Sweet Dreams

На кухне я возилась долго и не удивилась бы, усни он за это время, но Дмитриев стоял возле двери на балкон и с интересом её разглядывал.

— Она заколочена, — сказала я.

— Зачем?

— Падшие ангелы не летают, они плюхаются в бездну вниз головой. Как-то по пьянке я чуть не свалилась, теперь опасаюсь.

— Много пьёшь?

— Стараюсь.

— Послушай, а ты случаем не сумасшедшая? — настороженно спросил Серёжа.

— Наконец-то догадался, — хихикнула я, разливая чай.

— Нет, я серьёзно.

— Серьёзно у сумасшедших не спрашивают, сумасшедшие ли они.

— Ты кажешься мне немного странной.

— Это от выпитого. А ещё от освещения. Не люблю яркого света.

— Я тоже. В полумраке женщин легче соблазнять.

— Что ж, приступай.

— Ты не очень-то любезна.

— Это тебе в отместку за излишнее любопытство, которое меня так бесит, что просто страсть!

— Клянусь, что больше не задам ни одного вопроса. Я буду говорить исключительно о твоей красоте и привлекательности.

— О, такие темы мне всегда интересны, — засмеялась я.

— У тебя глаза египетской богини. Ленивые и опасные. В этом серебристом платье ты похожа на змею. Красивая и коварная.

— Сравнения у тебя какие-то двусмысленные, — нахмурилась я.

— Это оттого, что я не могу как следует сосредоточиться. Меня очень волнует твоё колено.

— Я могу отодвинуться.

— Нет, лучше придвинуться ближе.

— И ты найдёшь подходящие сравнения?

— Я буду красноречив, как Хайям. Как все восточные поэты вместе взятые.

— Имей в виду, я могу уснуть в любой момент.

Тут зазвонил телефон. Я сняла трубку — звонила Настя.

— Кажется, я влюбилась, — хихикнула она.

— Завидую, — вздохнула я.

— Что, всё так плохо?

— Лучше не бывает. Он обещал быть красноречивым.

— Мой ничего не обещает. Он спит. Я испытываю к нему материнские чувства.

— Ты собираешься возвращаться? — спросила я и вздохнула с облегчением, услышав:

— Нет. Я бы ушла, спать в своей постели куда приятнее, но не могу, ноги совершенно не ходят.

— Это временно.

— Я люблю тебя.

— Взаимно. — Я отложила телефон, а Дмитриев улыбнулся:

— Анастейша? Как они добрались?

— Я понятия не имею, как они добрались, но твой друг спит.

Майс засмеялся.

— Завтра у него будет горькое похмелье и масса сожалений.

— Никогда не знаешь, что в этой жизни лучше.

— Интересное замечание для красивой девушки.

— Опять что-нибудь сболтнула?

— Слушай, а чем ты занимаешься в жизни?

— Пью.

— Нет, я серьёзно. Так чем? Ну, когда не пьёшь и не дразнишь мужиков своими коленками…

— Ты хотел сказать, что тебе интересно, как я зарабатываю на жизнь?

— Ну да.

— Сейчас я в очередном поиске. С одной работы меня уже вышибли, а другую я ещё не нашла.

— А что ты умеешь?

— У меня масса талантов, но с ними на работе подолгу не держат. Последний раз работала в клубе.

— Шутишь? — не поверил Дмитриев.

— Как насчёт того, что все работы хороши, а? — хихикнула я.

— Ты меня разыгрываешь.

— Вовсе нет. Тебе не кажется, что мы чересчур далеко отклонились от намеченной темы? — спросила я.

— Что плохого в том, чтобы чуть лучше узнать друг друга?

— Вообще-то ты обещал меня соблазнить. Ну, что ж, валяй рассказывай.

— Я? — возмутился он.

— Конечно. Буду узнавать тебя лучше.

— Когда я закончил школу, — начал он после продолжительной паузы, — как-то так получилось, что я поступил в Петербурге в СПбГУ и отучился там целых девять дней. Не помню, меня отчислили или я отчислился сам. Я взял паузу на лето и понял, что нужно что-то делать помимо рэпа. Да-да, тогда я уже начал читать рэп. Ну, короче, плюс ещё родители говорили, что нужна корочка. В итоге я поступил в другое учебное заведение, где все было на английском языке — я хорошо знал его ещё со школы, ты же помнишь, сдал ЕГЭ на дохуя баллов. По результатам этого обучения я поступил в Барселоне, и вот этим летом закончил. У меня высшее образование.

— И какая у тебя специальность? — скромно поинтересовалась я.

— Бизнес-аналитика и маркетинг, работа с персоналом. Не думаю, что это когда-то будет моей работой, но whatever, галочка для родителей. А вообще, я считаю, важно что-то уметь, важно иметь профессиональную деятельность. Нужно иметь любимое дело и делать его красиво.

— Говоришь, ты работал моделью в Барселоне? Расскажи, пожалуйста, как ты попал в этот бизнес?

— Я все ещё модель-фрилансер, у меня нет материнского агентства. Не знаю, как это началось: там позвали, тут позвал. Как я уже говорил, я фотался для каталогов разных брендов, в том числе Рика Оуэнса. У меня ещё не было ни одного крупного модного показа, но я особо на это и не ставлю.

— Есть ли у тебя амбиции самому создавать одежду?

— У меня много разработок, я веду их с 2019 года. Тогда вышел один проект — не особо интересный с профессиональной точки зрения, — но я сумел построить историю вокруг этого и даже был солдаут. Мы сейчас делаем коллекцию с моим другом — это черные брутальные кожаные куртки с металлическими замочками и настоящими чёрными человеческими волосами на капюшоне. Ездили по парикмахерским и собирали такие волосы. Сейчас отфотали каталог, думаю, скоро это всё дропнется. Я не говорю что я «ебать дизайнер». Просто делаю всё, что люблю и люблю всё, что делаю. Нельзя зацикливаться на чём-то. Помимо того, что я артист, я креативно подхожу к маркетингу, к одежде. Мне нравится быть частью каждого процесса.

— Кстати, хотела поинтересоваться. Вот ты работаешь моделью. Бывали ли периоды, когда ты себе не нравился внешне?

— Я все ещё учусь любить себя. Пытаюсь принять, что то, какой я есть, это и значит «самый красивый». Когда приходится снимать клипы, делать фото… Если честно, я это ненавижу: боюсь камер просто пиздец.

— А как же ты решился пойти в модельный бизнес? — нахмурилась я.

— Я это расцениваю как терапию. Ничто не научит меня любить себя больше, чем знание, что я нужен.

— Знаком с Лоттой Волковой?

— Да, мы с Каем в приятельских отношениях с Лоттой. Мы очень любим Лотту, а она любит нас. Я с ней познакомился в Париже на тусовке Mowalola — кстати, вот помимо того, что она занимается музыкой и модой, она ещё создает пространство для людей из разных областей и миров. Потом мы с Каем прилетели в LA, погнали на концерт Eartheater и просто встретились там. Там ещё был Ив Тюмор, было охуенно круто! Кая позвали сниматься для Re-Edition Magazine — кстати, кампейн вышел вчера. Ну и скоро мы полетим в Париж, по-любому увидимся, выпьем чашечку кофе.

На мгновенье повисла тишина.

— А вообще, Лотта мой кумир, — немного подумав, изрёк он. — Положа руку на сердце, она одна из тех русских, кто ебёт мир, меняет нахуй всё. Просто то, как она живёт, заставляет людей вокруг меняться. И, знаешь, должен сказать, что с ней я не веду себя как-то иначе. Не выёбываюсь, не пытаюсь показаться крутым. Такие люди, как Лотта, любят естество, натуральность какую-то, что-ли... И я всерьёз верю в то, что чем больше ты похож на то, каким тебя создал Бог, тем более ты востребован. Чем ты проще, тем тебе легче идти по жизни. Как-то так.

Дмитриев всерьёз увлёкся, было чувство, будто он даёт интервью. Впрочем, мне не было скучно, а голову не посещала навязчивая мысль «когда же он заткнётся?». Напротив, мне было интересно узнавать о нём больше. Даже чувствовалась какая-то гордость, что теперь я знаю намного больше, чем его пятнадцатилетние фанатки.