.10.
Спустившись в подвал, электрик с облегчением обнаружил, что Тому особо мозгов не хватило серьезно навредить рубильнику, его нужно было всего лишь включить. Вернувшись в спальню, Билл ожидал увидеть в ней супруга. Но, включив свет, Тома в ней он не увидел.
Не теряя времени, Билл тут же подошел к шкафчику с видеотекой супруга, решая воспользоваться шансом и изучить ее содержимое. Все коробки выглядели как многообещающие вполне себе культурные фильмы. С интересным описанием сюжета, яркими сценами на обложке. И только одна пометка на всех коробках говорила, что Том явно соврал, когда убеждал его в своей психологической нормальности.
– Где ты был? – сходу спросил Билл, как только услышал, что в спальне он уже не один.
– Я отнес Тиво в его комнату. Ребенок так умаялся, хорошо, что он успел поужинать в торговом центре.
– Да, сегодня гонял, как угорелый, – Билл, не оборачиваясь, задумчиво нахмурился, рассматривая золотистую обложку. Название ему ничего не говорило, описание тем более. Одно мужчина понял ясно: в теме опять параллельные, несуществующие миры. Кто такие эти Омеги, Альфы? – Что такое омегаверс?
– Это… – Том неловко кашлянул, занимая свои руки шерстяным покрывалом, стягивая его и аккуратно складывая на кресло. – А что?
– Посмотрим? – Билл, не оборачиваясь, показал на диск. – Если интересный.
– Омегаверс – это выдуманный мир, в котором есть три вида людей. В каждом фильме по-разному, на что горазда фантазия сценариста. Но в этом Омеги – это мужчины или женщины, которые были созданы богами для того, чтобы Альфы обрели смысл в своей жизни.
– То есть?
- Омега, будь он даже мужчиной, может зачать, выносить и родить ребенка, сделать счастливым своего Альфу.
– Каким образом родить? – Билл недоверчиво и с толикой насмешки посмотрел через плечо на мужа.
– Анатомия у них другая.
– А Альфы?
– Сильный род мужчин, очень редко женщин, они были созданы первыми. Еще есть Беты. И они почти как люди.
– Угу… – Билл сделал вид, что все понял. Прищурившись, он вновь посмотрел на обложку. Актеры показались знакомыми. Но притягивало не это, а внеземные золотые глаза и просто нереальная красота, явно интересной диковинки Омеги. – Смотрим это.
– Как скажешь.
– Включи пока, – электрик небрежно бросил на кровать коробку. – Я на пару минут в душ, – Билл только сейчас, подойдя к сумке, вспомнил, что так и не разложил вещи. Подхватив пижамные штаны, мужчина сделал пометку в голове, вернувшись затолкать манатки в шкаф. – Не начинай без меня.
Том проводил взглядом супруга и поднял коробку, удивляясь выбору Билла. Ему казалось, что тому по душе боевики, исторические, но явно не сказочно-романтические фильмы.
Когда-то Том особо не выделил этот фильм из всех остальных. Он казался скучным, в нем не было ничего особенного, кроме большого размаха компьютерной графики. Но сейчас, одному богу известно, как он понимал Альф, вечно гоняющимися за теми, кто должен сделать их счастливыми.
Вставив диск, Том переключил на кабельное, бездумно клацая по каналам. Взгляд ничего не цеплял, мужчина не жалел, что все это время не пользовался телевизором по его прямому назначению. Отбросив пульт, решил снять халат, но видно он слишком сильно затянул узел, и тот никак не поддавался, напротив, чем крепче дергал за него мужчина, тем сильней он завязывался. Когда Том готов был стащить надоевший халат уже через голову, чужие руки осторожно развернули его. Будь мужчина менее внимателен, наверняка бы испугался.
– Билл, – с придыханием, и едва скрытым облегчением.
– Нужно нежнее, – Том, как завороженный, уставился на руки мужа, который легко потянул за пояс, распуская его. Но дальше – лучше. Эти загорелые, с выступающими венками руки скользнули под халат, легко проводя по вмиг вспыхнувшей жаром коже. Вверх, по груди, плечам, сталкивая халат на пол. – Дыши.
– Что? – осипло, задыхаясь от вмиг вскипевшего возбуждения. Билл в одних штанах, и он почти обнажен вновь так интимно близко.
– Прости, я подумал… – Билл отступил от мужа, виновато опуская глаза, чтобы не смотреть, как медленно приходит в себя Том. Не зная, куда себя деть, мужчина подхватил сумку с кресла и, мельтеша из спальни в шкаф-гардеробную, быстро разложил немногочисленные вещи.
Мысленно он проклинал себя, Билл испытывал невыносимую вину перед мужем. Ведь Том намного старше и влюблен в него. Билл корил себя, ему нет оправдания за то, что он сейчас сделал. Все зашло дальше, чем мужчина мог предположить. Он и подумать не мог, что Том так сильно отреагирует на его заботу.
Внутри забурлила совесть. Она появлялась редко, но никогда не позволяла врать самому себе. Билл вновь вернулся к тому, что как бы сильно ни хотел проявить заботу, скрываясь за мыслью, что это нравится Тому, он должен откровенно признать: в первую очередь ему самому это нравится. В первую очередь он ласкает Тома, потому что сам хочет к нему коснуться, сам хочет обнять, прижать. И уже на втором месте – удовольствие от реакции мужа, удовлетворение и спокойствие, ведь его не оттолкнули. Внутри все просто ликует, когда он видит реакцию взрослого мужика, еще никто и никогда не был так отзывчив, еще никто не задерживал дыхание лишь от его прикосновений. А что же произойдет, если он поцелует Тома?
Билл покосился на мужа, который так и стоял возле кровати, затем заторможено переступил халат и, чуть пошатываясь, лег в постель. И взгляд сам выцепил пирамиду из белых семейников, прокручивая в голове снова и снова, добавляя к общей картине еще и то, что у Тома встал. Билл попытался представить поцелуй с мужем, но ничего кроме улыбки эта картина в его голове не вызвала. Это представлялось чем-то комичным, нереальным, не вызывающим никаких других эмоций.
– Блядь! – Билл резко ухватился за живот, лихорадочно вспоминая, ел ли он на ужин ржавые гвозди.
– Билл! – Том, который до этого находился в явной прострации, встрепенулся, тут же подбегая к мужу. – Я сейчас же вызову врача.
– Все хорошо, пройдет. Не надо никого вызывать, – выдыхая, когда боль чуть отступила, достаточно было лишь с помощью мужа, лечь и расслабить пресс. Прикрыв глаза, Билл попытался вернуться к мысли, которая посетила его за долю секунды до того, как скрутило живот.
Это была та мысль, которая усердно возвращалась к нему на протяжении всего дня, и которую он игнорировал – поцелуй во сне. Который был не продолжительным, но столько всего всколыхнул в мужчине после. Возможно, во сне все было преувеличено. И мягкость губ выдумало его подсознание, додумал он и воспоминание, о своем замершем сердце, возможно это лишь послевкусие сна, но как же сильно ему понравилось. И было уже далеко не до смеха. Впору было хвататься за голову и вместе с волосами вырывать из головы чуждые мысли.
– Что с тобой? – Том присел рядом, и только сейчас обратил внимание, что поглаживает обнаженный живот мужа. Мысленно послав все к черту, мужчина решил ни в коем случае не убирать руку, не смущаться и не накручивать себя. Да, он чувствует тепло любимого тела, он безнаказанно лапает Билла, но ведь это такая мелочь.
– Когда я волнуюсь, у меня сильно напрягаются мышцы. – Билл смотрел в глаза мужа, пока тот смотрел то ли на его живот, то ли на свою руку, поглаживающую его. – Это вызывает боль. Иногда может сжать сильным спазмом.
– То есть стоит тебе заволноваться и… – Том потерял нить, встретившись глазами с мужчиной.
– Нет, это особое волнение.
– Страх?
– Не угадывай. Это сложно объяснить, – он не может признаться Тому, ведь тот поймет все неправильно. – Смотрим фильм?
– Тебе легче? – Том закусил губу, перестав наглаживать мужа, но руку не убирал и даже не собирался.
– Намного. Отпустило вроде, – облегченно улыбнувшись, Билл приобнял супруга, игриво хлопнув того по бедру. – Но было бы вообще здорово, если бы ты приготовил мне своего кофе.
– Ты включай пока фильм. Я приготовлю и приду, – прошло несколько секунд, а Том все так же сидел, кусая губы, не желая терять тепло горячей руки, которая так и осталась на бедре.
Билл открыл глаза, чтобы увидеть причину, по которой муж все еще сидит на месте. Прищурившись, мужчина и сам не понял, зачем это сказал, слова сами вырвались, прежде чем он обдумал их.
– Тебе бы пошла короткая стрижка.
– Да? – Том растерянно пригладил свои свободно спадающие за спиной волосы. Сколько он наслушался от Георга предложений постричься. И каждое такое предложение заканчивалось одинаково. Он любил свои волосы, ухаживал за ними, и высказанное мнение Билла неприятно прошлось холодком в грудной клетке.
Билл заметил, как лицо Тома помрачнело, когда сам он ничем не выдал своей досады. Ведь на вопрос мужа четко мог бы ответить – нет. Ему нравились волосы Тома, длинные, блестящие. Ему всегда нравились длинные волосы, и Тома такая прическа делала особенным, даже более привлекательным. Хотелось себе же дать затрещину, ведь этот секундный порыв, скорее всего, был связан с желанием увидеть, что Том готов ради него на все. Эгоистично и глупо, но заднюю давать было еще глупее.
– Так ты сделаешь мне кофе?
– Да, я сейчас, – Том живо поднялся, подхватывая халат, чувствуя себя каким-то влюбленным идиотом, которого только что пообещали трахнуть, а в итоге сделали это по голове. Том еще раз окинул взглядом мужа, прежде чем выйти из спальни.
Билл задумчиво цокнул языком, решая, что обязательно попробует, какие на ощупь волосы Тома, желательно сегодня, потому что завтра их уже не будет.
Мужчина нашарил пульт и включил фильм, прикрывая глаза всего лишь на мгновение. Он не выспался вчера, и так безумно устал сегодня, что даже не заметил, когда уснул.
* * *
Голова странно гудела, когда Билл открыл глаза, и тут же зажмурился от яркого утреннего солнца.
– Пиздец, какой позор, уснул во время секса, – лениво хмыкнув, Билл вяло слез с постели. Сначала в его утренних планах стояла ванная, потом завтрак и работа.
Едва волоча ноги, в каком-то мутном усталом тумане, мужчина дошел до нужных дверей, настраивая себя на то, что как только примет прохладный душ, тело оживится. Толкнув дверь, Билл только сейчас услышал шум воды, который быстро его отрезвил. Особенно отрезвил силуэт мужа, просвечиваемый за стеклянной стенкой душевой кабинки.
– Будешь остолбенело пялиться или присоединишься? – силуэт повернулся к нему и рука, прижавшись к стеклу на уровне шеи, стерла плотный пар, спускаясь ниже, открывая обнаженное тело. Билл понимал, что выглядит откровенно глупо с разинутым ртом, который открывался все шире, по мере того, как низко опускалась зона видимости. Но ничего с собой не мог поделать. Он замер, замерли мысли, чувства, он был словно не в себе. Когда рука остановилась ниже пупка, Билл хапнул густого пара, прикрывая рот и осознавая: он хотел. Даже не так. Он до ядреного мата желал, чтобы пар был стерт до самого низа.
– Не играй со мной, – Билл не узнал своего осипшего голоса, некстати вспоминая хрипотцу Тома, когда он с ним так же поступал.
– Я не играю.
– А что ты делаешь?
– Я дразню.
Додразнился. Это слово неоном взорвалось в голове, когда он, сорвавшись с места, без какого-либо страха, предрассудков, мыслей, лишь с желаниями в момент ввалился в горячую душевую.
И тут же едва не свалившись с постели.
– Пиздец! – в тихом шоке, Билл лихорадочно окинул взглядом спальню, понимая, что в кровати один. Яркий утренний свет заполнял комнату, немного отрезвлял. Билл не мог прийти в себя. Ни спустя минуту, ни спустя пять. Он безумными глазами смотрел в потолок, постепенно осознавая, что спал, что снилось, что сейчас лежит весь вспотевший, возбужденный до сладкой тяги в паху, и крайне раздраженный.
Единственным выходом, который смог найти воспаленный мозг – забыть, не копаться, не пытаться понять. Потому что если он во все это углубится сейчас, то просто не найдет сил ни на что другое. А нужно еще встать, сходить в душ, приготовить завтрак, отвезти Тома на работу и было бы здорово без происшествий, а особенно пробок, добраться до «Family House».
Чувствуя себя просто отвратно, Билл приложил тонну усилий, чтобы поднять свой зад с постели, чтобы не разорвать в клочья зацепившуюся за ногу простыню, и еще тонны три, чтобы не обращать внимания на утихающее возбуждение. Направляясь в ванную, мужчина сонно почесывал щетину. Бытовые мысли одна за другой выстраивались в голове, сегодня предстоял муторный день, впрочем, как и все предыдущие. Но стоило услышать шум льющейся воды, Билл замер столбом, впившись в деревянную дверь ванной.