Карты

      Кажется, до того момента, пока мафиози не упал к её ногам, девушка и не испытывала в жизни настоящего страха. Не испытывала того самого щемящего чувства внутри, которое вмиг заставляет всё тело трястись и дрожать. Ощущения, когда воздуха в одно мгновение перестаёт хватать, а и без того измученное сердце начинает биться в разы сильнее. И оцепенение от ужаса в одну секунду накрывает, пригвождая к месту, где ты стоишь.

- Господи...

      Единственное слово срывается неконтролируемо с её губ, а сама брюнетка от его звука, будто бы вдруг неожиданно приходит в себя. Срывается с места, подбегая совсем близко к упавшему мужчине, одним движением опускаясь перед ним на колени. Её трясущиеся  руки тут же тянутся к его лицу, пытаясь привести в сознание, но не выходит.

      Холодные пальцы Лалисы касаются его щёк, однако в ответ не доносится никакой реакции. И это бьёт зеленоглазую куда-то в самое сердце. Его закрытые глаза и пугающая бледность лица. Становится впервые по-настоящему страшно. Но не за себя...

За него.

      Тогда в крохотной надежде она начинает слегка бить мужчину по щекам, что-то говоря. Только результата это вновь не приносит. Лиса не понимает, что делать дальше, всё её тело трясёт, как в лихорадке, и истерика вот-вот готова проступить через истерзанную душу... Однако все эти эмоции меркнут, когда блондинка неожиданно опускает взгляд на свои собственные руки.

Кровь.

      На них. Его кровь. Это осознание добивает, неожиданно срывая что-то внутри этой хрупкой девушки, словно ломает ровно на пополам, уничтожая. Лалиса в эту же минуту перестаёт понимать, что делает, потому что здравое сознание, будто капитулирует, оставляя её один на один с бешено колотящимся сердцем.

      Она, как обезумевшая, цепляется за мужские плечи, начиная трясти их в пустой надежде привести мафиози в чувство. Кричит что-то неразборчивое и ощущает, как в душе всё неожиданно начинает пустеть от осознания собственной глупости и никчёмности. Ей нужно позвонить в скорую, однако Чон несколько раз предупреждал, что звонить туда в случае опасности может только он, иначе это становится игрой на поражение. И от этого воспоминания хочется взреветь.

- Очнись! Ты слышишь меня? Господи, пожалуйста, открой глаза! - Лалиса пытается достучаться до него, повышая голос и касаясь его тела, от которого веет холодом. От этого ощущения ужас накатывает с головой. И Манобан тут же прислоняется головой к его груди, стараясь услышать стук сердца. И шумно выдыхает. Оно бьётся. Это снова позволяет дышать. - Ты же обещал - не бросать меня! Пожалуйста... Прошу тебя....

      Блондинка не помнит, что ещё говорит и что отчаянно шепчет. Отчётливо впечатывается в её память только то, как в эти тревожные секунды бесконечные слёзы начинают, как дождевые потоки, стекать по её впалым девичьим щекам. Она чувствует, как её раз за разом накрывает отчаянный приступ паники. И в этот момент ей становится плевать на всё, кроме мужчины, лежащем без чувств в собственном доме.

      Манобан не знает, сколько проходит времени. Лично ей кажется, что  несколько минут похожи на целую вечность, пугающую и ужасающую. Именно ту, которую она себе представляла. Девушка плачет, всхлипывает и так по-детски просит маму помочь. Сама не замечает, как ложится рядом с Чонгуком, сворачиваясь клубочком и уложив голову на его грудь, чтобы слышать мерное биение сердца. Просто инстинктивно...

Чтобы чувствовать его жизнь.

      На полу безумно холодно, но Лисе не позволяет себе даже мысли об уходе. Перенести мужчину она не может, значит, останется с ним здесь. Наплевать. Иначе, она просто сойдёт с ума. А так....

- Приди в себя.... Пожалуйста... Ты же меня слышишь - я знаю.... Открой глаза, и я смогу снять боль. Только открой их...

      Она шепчет это своими бледными и истерзанными губами, клянётся сама себе и прикрывает глаза, чувствуя, как на плечи наваливается безграничная и безмерная усталость, душащая с невозможной силой. Солёные слёзы скатываются по щекам, дыхание становится до невозможности прерывистым. Но всё это совсем никак не волнует Лиса... Совсем...

      Как будто в замедленной съёмке её слёзы скатываются по впалым щекам, находя убежище на рубашке мафиози и пробираясь к самому сердцу, а худенькая девичья ладошка касается его плеча... Всё становится совсем неважным. Всё становится мелочным и глупым. И совсем ненужным.

Нужен только он. Невредимый и здоровый.

***

      Когда мафиози открывает глаза, то мало, что может разобрать, потому что голова в этот момент, словно оказывается наполненной ватой. В ней нет ничего: ни воспоминаний, ни мыслей. Только какая-то пустота, давящая на виски и знакомый нежный голос, зовущий его за собой. Такой близкий и перепуганный. Такой искренний...

Её голос, умоляющий вернуться и разрушающий все преграды в его голове.

      Чонгук несколько раз моргает, стараясь привести себя в норму. Но получается дурно.  И лишь неожиданно появившееся перед ним лицо его зеленоглазки понемногу начинает возвращать в реальность. Он пытается лучше сфокусировать на ней свой взгляд, но изображение всё равно остаётся чуть мутным. И это на подсознательном уровне его раздражает, ведь безумно хочется увидеть её сейчас.

      Единственное, что понимает мужчина, это то, что она пытается что-то ему сказать по движению её пухлых и безумно красивых розовых губ, однако все эти попытки пролетают мимо него. Ведь мафиози только смотрит на эту невозможную девчонку, кажущуюся ему такой перепуганной сейчас, как маленький воробушек. Совсем бледная, трясущаяся... Смотрит на него с такой надеждой и мольбой, что ему в это же мгновение хочется застрелиться.

Напугал её. Дурак. Не нужно было приезжать сюда. А сдохнуть где-то по дороге, не на её глазах.

      Он хочется разомкнуть губы и сказать ей хоть что-то в своё оправдание, но боль в голове оказывается сильнее. Мужчина инстинктивно морщится и понявшая всё Лалиса в одно мгновение накрывает его рот своей ладонью, запрещая говорить. Старается выглядеть в его глазах спокойной, однако Чон замечает, как нервно вздымается её грудь и как прерывисто она дышит.

      И сейчас так хочется прижать её к себе, чтобы она перестала нервничать из-за него. Хочется отнести её в тёплую постель, ведь сейчас она лежат на холодном полу, а девчонкам делать это категорически нельзя. Не хватало, чтобы из-за его слабости она себя гробила. Дурочка малолетняя.Только вот сейчас придёт в себя окончательно и скажет ей это. Обязательно.

      А Лалиса лишь склоняет голову набок, продолжая смотреть на него своими тёмными глазами, которые сейчас кажутся мафиози самыми красивыми из всех, что он видел. Однако он буквально кожей ощущает, что что-то здесь происходит не так. Не про сто так... На уровне подсознания...

      Манобан неожиданно касается его руки своей и переплетает пальцы, внимательно смотрит в глаза, и в одну секунду Чонгук замечает, как стремительно цвет её глаз начинает ещё больше становится зелёным, а хватка на его руке крепчает. И он, будто околдованный, начинает слышать только её голос... Она зовёт его, что-то говорит, будто позволяя его сознанию приходить в норму. Будто облегчая его боль с каждым произнесённым взглядом и словом... Будто бы отдаёт ему часть себя по ощущениям. Её глаза в это мгновение, к его восхищению и шоку, становятся совсем зелёными, как чистый изумруд.

      Это красиво, чарующе, и девичьи голос, будто и вовсе выводит его из боли, прогоняет её, наполняет силами. Она смотрит в его глаза. Тёмными в его шоколадно-карими, и в этот миг Чон ощущает, как по-настоящему начинает тонуть в ней. Однако совсем неожиданно, сквозь пелену чарующего взгляда, замечает, как Лиса побелела сильнее. И без того бледная, она сейчас стала сравнима с белой стеной в его особняке. Мужчина прищурил глаза, чувствуя, как что-то опутывает его, а рука, которую она сжимала, заполыхала теплом. Но боязнь за свою зеленоглазку, засевшая в мозгу, оказалась сильнее, заставляя выпутываться из-за сладостного тумана, ведь совсем невовремя в голову лезет предупреждение...

— Она гипнотирует, заставляя человека делать то, что она скажет. Но Лиса это не нужно. Она тогда ради меня… Оона меня спасла, а они хотят её использовать, чтобы управлять. А Лиса это не нужно… Она боится этого дара. Каждое его применение… её убивает… И может убить…

      Те слова Тэхёна, и её действия сейчас. Она неразрывно смотрит в его глаза, продолжая шептать что-то совсем непонятное, и, кажется, это, действительно, прогоняет его боль, придавая угасшие силы. Однако вместо радости и восхищения в его душе поднимается лишь страх. Страх за неё. Страх, полученный с теми последними словами Тэхёна. Одно это слово "убить" заставляет кровь похолодеть в жилах. Заставляет мысленно восставать против этого её дара...

Он никогда не даст ей причинять себе вред, даже ради него самого....

      С трудом Чонгук поднимает свободную руку и осторожно касается ею спины девушки. Секунду - она ничего не понимает, а потом неожиданно чувствует, как её заваливают на себя, прерывая необходимый ритуал. Прерывая его лёгкое спасение от мучающей боли..

      Она хочет задать тысячи вопросов в этот момент, однако неожиданно вновь ощущает запах его тела и лёгкое поглаживание по спине, и это, словно бы выключает весь её мозг. В один миг. В одну секунду. В одно прикосновение. Как он смог? Как и зачем противостоял ей? Дурак, ведь она почти отдала ему всю свою энергию...

      Он же, словно не обращает на это внимания, лишь укладывает её на себя, всё ещё морщась от возвращающейся боли, но, несмотря на это, не позволяя поднять ей на него свой взгляд. Неужели боится? Однако мужские пальцы, зарывшиеся в её волосы говорят об обратном. И Лалиса перестаёт хоть что-то понимать, осознавая, что её прервали и чувствуя, как поток её сил снова уходит от него к ней, возвращаясь к началу. И это пугает... Ему же нужнее...

- Пожалуйста... - умоляет, шепчет на грани слуха, но он лишь качает головой. - Я должна закончить. Ты...

      Мысли в голове сумбурные. Но решение твердо, как никогда. Как необтёсанный камень. Он никогда не даст ей своё разрешение на то, что способно её разрушить. Эти тёмные глаза не должны быть перепуганными и безжизненными. Никогда. Она должна источать счастье, пусть и не для него. Она должна просто быть.

- Я всё знаю, но.... - устало шепчет Гук с трудом вытягивая из себя слова, голова разрывается безумно. Однако виду он не показывает. Не хочет её волнения. Только не её. - Не позволю тебе этого. Даже ради меня. Ты мне дороже всего этого, поняла? В случае чего...  - она на секунду замолкает, а потом произносит, уже заранее знает, что точно пожалеет об этом, - это я не смогу без тебя, а ты сможешь. Ты же королева... Моя королева, поняла?

      Она судорожно кивает и понимает на него свои зарёванные глаза. И сейчас кажется ему сейчас такой хрупкой и маленькой. Но такой верной и решительной, что он не понимает, как кто-то вообще мог причинить его зеленоглазке боль. Он бы никогда не смог.

      Они оба лежат на холодном полу и молчат. Точнее, он лежит на полу, а она на нём, потому что он не позволяет сдвинуться, чтобы не замёрзла. Глупая. Одной ладонью он ласкает её волосы, а другой мягко касается её щеки, стирая слезинку. Такую совсем ненужную.

- Я не могу быть королевой без короля...

      А потом целует его. Так нежно. Боясь навредить и чувствуя собственный пульс в висках. И ей кажется в этот момент становится той наивной девочкой, которая впервые целуется с мужчиной. Впервые чувствует его тело. Его тепло. И в этот момент, что больше ей совсем ничего не надо. Только слегка касаться его губ своими, ощущая одно дыхание на двоих... И шепчет на выдохе:

- Я со всем справлюсь, если ты будешь рядом... Справлюсь за двоих, только не уходи, мафиози...

- Просто Чонгук... И как же я брошу сво королеву?