Горечь и сладкий вкус
Т/и уже не помнит сколько просидела под дверью, зарывшись в свои волосы, и проклиная все что можно и себя саму.
Она не могла смотреть на эти стену, эту кровать, на себя. На себя особенно, из-за этой метки, которая ее губит.
И она понимает для себя, что ей нужно бежать, уходить от сюда и никогда не возвращаться. Но сердце ведь приковано к этому альфе. Жаль, что Чон Хосок и его внутренний альфа один и тот же человек.
Жаль, что она не может контролировать свою омегу, которая скулит от всех мыслей в голове. Ей хочется знать, что она сделала в прошлой жизни, что так невыносимо больно делают в этой.
Ей хватило месяца в этом доме, чтобы она привязалась ко всему.
«Дом»- она и забыла ведь что это значит; и кажется, что он у неё впервые был. Точно был, потому что сейчас он давит; будто бы просит покинуть.
Т/и поднимается с пола, проверяет закрытость двери и идёт к ванной комнате, чтобы встать под холодный душ. Она не глупа, наивна, но не глупа.Прекрасно понимает, что ей нужно уходить отсюда. Тут нужна, но нужна не как хотелось бы.
Принимая душ Т/и слышит,как ее дверь пытаются открыть, как дергают за ручку, но игнорирует, прикрывая глаза. Тщательно моет место где метка, пытаясь ее стереть, хоть понимает.. бесполезно.
Выходит в банном халате и ложиться с мокрыми волосами на край кровати. Сегодня точно не удасться уснуть: слишком много мыслей. Вновь слышит стук в дверь, настойчивый и кажется сейчас сломают дверь.
«Попрошусь к Джису. Уйти так мне просто не дадут»
Перед тем как отдался очередной стук, открывает дверь и впускает Хосока.
- Никогда больше не запирай дверь.
Девушка ничего не отвечает, закрывает дверь и идёт к столику, а Чон хмуриться. Его подбешивает это; подбешивает, что его игнорируют.
- Т/и - зовёт он и подходит слишком близко к спине, забирая с рук какой-то крем - Можно узнать, почему ты не спишь?
- Захотелось в душ и все, но даже если бы я спала, это тебе не помешало ворваться ко мне ночью.
- Хочется сегодня с тобой поспать.
На это Т/и издаёт смешок и смотрит на Чона через зеркало. Тот стоит как всегда статно, показная всю свою доминантность
- Я завтра поеду к Джису
- Зачем? Я говорил тебе, что если ты захочешь с ней поговорить, пусть приезжает сюда.
- Зачем ей приезжать сюда, если у меня к ней вопрос и я хочу поговорить.
Хосок молчит, и Т/и почему-то сейчас боится его молчания
- На долго? Когда тебя забрать?
- Я хочу там остаться с ночевкой. Так что завтра в обед. (Вспоминаем, что сейчас 2 часа ночи уже)
- Нет - кратко говорит Хосок
- Да, Хосок. Я имею на это право и без твоего разрешения.
Уверенно произносит она, поворачиваясь лицом к мужчине и лучше бы она это не делала.
Хосок хватает за челюсть и прижимает к себе. Смотрит долго в глаза, а потом отпускает, будто бы что-то вспоминает.
Т/и кладёт руку на место, где были чужые и смеётся
- Ударил бы, чего остановился.
Чон удивлён, очень удивлён и он это не скрывает
- Что ты сказала?
Он сейчас берет за горло и прибивает к стене, от чего раздаётся издаётся сильный звук стука костей с поверхностью.
- Я хочу уйти, я не хочу большо находиться в этом доме и с тобой.
Она начинает хвататься за руки парня, пытаясь убрать, когда их сильно сжимают.
- Ты сука меня уже выводишь из себя. Я тебя терпеть долго не собираюсь! Поэтому тебе лучше закрыть свою пасть и быть послушной собачкой.
- Вот ты какой, принц на белом коне. Ты грёбанный ублюдок Чон Хосок! Слышишь? Я тебя ненавижу! Я хочу уйти навсегда, чтобы больше никогда с тобой не видеться. Не видеть твою морду
У Хосока глаза полыхают огнём. Он смотрит в глаза и дышит, очень часто дышит, когда видит все отвращение в глазах. Потом издаётся глухой рык, после чего девушка падает на пол, не удержавшись на ногах. Она пытается отдышаться, но ее вновь хватают, только уже за волосы и тянут к кровати. И она ёжиться от страха, происходящего.
Хосок отходит к двери и закрывает дверь на ключ.
- Тогда меня остановил Джун, но сейчас его не будет.
И Т/и не дышит, вспоминает, как Джун стянул с неё хосока, который чуть ли не придушил.
Он залезает на девушку, снимая свою футболку, точнее он ее рвёт. Стягивает домашние штаны и накрывает губы девушки, давя на горло. Он не оставляет ей и капли воздуха. Целует (терзает) губы, кусает их, от чего идёт кровь. Т/и пытается вырваться, издать хоть какой то звук, надеюсь на помощь, но бесполезно.
Отстранившись Чон, закрывает ее рот ладонь, а другой рукой растягивает халат.
И она чуть ли не умирает, когда чувствует как в неё резко входят, сразу начиная быстро толкаться. Чувство будто бы тебя сейчас разделят на несколько частей. И нет, это не приносит удовольствия: это омерзительно. Настолько омерзительно, что хочется умереть. Парень вновь ее душит рукой, толкаясь глубже, а ей остаётся лишь глотать слёзы. Из-за отсутствия воздуха трудно издать хоть что-то.
Она не понимает, что произошло, когда просыпается в обед. Когда попытка двинуться оказывается настолько болезненной, что она чуть ли не плачет. Ее горло режется, глаза болят, и тело. Ей не хочется знать, что было после того как она отключилась из-за боли. Ей хочется встать и уйти. Куда нибудь отсюда, но сначала все смыть с себя.
Она так и не встаёт с кровати на следующий день. Игнорирует жажду и слова горничных о времени обеда и ужина, прося немедленно выйти.
Зато она встаёт глубокой ночью. Еле доходит до ванной и просто ложится в неё,включая воду. Она чувствует как равны от укусов больно горят от воды, но игнорирует это. Еле как смыв с себя всё,(жаль что не кожу), проходит к кровати и не смеет на неё лечь вновь. Хочется все это сжечь. Она, надеясь никого не увидеть спускается на кухню и делает глотки воды, хотя и через боль.
- Ты можешь уходить - слышится за спиной и она застывает. Боится повернутся и встретится с этими чертовыми глазами
- Сейчас или утром мне все равно, главное больше никогда не попадайся мне на глаза.
От неё не ждут ответа, выходят из комнаты и уходят к себе. А Т/и льёт слёзы, ее омега плачет. Ее разлучают с ее Альфой, но должна понимать, что альфа в ней не нуждается.
Этой же ночью, Т/и уходит из дома. Берет собой лишь одну пару одежды и деньги, которые откладывала. Хотя они от Хосока, но ей нужны.
Когда Джису ловит ее у себя в дверях, чуть ли не ума лишается. Перепуганная состоянием ее тела и ее самой, чуть ли не вызывает полицию и скорую, но тихое «не надо» ее останавливают.
Т/и ничего ей не говорит, лишь, что они расстались с Хосоком. И так проходит 2 недели, без других вопросов, живя в ее доме, но не все ли рушиться, когда узнаёт что беременна.