"Слова, что не должны быть услышаны"
Дом погрузился в тишину. Где-то внизу ещё горел свет, и Лилия решила, что спать ей всё равно не удастся. Тонкая тревога не отпускала.
Она вышла в коридор босиком, в мягкой пижаме, и остановилась у лестницы. Ни шагов, ни голосов — лишь шорох дождя за окнами. Но стоило ей пройти мимо перил, как из гостиной донёсся голос Алессии:
— Ты ведь всё ещё не отпустил меня, правда? Иначе бы не смотрел так.
— Перестань, — устало сказал Франческо. — Прошло много лет, Алессия. И ты знаешь, почему я тогда выбрал семью, а не нас.
— Я знаю. Но сейчас всё иначе. Я вижу, как ты смотришь на неё… на Лилию. Ты боишься себя рядом с ней, как когда-то боялся рядом со мной. Значит, снова что-то чувствуешь. Разве это не повод остановиться, подумать?
Молчание.
— Ты всё ещё тот мальчик, Франческо, который ищет тепло, а не только власть. Только ты забыл, как его принимать.
— Мне не нужно напоминание о том, кем я был, — резко сказал он. — А Лилия… она не ты. Она смотрит на меня иначе. И это пугает.
— Боишься быть счастливым? Или боишься, что она ранит?
— Боюсь, что я раню её, — почти шёпотом.
Лилия замерла.
Сердце стучало в горле. Слова жгли изнутри. Она медленно поднялась наверх, спряталась под пледом и зажмурилась.
Прошло всего несколько минут, когда дверь тихо отворилась.
Франческо вошёл. Его шаги были мягкими, осторожными. Он подошёл ближе, остановился у кровати.
Лилия не шевелилась. Притворилась, что спит.
Он стоял долго. Потом тихо выдохнул, сел рядом и провёл пальцами по её волосам — короткое прикосновение, будто хотел убедиться, что она реальна. Или что она всё ещё рядом.
— Прости, — прошептал он. — За всё, что я когда-либо почувствовал слишком поздно.
Он ушёл так же тихо, как и вошёл.
Но Лилия уже не могла спать. Слёзы подступили к глазам.
"Если он боится ранить — значит, уже любит?"