Долгая ночь

Вряд ли она спала в ту ночь. На тренировку с Подриком она пришла принципиально рано, но инициативы не проявляла. Могло показаться, что она будет вести себя так же, как перед сражением с белыми ходоками: преувеличенно жёстко и холодно. Но в этот раз удивился даже Подрик. Меч, будто намеренно, некрепко лежал в руках, а удары были столь медлительными и неуверенными, что казалось, будто Бриенна впервые взяла в руки оружие.

— Сир Бриенна, вы хорошо себя чувствуете? — обеспокоенность спросил Подрик.

Женщина выпрямилась, прокручивая рукоять меча с золотым львом. Она засмотрелась, врезаясь глазами в мелькающие на фоне снега лепестки гривы и медлительно ответила:

— Да.

— Бейте в полную силу, — он выставил мечь вперёд, чуть пригибаясь.

Женщина тяжело выдохнула и сжала меч, рассекая воздух звуком хлыста.

***

Следы от лошадиных копыт ещё виделись во дворе, пробиваясь выпуклыми краями через одеяло снега, когда отсутствие Джейме Ланнистера заметили.

— Сир Джейме не явился к завтраку? — произнесла Санса нарочито вопросительно, обратив голову к Бриенна. Рыцарша всегда была подле неё, а теперь помогала проводить Брандона Старка к богороще.

— Он покинул замок, Миледи, — отрезала Бриенна, совладав с голосом. В руки они собирала последние силы. Рукояти коляски заскрипели.

Снег неслышно захрустел под колёсами, трупно синея. Только шёпот сугробов и поскрипывание колёс наполняли вакуум двора, укрываясь под широкими ветвямилапами богорощи.

— То, что мы делаем ради любви... — голос, подобный шелесту вороньих крыльев рассек тишину. Брандон вымолвил это в воздух, словно ничего не подразумевал, но эти слова ударили по Бриенне хлыстом, летя по туманному воздуху богорощи.

— Он уехал за Серсеей? — Санса догнала коляску и пошла вровень с братом, ладе не взглянув на Бриенну. — Жаль.

***

Женщина ждала в стороне, когда брат и сестра поговорят. Теперь она уже не любовалась алыми кленовыми листами, а высота самой высокой башни не окрыляла её и не кружила голову. Она могла думать только о Джейме. Представляла себе, как он приехал в Королевскую гавань, как бросился к Серсее. Он прижимает её к своей груди, спасает из лап Драконьей королевы. А быть может... Их убивают вместе. И их тела лежат друг на друге. Они уже мертвы, но их тела ещё греются теплом друг друга. В конце концов он умирает так, как всегда хотел — в объятиях любимой женщины.

Она даже не сразу заметила присутствие Сансы. Девушка деликатно кашлянула и Бриенна резко развернулась к ней.

— Прошу прощения, миледи...!

— Кажется, сердце-дерево расцвело после смерти Короля ночи... — отвлеченно произнесла девушка. Она встала рядом с рыцаршей и взглянула на могучие корни деревьев, которые плыли под наледью снежного покрова, как дельфины по океану.

— Быть может...

— Мне помнится, что ты приходила к сердце-дереву тогда... В Королевской гавани, — Санса взглянула на Бриенну прямым, уверенным взглядом, но несмотря на всю его холодность, её голос оставался мягким. — Ты хотела поддержать меня, когда умерла моя семья. Я это не ценила. Прости меня, Бриенна.

— Не стоит, Миледи... Я лишь мешала Вам, — Бриенна убрала руки за спину и склонила голову, про себя пытаясь спрятать глаза в шубе.

— Я хочу ответить тебе тем же... Цареубийца...

— Его имя Джейме Ланнистер, — поправила Бриенна и тут же осеклась. — Прошу прощения...

Санса продолжила только после короткой паузы, словно подбирая слова. Она правда старалась уважать выбор Бриенны, но речь ведь шла о Ланнистерах...

— Джейме Ланнистер крайне предан своей, королеве, раз желает лишиться головы подле неё, — сухо ответила Санса. Кажется, в её голосе даже промелькнуло раздражение. Она скрепила руки перед собой.

Бриенна хотела сказать: «Он — самый чистый и добрый человек, которого я когда-либо встречала. Я хочу ехать за ним и спасти его от гибели» — но вместо этого скупо отметила:

— Это тоже благородство.

Вдруг Санса повернулась к Бриенне всем телом и подняла голову, чтобы посмотреть ей прямо в глаза.

— Ты любишь его после того, что он с тобой сделал? — она знала, о чем говорила. Она знала, что это значит, любить Ланнистера. Она видела, к чему приводит эта любовь. И может поэтому эти слова прозвучали так веско и полнозвучно, что Бриенна отшатнулась.

Она почувствовала себя так же, как на свадьбе Джоффри. Серсея стояла перед ней с гордо поднятой головой. Её породистое, благородное лицо скривилось в осознании, и она... Не спросила, поставила перед фактом: «Вы его любите».

Бриенна онемела на несколько секунд, глядя перед собой. От яркого снежного блеска её зрачки сузились в этих огромных голубых озёрах глаз, а сухие губы разомкнулись.

— Да. Я люблю его, — она произнесла это и опустилась на одно колено против своей госпожи. — Леди Санса, прошу Вас, отпустите меня на Юг за ним.

Девушка не шелохнулась. Лишь переносица молчаливо набухла гневом, когда она произнесла:

— Ты умрешь там, понимаешь? Я не могу так тобой рисковать.

— Я не бегу от боя, Леди Санса, — снежный свет отразился в сапфировой глубине, Бриенна подняла голову, глядя прямо на свою Госпожу.

Она надеялась только на то, что ей не придётся нарушать свой долг, порочить свою честь, честь своей госпожи и отца. Тогда все в ней сжалось. Передай она Джейме, она бы предала себя, а предай слово Сансы, она бы предала свой долг, честь и дом, они очень важны для неё.

Но не важнее Джейме.

— Вставай... — Леди Старк несколько отклонилась от рыцарши и резко пошла в сторону замка.

Тяжёлый плащ махнул ей в лицо холодными ветром. Бриенна опустила голову и сжала губы. Все было кончено.

Только на полпути, когда Бриенна поднялась, Санса обернулась и бросила ей:

«Бери лучшего коня». Она сказала это порывисто и резко, словно слова жгли ей горло.

Пламя ее рыжих волос исчезло за чёрной дверью замка. Она даже не взглянула на Бриенну, уходя, не то скрывая свой гнев, не то разочарование. Быть может и то и другое.

***

Подрик помог ей запрячь лошадь. Его лицо было несколько обеспокоенным, но он не перечил ей, только робко пожелал удачи и добавил: «Возвращайтесь живой».

Бриенна взглянула на него с благодарностью, ей и правда не были нужны уговоры, ни слезные прощания. А вот уважение придавало сил.

Она обняла его на прощание. Подрик настолько не ожидал такого жеста, что, быть может про себя, чтобы никто не увидел, даже пустил слезу ей в плечо.

У самых ворот они встретились с Тормундом. Он играл с Призраком, но стоило им пройти мимо, как он мгновенно оторвался от своего занятия. Морды у них с Призраком были одинаково брошенные.

В первую секунду он замешкался, провожая её взглядом мимо себя. А затем бросился за ней, хватаясь за седло.

— Куда это вы? — он побежал по другую сторону от Подрика, глядя на Бриенну снизу вверх.

— Сир Бриенна едет на Юг за нашими войсками, — Подрик сказал это с неким холодом, словно своими словами он хотел отсечь Тормунда от них, но у него получился скорее дружеский ответ.

Тормунд рванулся с новой силой.

— За этим Ланнистером?! — прохрипел мужчина и дёрнул седло на себя. Конь чуть затормозил, и женщина взглянула на одичалого, чуть сдвинув брови. — Зачем тебе к нему? Поехали лучше с нами на Север! Тебе не место среди этих южан! Он ведь...! Ему только столичных баб подавай в коронах!

Бриенна смерила его серьезно-сосредоточенным взглядом. Она уже разомкнула губы для ответа, когда мужчина припал к её колену и схватился за уздечку коня.

— Зачем тебе это?

— Тормунд... — Бриенна осеклась. Она с силой взяла себя в руки и продолжила. — Ваше место за стеной. Моё — здесь. Мой, долг — быть там... И я желаю Вам найти подходящую жену среди одичалых.

Она положила руку поверх его, холодя кожу кожаными перчатками, а затем мягко убрала его руки от коня. Все это время Тормунд нелепо стоял рядом, глядя на ее отрешенное лицо. Она взглянула на него снова, с самой высоты коня, собираясь покинуть замок и на прощание вымолвила лишь:

— Уверенна найдутся достойные.

Тяжелые, еще не окрепшие после нападения мертвецов, заледенелые двери медленно растворились, оголяя девственно-белую гладь сугробов.

Перед ней простиралась бескрайняя снежная даль, еловые кроны наплывали друг на друга острыми копьями, а солнце с лицом персиковой луны безразлично осыпало блеском сугробы.

***

Тупое упорство — вот, что им двигало. Джейме чувствовал себя идиотом. Оставь он все как есть, он бы не смог дальше жить и радоваться жизни, он бы просто не простил себе смерть сестры. Но теперь, на пороге Королевской гавани, он понимал, что должен был остаться в Винтерфелл. Завести выводок белобрысых детей, дожить до старости в кои-то веки, и тихо умереть перед камином.

Его сердце изнывало. От тягучей, колкой верности к сестре, которая была последним островком семьи на юге, которая носила его ребенка, от ответственности за Бриенну, которую он взял на свои плечи и не смог вынести. Или же бросил, так и не распробовав.

После нескольких недель пути, в надежде успеть к этому дню, после встречи с Тирионом, как иронично, в плену, он не мог отступить. Он должен был спасти ее, ее ребенка, и все население Королевской гавани. Если бы город сдался, если бы раздался бой колоколов, все встало бы на свои места. Они бы сбежали, оставив все это позади. Но Джейме понимал, в какой реальности он живет: Серсея, с ребенком под сердцем, ни за что не согласилась бы сдаться. Никогда.

Поэтому все зависело только от нее. От ее решения на пороге смерти: спасет она их или убьет всех троих. Поводья были отданы ей и Джейме не знал, рад он этому или нет.

Она пойдет на что угодно ради своей семьи, ради своих детей, даже если придется убить всю остальную семью. Если придется убить весь Вестерос.

***

Он пробирался через разъяренную толпу, гулкое солнце палило по голове, крики из переулков летели дикими птицами за его спиной и пролетали над головой, врезаясь в паникующую толпу горожан под стенами Красного замка. Его ворота заперли. И даже Джейме Ланнистера не пропустили бы внутрь. Тогда он ринулся искать обходной путь, какой-нибудь из ходов точно был открыт, где-то он бы мог пройти. Его обуяла паника, сжимавшая сердце. На секунду ему даже показалось, что его отрубленная рука тоже пульсирует биением сердца. Но это была иллюзия. Кровь наполняла все его тело и била в ушах, сливаясь в диком танце с криками умирающих. Но больше всего Джейме все же боялся не успеть, боялся, что умрет либо по пути, либо Серсея умрет, пока он бежит к ней.

Внезапно он почувствовал жар. Такая же волна опаляющей жары парила над Винтерфеллом и Хайгарденом, когда в небесах парил дракон Дейенерис. Пояс пламени охватил город, запахло пеплом. Казалось, что пепел осел внутри его тела, в лёгких. А может это пепел прежних сражений все еще цвел внутри...

Внезапно раздался бой колоколов. На секунду он оглушил его, заставляя прижаться к стене здания, как будто ноги его запутались и он потерял равновесие. Даже сердце пропустило один удар. Но в тот же миг... воздух рассек драконий рев.

Огоньпронесся по улицам, а воины столкнулись в бою. Он побежал дальше.