у тебя есть жена?
---
Прошла неделя.
Каждую ночь Ин Хо брал Ки Хуна. Грубо. Без слов. Без эмоций. Ки Хун не сопротивлялся. Он не стонал, не плакал, не просил. Просто лежал. Просто терпел. И это начинало пугать.
Днём, когда Ин Хо уходил на работу, Ки Хун убирался в квартире. Он не жаловался, не просил денег, не смотрел телевизор. Просто мыл, складывал, тер. И молчал.
Однажды Ин Хо остался дома — и увидел, как Ки Хун склонился над ванной, оттирая плитку до блеска.
— Что ты делаешь? — нахмурился он.
— Убираюсь… — не оборачиваясь, тихо ответил Ки Хун.
— Зачем?
— От скуки.
Ин Хо подошёл ближе, прислонился к дверному косяку.
— У меня в кабинете полно книг. Читал бы.
— Я уже всё прочитал.
Ин Хо приподнял бровь.
— Все?
— Угу… — короткий кивок. — Тридцать книг. За неделю.
— Ты серьёзно? — Ин Хо не поверил. — Они же толстенные.
Ки Хун пожал плечами, как будто это ничего не значило.
Ночью… Ин Хо снова вошёл в него. Ки Хун был тёплый, податливый, но всё такой же безмолвный. Ни стона. Ни вздоха.
И вдруг — он закрыл лицо руками… и заплакал.
— Почему… — прошептал он. — Почему моя жизнь такая… Почему… всё вот так? Я больше не хочу жить так...
Ин Хо остановился. Резко. Его член всё ещё был внутри Ки Хуна, но он больше не мог.
Он медленно вышел из него. И не сказал ни слова. Просто развернулся и ушёл в свою комнату. Дверь захлопнулась.
В доме стало мёртво-тихо.
---
Вечером Ки Хун подошёл к двери спальни. Осторожно постучал.
— Ин Хо…
Тот не ответил.
— Дай, пожалуйста, телефон. Я… я хочу позвонить.
— Ты не позвонишь никому — резко отозвался Ин Хо изнутри.
— Пожалуйста. Я… хочу позвонить жене.
Тишина. Потом звук открывающейся двери. Ин Хо вышел, мрачно посмотрел на Ки Хуна.
— У тебя есть жена?
— Была. — Ки Хун опустил взгляд. — Я просто хочу… узнать про дочку.
Ин Хо нахмурился. Но молча протянул ему телефон.
---
Звонок. Гудки. И вот — голос женщины:
— Кто это?
— Это я, Ки Хун.
— …А, ты. Неудачник. Говнюк. Тебе мало? Ты ещё жив, да? Жрёшь за чужой счёт? Бездельник. Мудак. Гнида. Ты думаешь, я позволю тебе снова приблизиться?
Ин Хо стоял рядом. Его дыхание стало тяжёлым. Он смотрел на Ки Хуна, а в глазах полыхал гнев. Но Ки Хун молчал. Просто слушал. Ни одного слова в ответ. Ни звука.
— Я… — тихо сказал он. — Я хотел поговорить с Га Ён.
Пауза. И тут голос изменился:
— С дочкой? Ты ещё смеешь называть себя её отцом?!
— Пожалуйста…
Щелчок.
Отключили.
Ки Хун замер. Опустил телефон. И в этот момент телефон завибрировал.
Звонок: "Га Ён"
Ки Хун с дрожащими пальцами ответил:
— Алло?..
— Папа?! — звонкий детский голос. — Это правда ты?!
Ки Хун замер… а потом расплылся в улыбке. Такая… чистая. Такая настоящая. Он рассмеялся. Засмеялся, как будто впервые за много лет.
— Га Ён… солнышко…
— Я скучаю по тебе… — голос девочки дрожал. — Мама на меня кричит. Отчим тоже. Он бросает мои книжки. А ты… ты всегда меня защищал…
Ки Хун вытер слезу, которую не успел спрятать.
Ин Хо стоял за ним. Услышал "отчим". И внутри что-то оборвалось.
— Подожди… — хрипло сказал он. — Ки Хун… Почему она сказала «отчим»?
Ки Хун молча вернул телефон. Глаза были пустыми.
— Потому что… жена вышла замуж. За другого. А он... срывается. И на неё. И на Га Ён.
Ин Хо стоял в оцепенении.
— Ты… ты даже не говорил, что у тебя есть дочь. — Его голос сорвался.
— Потому что я уже не чувствовал себя отцом. — Ки Хун посмотрел в пол. — Я был никем. Я не мог даже дать ей ничего… кроме сказки перед сном.
Ин Хо смотрел на него. Долго. А потом подошёл и… обнял.
Просто обнял.
Крепко. Как будто боялся отпустить.
— Ки Хун… ты не один.
---