Глава 7
В душе я смыла следы порочного удовольствия и привела себя в порядок. Всего на мгновение позволила жарким мыслям занять место в моей голове и поняла, что это… может быть приятно. Раньше я никогда не задумывалась о том, что представлять себе жаркие развлечения может быть настолько волнительно. Я воспринимала секс как часть жизни, но искренне не понимала, в чём смысл воздыханий.
Я вроде встречалась с парнем и с трепетом ждала момента первого секса. Но мои фантазии не заходили дальше его рук, разводящих мои бёдра в стороны. Сейчас же, побывав в руках опытного мужчины, я прикоснулась к запретному, порочному и гибельно-сладкому плоду искушения. Он обещал наслаждение. И сейчас я, стоя наедине под струями душа, могла легко представить себе развитие любой из сцен. В деталях. В подробностях. В красках… От которых пульс учащался, а грудь наливалась ноющим ожиданием. Я сжала соски, судорожно вздохнув. Пальчики сами шаловливо совершили несколько движений. Я прикусила губу, чтобы не застонать, и одёрнула себя. Это неприлично! Такое ощущение, как будто меня опоили чем-то.
Вдруг слуги по приказанию Чонгука добавили в молоко с мёдом что-нибудь возбуждающее, и теперь я как голодная кошка во время течки? Этому не бывать!
Я закончила водные процедуры и высушила волосы, обмотала вокруг тела полотенце и вышла в комнату. Чонгук сидел в кресле, широко расставив ноги. Его сильные руки лежали на подлокотниках спокойно. Но едва я переступила порог, как пальцы мужчины сжались. В тёмно-синих глазах мужчины буйствовало торнадо.
Внезапно в моей голове промелькнула мысль. Я не знала, хорошая она или плохая. Я была слишком неопытна, чтобы знать это наверняка. Оставалось только одно — проверить это опытным путём. Я знала, что узел на полотенце держится еле-еле. Резко подняла руки вверх собрать волосы в хвост на резинку. Вздохнула глубоко, позволив мокрой, тяжёлой ткани полотенца скользнуть вниз, к моим ногам.
— Я забыла сказать, Чонгук, что мне не во что переодеться, — прошептала, опустив глаза в пол.
* * *
Полотенце скользнуло к ногам девушки. Обрисовало все изгибы её желанного тела и осталось лежать на полу. Уверен, она сделала это нарочно. У меня в штанах настоящий пожар. Член встал по стойке смирно, как морской пехотинец. Снова.
Я никогда не испытывал сложностей с эрекцией, но рядом с Лалисой превращаюсь в похотливое и озабоченное животное. В моей голове полыхают мысли, в которых я имею её всеми возможными способами. Я трахаю её щель, засаживаю член до упора, а она умоляет сделать это ещё и ещё…
Сглотнул вязкую слюну.
Лиса опустила взгляд. Но я заметил, что её пушистые ресницы нежно трепещут. Грудь колыхается от частого дыхания. О, малышку тоже заводит эта игра? Прогресс! Мне досталась способная и умелая ученица! Как интересно будет обучать её грязным приёмчикам соблазнения! Но уверен, что пока не удовлетворю свой первичный голод, пока не вдолблюсь её девственную пещеру столбом своего члена, я не смогу спокойно реагировать даже на вид её полных губ.
Лалиса размыкает их только для того, чтобы быстро лизнуть кончиком розового языка. Едва заметное движение. Оно выдаёт её волнение. Я медлю, растягивая предвкушение. Смакую его на языке. Мой взгляд скользит по телу женщины. О да, эта малышка — женщина в душе, моя женщина. Нужно только раскрыть это качество и дать понять, как хорошо быть под своим мужчиной. Пауза затянулась. Лиса начинает ощутимо нервничать и теряет уверенность в себе. Я не мог допустить этого.
— Погладь себя.
— Что?
Она содрогнулась всем телом, словно я ударил её кнутом. Лалиса подняла на меня взгляд ореховых глаз с зеленоватыми крапинками. Её глаза сейчас как чаши, наполненные до краёв свежезаваренным чаем.
— Погладь своё тело. Ты красива. Покажи, что ты любишь себя.
— Я ничем таким не занимаюсь, мистер Чон! — выпалила она и нагнулась за полотенцем.
Полная грудь колыхнулась. Тёмно-коричневые сосочки стояли торчком. Завелась.
Может быть, трогала себя в душе и позволила небольшую шалость?
— Убери полотенце, дикарочка, — хмыкнул я. — И о чём ты подумала, говоря, что ничем не занимаешься?
— Думаю, вы прекрасно понимаете, ЧТО я имела в виду! — дерзко вздёрнула свой носик и сердито сверкнула глазами, поджав полные малиновые губы.
— Понимаю. Но я, в отличие от тебя, ещё и могу назвать это своими именами. — Я сделал паузу. — Хочу услышать это вслух. Давай. И обращайся ко мне на «ты». О чём ты подумала?
— Я…
Взгляд девушки заметался по сторонам. Чёрт побери, первозданная, стихийная сексуальность сочеталась в ней с девичьей, искренней скромностью. Адская смесь, от которой возбуждение, словно огненная лава, пронеслось по всем венам. Напряжённым концом члена я мог бы заколачивать гвозди, если бы возникла такая необходимость.
— Вслух, Лиса…
Она громко вздохнула, подняв на меня взгляд. Изумление плескалось на дне её чайных глаз.
— Как ты так быстро подошёл ко мне? — спросила еле слышно, дыша через приоткрытый ротик.
Я проигнорировал её вопрос. Провёл языком по шее, слизывая дрожь.
— Миндальная девочка… — Отошёл на пару шагов. — Покажи, как ты хороша.
— Я не стану этого делать.
— Я не просил тебя мастурбировать. Всего лишь приласкать горячими ладошками свою полную грудь с торчащими сосками или погладить животик. Обхватить попку, как если бы её трогал я… Но сейчас, — я сделал паузу. — После твоего намеренного отказа я попрошу тебя зайти чуть дальше.
Лалиса ахнула, сжав пальцы в кулачки.
— Извращенец, — выдохнула она.
— Начинай. Я подскажу тебе. Ты красивая и пластичная. Ты умеешь танцевать и подать себя. Я жду…
Я намеренно придал своему голосу равнодушное выражение, холодно-отстранённое. Но внутри меня кипел гейзер похоти и желания. Лиса прикрыла глаза, приподняла руки и начала медленно извиваться в танце. Под музыку, которую слышала только она. Я наблюдал за волнообразными движениями рук и облизывался на покачивающуюся грудь.
— Работай ладошками и пальчиками. Танцуй ими… Танцуй, — попросил я. Лалиса исполнила приказ. Сначала нехотя. Но потом она увереннее сжала грудь и потрогала пики сосков пальчиками. — Зажми их, — едва слышно выдохнул я.
Воздух спёрло в глотке. Хотелось увидеть этот танец в другом ракурсе. Однажды она станцует его, вращаясь на моём члене.
* * *
— Танцуй…
Хриплый шёпот пробирал до мурашек. Заводил меня. Приоткрыла глаза и увидела, как Чонгук пожирал меня взглядом.
— Что?
Я смущалась под его властным раздевающим взглядом. Хотя раздевать меня нет необходимости. Я обнажена. Но Чонгук всё-таки раздевает меня. Обнажает мою душу. Слой за слоем. Сдирает правила приличия до оголённого нерва. Рядом с ним я становлюсь сама не своя. Он заражает меня своей похотью. Но он держался отлично. Его глаза напоминали воды Северного Ледовитого океана — такие же холодные и непроницаемые.
Мне хотелось пробить корку его ледяного спокойствия. Он держался так уверенно, потому что понимал — я в его власти. Буду выполнять всё, что он скажет, даже сидеть у его ног и есть с его руки, если так захочется ему.
— Ты делаешь это очень красиво, — выдохнул Чонгук, наблюдая за моими руками.
Я откровенно ласкала грудь. Сжимала пальцами тугие соски, выдыхая стон. Наблюдала за хищным, красивым лицом мужчины. Синеватая венка на виске пульсировала уже быстрее.
— Хочешь, чтобы я продолжила? — спросила, постанывая чуть громче.
Откуда во мне взялась эта похоть? Я не знала, что могу быть такой…
— Хочу! Опусти одну руку вниз. Погладь свою киску. Немедленно! — Его резкий приказ, как удар электрическим током. Рассудок плавился. Я не сопротивлялась. Трогала нежные половые губки пальчиками, выдыхая. Я завелась. — Поласкай клитор…
Горящие сапфировые глаза мужчины изучали меня. Каждый дюйм кожи, покрытой мурашками. Алчный взгляд Чонгука наталкивал на мысли о Дьяволе. Он мой персональный Сатана. Его взгляд обещал пытку наслаждением и океан сладкой, грязной похоти.
— …Сожми его пальцами!
Я исполнила приказ и громко закричала от неожиданного оргазма. Он как кипяток ошпарил меня и заставил трястись. Я едва понимала, что происходит, перед глазами расползались тёмные пятна. Мне хорошо, но комната плыла перед глазами. Чонгук успел подхватить меня, прижать к своему телу.
— Тише-тише, девочка… — Он уложил меня на кровать и навис надо мной. Комната перестала вращаться. — Тебе плохо?
— Голова немного закружилась.
Чонгук неожиданно нежно гладил меня по щеке, давая время прийти в себя. Вышел из комнаты, но тут же вернулся с длинным вафельным халатом тёмно-серого цвета.
— Придётся походить в моём халате. Сегодня посидишь взаперти и придёшь в себя, а завтра я одену тебя, как принцессу.
— Но у меня же есть платье… — несмело возразила.
— Уже нет. Тебе привезут что-то из одежды того же размера. Но основной гардероб мы выберем завтра.
Чонгук одел меня, как куклу. Он не дал ступить мне и шагу, подхватил на руки, отнёс вниз в столовую. Мистер Чудовище бережно опустил меня на мягкий стул и поцеловал волосы. Горячими пальцами собрали пряди с шеи.
— Приятного аппетита, Лиса. Я немного забылся, что тебя надо кормить накормить тебя не только оргазмами.
Свои порочные слова он подкрепил поцелуем, легко прикусив мочку уха. Я не должна реагировать на него, но это происходит снова. Наверное, то же самое чувствует зефирка, когда её поджаривают на открытом огне.
* * *
Прислуга расставила на столе завтрак. Все новые блюда появлялись как по волшебству. И мне стало страшно. На этот раз я уже боялась умереть от переедания и могла только молиться, чтобы Чонгук не вынуждал меня есть всё подряд.
— Я не знал, чем ты привыкла завтракать.
— У меня очень полезный завтрак, — улыбнулась я, безошибочно находя из многообразия продуктов любимые поджаренные хлебцы, авокадо и ломтики красной рыбы.
— Приятного аппетита.
Но под его взглядом я просто не смогу есть!
— Чонгук, — прошу я. — Я что-то делаю не так?
— Почему?
— Ты смотришь на меня странным взглядом.
Мужчина раскатисто засмеялся.
— Прости, малышка, но я остался голоден. — Я ахнула, бледнея. Понимала, что ненасытный монстр намекает на секс. Снова… Господи, он что, неутомим? Он понял, почему я смотрела на него глазами, полными ужаса. — Я голоден, малышка. Но к счастью, знаю, как избавиться от этой проблемы, — подмигнул Чонгук, дёргая кулаком вверх-вниз. Я едва не подавилась тостом, заливаясь краской. — Не буду тебя смущать, Лалиса. — Он поднялся, отряхивая невидимые крошки со своего костюма. — Сегодня я хочу, чтобы ты осталась дома. Отдохнула. Выспалась. Набралась сил. Ни о чём не переживай. Тебе обеспечат всё необходимое. Одежда уже в спальне. За тобой будет присматривать Корнелиус.
Чонгук частит словами, словно пулемёт. Он собирается уходить, чтобы занять своё место в кресле директора банка. Или будет курировать работу одной из прочих своих фирм. Словом, ему есть чем заняться. Мой мучитель обещал покинуть меня на целый день! Я радовалась, но старалась не подать вида. Опустила взгляд в чашку с чаем, разглядывая своё отражение. Решила добавить немного трагичности и сказала сдавленным голосом:
— Я пленница? Меня будут слушать твои слуги, если мне что-нибудь понадобится? Или меня ждёт суровое наказание?..
Чонгук молчал. Я слышала только его дыхание. Осмелилась посмотреть на мужчину, не забыв придать лицу растерянное выражение. Я же играла в театральном кружке. Я могу выдать правильную эмоцию. Пусть Чонгук думает, что сумел схватить лисицу… Пусть думает, что её роскошная шкурка скоро будет красоваться на воротнике его модного пальто. Но я сыграю свою роль и откушу ему пальцы в нужный момент.
— Не драматизируй, Лиса, — вздохнул Чонгук. — Корнелиус проследит, чтобы ты ни в чём не нуждалась.
— Хорошо, Чонгук.
Я само послушание. Напоследок он целует мои волосы. Даже этот поцелуй получается у него искушающим…
* * *
Завтрак я закончила в полном одиночестве и ни капельки не расстроилась по этому поводу. Напротив, вздохнула свободнее. Но потом вздрогнула, услышав лёгкий кашель за моей спиной.
— Доброе утро, Лалиса. Я узнавал, одежду вам скоро привезут.
Я обернулась, разглядывая пожилого афроамериканца. Он приветственно улыбнулся мне в ответ. Старик располагал к себе. Я хотела бы думать о нём плохо, но у меня это не выходило. Может быть, всё дело в его старости и моём уважении к пожилым людям?
— Спасибо, Корнелиус.
— Если вы позавтракали, я могу показать вам дом.
— Хорошо.
Я согласилась прогуляться по особняку. В конце концов, осмотреться и понять, куда и как меня заперли — неплохая идея.
Корнелиус возвышался надо мной почти на две головы. Старик, но бодрый и расторопный. Он болтал без умолку, показывая комнаты одну роскошнее другой. Мне хотелось взглянуть на спальню Чонгука и его кабинет. Насчёт спальни я, конечно, не решилась бы спросить вслух, но побывать в кабинете хозяина дома мне нужно. Поэтому я потихоньку начала подбивать клинья в нужную сторону.
— Чонгук — занятой человек?
— Очень, — охотно подтвердил Корнелиус.
— И довольно успешный? — я постаралась придать голосу небрежности и вопросительной интонации. — Чем он занимается? Владеет микрокредитными организациями?
Тёмные глаза Корнелиуса вспыхнули искорками веселья:
— Нет. Чон Чонгук владеет банком. Это основная сфера его деятельности.
— Хм… Банк, значит. Он пользуется популярностью?
— Похоже, вы совсем не осведомлены о том, чем занимается Чонгук, — огорчённо покачал головой Корнелиус и сделал широкий жест рукой. — Позвольте показать вам.
Я кивнула с самым равнодушным видом, но внутренне возликовала, когда Корнелиус направился к кабинету Чонгука.
Попав в желаемое место, я с преувеличенным вниманием рассматривала фотографии Чонгука. На них он был запечатлён в обществе руководящих лиц Нового Орлеана. Привлекательный и высокомерный успешный сукин сын! Потом я остановилась напротив стены, обводя взглядом множество благодарственных писем в золочёных рамках. От каждой детали кабинета веяло роскошью, большими деньгами и важными связями.
— Поневоле робеешь, — пробормотала себе под нос, пытаясь выглядеть смущённой овечкой. Но мысленно я мечтала взять самую большую кувалду и просто расколотить всё, к чему прикасался мой взгляд. — Можно? — спросила, несмело погладив подлокотник кожаного кресла.
Корнелиус кивнул, глядя, как я забралась в роскошное кожаное кресло, якобы примеряя на себя роль хозяина жизни. Оглядела стол, заостряя внимание на важных деталях. Увидела фотографию и поневоле заинтересовалась ею. На ней были запечатлены трое: миниатюрная брюнетка, мужчина с суровым лицом, а рядом с ними застыл, словно каменное изваяние, подросток с ровным пробором посередине тёмных волос.