Кажется, он так глубоко ушел в свои мысли, что не слышал, как я вышла. Я тихо подкралась к нему и чмокнула в щеку.
- Эй! – улыбнулась я.
- Черт, ты меня напугала! – сказал он. – Ну как? По твоей довольной роже видно, что ты сдала, - ухмыльнулся он.
- А ты сомневался? – выгнула я бровь.
- В тебе? Никогда. – Он улыбнулся и поцеловал меня в губы. – Ты слышишь? – спросил он, отстранившись.
Я прислушалась – будто кто-то кричал.
- Наверное, в холле, - сказала я, прислушавшись.
- Пошли. – Драко спрыгнул с подоконника и, взяв меня за руку, потащил на первый этаж.
Крики и впрямь доносились из холла, где было полно народу. Наверное, вывалились из Большого зала, где еще не закончился ужин. Мы кое-как протолкнулись через толпу, образовавшую в центре огромный круг, куда все смотрели не только взволнованно, но и испуганно. До сегодняшнего дня никто не представлял, что такое может произойти.
Посреди плотного круга из преподавателей и учеников, с палочкой в одной руке и бутылкой в другой, стояла Трелони. С растрепанными волосами, перекосившимися очками и бесчисленными шалями, мотающимися по полу, волшебница выглядела совершенно сумасшедшей. Трелони топталась рядом с двумя огромных размеров чемоданами, на которых лежали несколько цветных узелков разных размеров, и с откровенным ужасом смотрела на Амбридж, стоявшую у подножия лестницы.
Я крепче сжала руку Драко и прижалась к нему. То, чего мы боялись, происходило прямо здесь и сейчас. И мы уже ничего не могли сделать.
- Нет! – вскрикнула Трелони с отчаянием. – Нет! Это невозможно... так нельзя!
- О, а вы не знали, что все идет именно к этому? – сказала Амбридж тонким голоском. Так вот почему она ушла с моего экзамена! – Хоть вы и не в силах предсказать даже погоду, вы, конечно же, не могли не понять, что ваш убогий стиль работы и неодобрение, что я ясно продемонстрировала во время моих инспекций, делают ваше увольнение неизбежным.
- Вы не можете! – зарыдала Трелони. – Вы не можете... не можете меня уволить. Я провела здесь шестнадцать лет! Хогвартс – мой родной дом.
- Он был вашим домом, - злорадно усмехнулась Амбридж. Трелони еще сильнее зарыдала и рухнула на один из своих чемоданов. – Но час назад перестал им быть, когда министр магии подписал приказ о вашем увольнении. А теперь покиньте замок.
С каким-то жадным, неестественным наслаждением Амбридж смотрела, как Трелони рыдает, сотрясаясь всем телом от отчаяния и бессилия. Меня аж затрясло от усмешки на физиономии Амбридж, по которой я бы с удовольствием проехалась кирпичом. Некоторые ученики в толпе плакали, возмущались. Не думаю, что из-за сильной любви к Трелони, но из-за происходившего здесь беспредела и несправедливости.
Откуда-то из толпы вышла МакГонагалл и подошла к Трелони. Она стала утешать волшебницу, гладя ее по голове и спине.
- Ну-ну, Сивилла, - сказала МакГонагалл, - успокойся. – Она протянула Трелони носовой платок, в который та шумно высморкалась. – Все не так плохо, как ты думаешь. Тебе не придется уезжать из Хогвартса.
- Неужели, профессор МакГонагалл? – осведомилась Амбридж, зыркнув на волшебницу и сделав несколько шагов вперед. – И кто же уполномочил вас сделать подобное...
- Я, - раздался громкий голос.
Главные двери распахнулись, ученики отошли, освобождая дорогу Дамблдору. Волшебник, заложив руки за спиной, двинулся к заплаканной Трелони.
- Вы, профессор Дамблдор? – спросила Амбридж с неприятным смешком. – Боюсь, вы не понимаете всей ситуации. У меня есть приказ об увольнении, - она помахала свитком. – Согласно Декрету об образовании номер двадцать три, я – генеральный инспектор Хогвартса – имею право увольнять любого преподавателя, чьи методы работы не соответствуют нормам. Я решила, что профессор Трелони совершенно профессионально некомпетентна.
Дамблдор, улыбнувшись, опустил взгляд на Трелони, взиравшую на директора с мольбой и надеждой, и сказал:
- Вы совершенно правы, профессор Амбридж. Вы имеет полное право увольнять моих преподавателей. Но у вас нет права выгонять их из замка. Боюсь, что подобное решение по-прежнему стоит за директором. И мне угодно, чтобы профессор Трелони осталась жить в Хогвартсе.
- Нет, - начала Трелони, истерически всхлипнув, - я оставлю Хогвартс... и поищу счастье в... в другом месте.
- Нет, Сивилла, - твердо сказал Дамблдор, - мне угодно, чтобы вы остались. – Он повернулся к МакГонагалл: - Могу я попросить вас, профессор МакГонагалл, проводить Сивиллу обратно наверх?
- Конечно. Поднимайся, Сивилла.
К МакГонагалл присоединилась профессор Стебель. Они подняли Трелони и повели ее мимо Амбридж вверх по мраморной лестнице. За волшебницами бежал Флитвик, а уже за ним летели чемоданы и узелки Трелони.
Жабью физиономию Амбридж исказила гримаса крайнего недовольства. Она стояла на месте и не сводила глаз с Дамблдора, который по-прежнему улыбался.
- И что вы будете с ней делать, - начала Амбридж, - когда я назначу нового преподавателя и ему понадобится комната?
- О, уверяю вас, это не проблема, - ответил Дамблдор вежливо. – Видите ли, я уже нашел нового преподавателя, а он предпочитает жить на первом этаже.
- Вы нашли? – воскликнула Амбридж. – Позвольте вам напомнить, что согласно Декрету...
- Министерство имеет право утвердить подходящего кандидата в том – и только в том – случае, если директор не сумеет такового найти. Но я рад сообщить, что мне это удалось. Позвольте представить – это Флоренц.
Все разом повернулись к входным дверям, откуда доносился стук копыт. Раздалось встревоженное шушуканье, те, кто стоял ближе к дверям, попятились, спотыкаясь о собственные и чужие ноги. Из темноты улицы появился поразительной красоты кентавр со снежно-белыми волосами, синими, будто светящимися глазами. Его лошадиное стройное тело с длинными ногами покрывали большие белые пятна.
- Надеюсь, он вас устроит, - сказал Дамблдор. – А теперь прошу всех вернуться к ужину.
И ученики, с раскрытыми от удивления ртами, переговариваясь, зашагали в Большой зал. А Амбридж осталась в холле закипать от злости.
- Этот Дамблдор, - заговорил Драко с неприкрытой злобой в голосе, - просто рехнулся! Кентавр? Серьезно? А дальше он кого приведет? Соплохвоста на свое место? Это не школа, а сумасшедший дом!
- Значит, ты согласен с Амбридж? – Я остановилась и сложила на груди руки. – Согласен, что можно вот так просто выкидывать людей на улицу? Да, Трелони окончательно поехавшая, но здесь ее дом.
- Ее место в больнице Святого Мунго, - хмыкнул Драко. – Я не «за» то, чтобы люди оказывались на улице. Кем бы они ни были. Но я «за» то, чтобы такие меня не учили. – Слизеринец подошел ко мне, положил руку на мою щеку и погладил ее большим пальцем. – Неправильность поступка Амбридж только в том, что она собиралась выгнать Трелони на улицу. Поверь, без нее будет лучше.